Чтение онлайн

Было ли мне жаль старика Чэна и его семью? Возможно, если бы не авария, в которую попали Шань с Джу, то я бы по-другому отреагировала на произошедшее. Но не сейчас. Я поймала себя на мысли, что полностью на стороне Смерти и не оспариваю его наказание.

— Где Горр? — с тревогой в голосе спросила я.

— Он скоро подойдет. Разговаривает с родственниками Чэна, — Уорд махнул рукой в сторону ресторана. Я повернула голову, все еще пытаясь найти в этой роящемся улее Коула, но наткнулась на острый взгляд Вэйжа. Он обнимал свою мать, которая плакала на его плече, поглаживал её по спине, успокаивая, но его взгляд был направлен на нашу компанию. Он смотрел как-то странно. С одной стороны, растерянно, будто все еще не верил в ужас произошедшего, но с другой — будто знал наверняка, кто виновник этой трагедии.

Он скривился, но, прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, меня отвлекла Барбара. Я вновь бросила взгляд в сторону, где стоял Вэйж, но его уже там не было, а мои мысли неслись со скоростью света, не давая мне покоя.

“Почему Смерть наказал именно старика Чэна, обойдя стороной Вэйжа? Учитывая слова Барбары о молодой Акуле, он был опасным противником”, - но тут я вспомнила наш разговор с миссис Уорд, её рассуждения о том, что молодой Чэн пока не участвует в делах семьи, и ответ пришел сам собой.

Даже если Вэйж о чем-то догадывался, скорее всего, он не принимал участия в случившемся с Шанем и не знал о вредительстве в Лондоне. Смерть наказала только виновного. Это было честно. Но опасно.

Между тем, плавучий императорский дворец замедлил ход, вдали показалась пристань, на которой виднелась светлая машина “Скорой помощи”, а я, пряча беспокойство, вновь бросила взгляд в толпу и, наконец, увидела приближающегося Коула.

Он подошел к нашей компании, Уорды и другие гости забросали его новой порцией вопросов, а он, отвечая, встал рядом и бросил на меня короткий взгляд. Я ничего не спрашивала, лишь пыталась в его черных, как космос, глазах, найти ответы на мучавшие меня вопросы, но Смерть, конечно же, не планировал мне что-то рассказывать.

Мое сознание фиксировало, как мы прощались с Уордами, как садились в машину, как ехали домой, но я, все еще под впечатлением от происшедшего, не находила себе места. Картинки сменялись одна за другой — смерть старика Чэна, взгляд Вэйжа, плач женщин, хмурые лица родственников и всеобщий хаос. Пусть мои выводы были недоказуемы, но я была уверена, что Чэн умер с помощью Коула, и меня накрывало тревогой. Первый раз в жизни я почувствовала страх, жуткий, поднимающийся из глубины сознания страх за человека, которого, по сути, знала всего несколько недель. И это было странно. Будто этот страх определил место Коула в моей жизни. Будто Он был мне близким человеком. Так бы я переживала за своих родных. Я бросила взгляд на Коула, но его поведение не отражало случившегося, а глаза, как и обычно, оставались такими же космически черными.

“Завтра будет новый день. Утро вечера мудренее”, - успокаивала я себя, но, как только мы подъехали к парадному входу кондоминиума, я увидела Боджи, открывающего дверь с моей стороны, и поняла, что Коул подниматься в апартаменты не планировал.

— Ты разве не домой? — тихо спросила я, пока сердце тревожно билось о ребра.

— Нет, у меня дела, — коротоко ответил он.

— Когда ты вернешься? — я понимала, что не имею права задавать такие вопросы, но старалась, чтобы мой голос звучал ровно, а мое лицо не выдавало беспокойства.

Коул бросил на меня недовольный взгляд, но спокойным тоном ответил:

— Ложись спать. Берди принесет тебе успокоительное.

Я хотела сказать “останься, никуда не уезжай сегодня ночью”, но, рассматривая его темные вакуумные глаза, лишь произнесла “удачи” и, пряча тревогу за улыбкой, вышла из машины, в надежде, что в моей тихой спальне меня отпустит.

Но меня не отпустило. И даже Берди со своим седативным, которое она мне принесла и которое я у нее не просила, мне не помогали. Я приняла душ, переоделась в пижаму и легла в постель, ожидая, что простые действия помогут успокоиться, но толку от этих ритуалов было чуть, как и от таблеток.

Я нервничала, рефлексировала и пыталась успокоить свое сознание простыми логическими размышлениями. Коул не был маленьким мальчиком и знал, что делал. Совершая публичную казнь, он не прятался, не находился под воздействием эмоций, и все его поступки были продиктованы разумом, но никак не жаждой расправы. А из этого следовало, что он просчитал все риски и не страшился врага. Смерти не нужна была армия, чтобы защищать себя. Возможно, поэтому его враг действовал не так открыто.

Но меня, в отличие от хладнокровного Коула, все равно била дрожь. Едва моя голова касалась подушки, перед глазами вставал Чэн, его искаженное параличом лицо, его казнь на электрическом стуле, и я резко садилась на постели не в состоянии уснуть.

Так я промучилась несколько часов, как внезапно где-то внизу послышались шаги, и я выскочила в коридор. Увидев, как в зал зашел Коул, я облегченно выдохнула, прильнув к перилам, а он тем временем поднял голову и нахмурился:

— Время начало четвертого. Ты почему не спишь? — недовольным голосом произнес он.

— Волновалась, — честно ответила я. Хотела добавить “за тебя”, но не стала.

Но, по видимому, Коул и так все понял, потому что не стал задавать вопросов.

— Не о чем переживать. Иди спать, — уверенно произнес он и направился к внутреннему лифту. Вскоре послышался звук открывающихся створок лифта на этаже его спальни, уверенные шаги, и через минуту все стихло.

“Спать, так спать”, - вздохнула я, возвращаясь в свою комнату, но сейчас, когда я знала, что хозяин дома вернулся живой и невредимый, меня отпустило. Я опустила голову на подушку и, в какой-то момент почувствовав сонливость, отключилась.

В отличие от моей сестрицы, сны мне практически никогда не снились. За редким исключением — если мое подсознание и выдавало мне какие-то видения, то по большей части их можно было назвать смазанным сюрреалистичным сумбуром. Но не сегодня.

Сон был настолько ярким и отчетливым, настолько врезался своей реалистичностью в сознание, что казалось, я смотрела кино с собой в главной роли.

Я вновь находилась на плавучей платформе. Вот я поздравляю мистера Чэна. Вот я общаюсь с Вэйжем. Вот я сплетничаю с Барбарой. Вот гости поздравляют юбиляра. Картинки сменялись быстро — одна за другой, но все они были логичны и связаны между собой. И наконец — кульминация. Спич Коула и казнь Чэна. Но теперь все поменялось — теперь я стояла перед стариком и отчетливо видела его кончину. Будто мое воображение дорисовывало недостающие фрагменты. Теперь лицо старика, наполовину изуродованное параличом, стояло прямо у меня перед глазами. Он трясся на стуле, словно к нему были подсоединены электроды с током, изо рта вытекала кровавая пена, но внезапно картинка зависла, все вокруг замерло, и он открыл глаза. Его выцветший взгляд был живой, осознанный и направлен именно на меня. Он открыл рот, испачканный кровью, и начал что-то говорить, будто рыба, выброшенная на берег. Слов его я не слышала, но в какой-то момент в моей голове заскрипел старческий сухой голос: “Я его заберу”. Внезапно я оказалась в спальне Коула, подошла к его кровати, откинула одеяло, но вместо его силуэта зияла черная пустота. Вязкая и глухая. Тупиковая. Непроходимая. Не знаю почему, но именно эта страшная черная дыра меня испугала больше всего, и я, закричав, проснулась.

Резко сев на постели, я нащупала дрожащими пальцами выключатель и зажгла ночник.

— Дюнина, успокойся. Это всего лишь ночной кошмар, продиктованный вечерними событиями. Ничего более, — успокаивала я себя, потирая виски, но по спине все еще текли холодные капельки пота, а голову сдавило болью.

“Я его заберу…” — продолжал звучать старческий голос в моей голове, и я сглотнула, чувствуя, как язык прилипает к нёбу.

Мне вновь стало страшно. По настоящему страшно за Коула. Перед глазами вновь возникла картинка пустой кровати с черной дырой, и я сжала кулаки. Сердце бешено колотилось, шелковая пижама прилипла к позвоночнику, и у меня возникло непреодолимое желание удостовериться, что с Коулом все нормально.