Чтение онлайн

Такие лекции читал Пардот Каинз в классе захолустного сича.

Правда, перед тем как приступить к этим лекциям, ему пришлось завоевать доверие вольнаибов. Чтобы понять, как это могло произойти, вы должны отчетливо представлять, с какой искренностью, с какой непосредственностью он подходил к решению любого вопроса. Он отнюдь не был наивным, просто он не позволял себе отвлекаться на посторонние вещи.

Однажды жарким днем он ехал в одноместной машине, занимаясь исследованием ландшафта, и наткнулся на ужасную, но, к сожалению, вполне обычную для Аракиса сцену. Шестеро харконненских молодчиков, со щитами и при полном вооружении, захватили трех молоденьких вольнаибов неподалеку от деревни Ветряки. Поначалу Каинз не увидел в этом ничего особенного — обычное избиение забавы ради, но потом до него дошло, что солдаты попросту убивают туземцев. Один из мальчишек уже лежал на земле, из его раны хлестала кровь; двое харконненцев валялись рядом, но остальные — четверо вооруженных мужиков — продолжали сражаться с двумя сопляками.

Каинз не был храбрецом, он просто был человеком, поглощенным своей идеей. На его глазах убивали вольнаибов. Другими словами, разрушали инструмент, который он собирался использовать для преобразования планеты! Он включил свой щит, подскочил к дерущимся и проткнул двух солдат мечом, прежде чем они успели сообразить, кто находится позади них. Потом он всадил меч в третьего молодчика и очень аккуратно перерезал ему горло. Последнего бандита он оставил добивать вольнаибам, а сам занялся раненым. И пока те разбирались с харконненцем, он спас мальчишке жизнь.

Ну, и заварил же он уху из пескокарпов! Вольнаибы никак не могли взять в толк — что им делать с Каинзом? Конечно, они знали, кто он такой. Как только кто-то прибывал на Аракис, его досье оказывалось в архиве вольнаибов. Они прекрасно его знали: он был императорским служащим.

Но он убил харконненских солдат! Будь на их месте люди постарше, они пожали бы плечами и с чувством легкого сожаления отправили бы тень планетолога догонять тени тех шестерых, что лежали на земле. Но это были неопытные юнцы, и они понимали только, что обязаны отплатить императорскому служащему долг жизни.

Спустя два дня Каинз уже носился по сичу — тому, что выходил на Дорогу Ветров. Для него все происходившее было вполне естественным. Он приставал к вольнаибам с разговорами о воде, об укрепленных корнями трав дюнах, о финиковых пальмовых рощах, о каналах под открытым небом, текущих через пустыню. Он говорил, говорил, говорил.

Между тем вокруг Каинза велись яростные споры, о которых он и не подозревал. Что делать с этим безумцем? Он знал расположение главного сича. Что с ним делать? Что делать с его болтовней, с его бредом о рае на Аракисе? Чистый бред. Он знает слишком много. Но он убил харконненцев! Что делать с долгом воды? Когда это вольнаибы были должниками Империи? Он убил харконненцев. Любой может убить харконненцев. Я сам убивал.

А как же болтовня про цветущий Аракис?

Очень просто: где взять воду для всего этого?

Он говорит, что она здесь есть. И никуда не денешься — он спас троих наших.

Он спас трех придурков, которые сами себя подставили! И он видел ай-клинки!

Единственно возможное решение было известно задолго до голосования. Дух сича, его тау, ясно говорит всем членам рода, что следует делать. Выполнить приговор послали опытного воина с освященным ножом, два водных надзирателя шли за ним следом, чтобы извлечь воду из тела. Необходимая жестокость.

Сомнительно, чтобы Каинз хотя бы обратил внимание на своего палача. Он без умолку болтал с вольнаибами, державшимися от него на положенном расстоянии. И шел он так же, как говорил: поворачивал то туда, то сюда, размахивал руками. Вода под открытым небом, говорил Каинз. Все гуляют без влагоджари. Воду можно черпать из пруда. Кругом растут португалы!

Палач встал перед ним.

— Отойди, — сказал Каинз и пошел дальше, рассказывая про потайные ловушки для ветра. Он просто оттолкнул воина. И встал, открыв спину для ритуального удара.

Что происходило в голове его палача, теперь уже никто не может сказать. Может, он наконец прислушался к словам Каинза и поверил? Кто знает. Но то, что он сделал, вошло в летописи. Его звали Улит, или Лит-старший. Улит отошел на три шага в сторону и бросился на свой нож, устраняясь из этого дела. Самоубийство? Поговаривали, что его подвигнул на это Шай-Хулуд.

Еще говорили о предзнаменованиях.

С этого момента Каинзу оставалось лишь указывать, куда идти. Все вольнаибы пошли за ним. Умирали мужчины, умирали женщины, умирали дети. Но шли.

Каинз вернулся к исполнению своих служебных обязанностей, возглавил испытательные биологические станции. И среди обслуживающего персонала стал появляться вольнаибы. Вольнаибы переглядывались друг с другом — они начали внедряться в систему, возможность, которая ими не снилась. Аппаратура со станций понемногу перекочевывала в сичи, главным образом лазерные резаки, служившие для создания подземных водохранилищ и ветряных ловушек

В водохранилищах начали собирать воду.

Вольнаибы все яснее понимали, что Каинз безумен не окончательно, а ровно настолько, чтобы быть святым. Его признали одним из умма, из братства пороков. Тень Улита предстала за него перед садусом, троном небесных судей.

Каинз — прямолинейный, неукротимый в своих стремлениях Каинз — знал, что широкомасштабная работа — гарантия нулевых результатов. Он запустил серию мелких экспериментов, основанных на постоянном обмене информацией по принципу эффекта Тэнсли, позволяя каждой группе двигаться в своем направлении. Им предстояло собрать миллионы крошечных фактиков. Сам лично он занимался только одним вопросом — общей оценкой намечающихся впереди трудностей.

По всему бледу были взяты образцы проб. Были составлены схемы долговременных изменений погоды, так называемые климатические карты. Он обнаружил, что в широкой зоне, ограниченной с севера и с юга семидесятым градусом широты, температура в течение тысячелетий не превышала 254–332 градусов (по абсолютному значению) и что для этой зоны характерны длительные периоды «вызревания», когда температура не выходит за пределы 284–302 градусов — идеальные условия для возникновения жизни, как только разрешится проблема воды.

«А когда мы ее разрешим? — спрашивали вольнаибы. — Когда мы увидим Аракис, превращенный в рай?»

И тоном учителя, объясняющего ученику, сколько будет дважды два, Каинз отвечал им: «Лет через триста — пятьсот».

Более слабый народ взвыл бы от отчаяния. Но люди с бичами научили вольнаибов терпению. Срок оказался чуть более долгим, чем они предполагали, но зато все они видели приближение благословенного дня. Они подтянули пояса и взялись за работу. Как бы то ни было, первое разочарование только укрепило их веру в будущий рай.

Говоря об Аракисе, пользовались понятием не воды, а влаги. Животных для забавы здесь почти не держали, вьючный скот — очень редко. Некоторые контрабандисты пользовались одомашненными дикими ослами — кулонами, но цена на воду была так высока, что даже на животных надевали специально подогнанные влагоджари.

Каинз подумывал о разведении растений, способных образовывать воду из содержащихся в скалах водорода и кислорода, но на это потребовались бы слишком большие затраты энергии. Полярные ледяные шапки, несмотря на то чувство уверенности, которое они внушали пьёнам, могли бы дать гораздо меньше воды, чем требовалось… но он тем не менее уже догадывался, откуда взять воду. На средних широтах наблюдалось постоянное увеличение влаги в определенных ветрах. Разгадку прежде всего следовало искать в самом составе воздуха: 23 процента кислорода, 75,4 процента азота и 0,23 процента двуокиси углерода — все остальное приходилось на сопутствующие газы.