Дюна
Шрифт:
— Мой отец должен немедленно узнать об этом, — решил Пол. — Я закодирую сообщение и передам ему.
— Нет, — возразила она. — Ты подождешь с этим до тех пор, пока не встретишься с ним наедине. Об этом должно знать как можно меньше людей.
— Ты хочешь сказать, что мы никому не можем доверять?
— Я опасаюсь другого, — ответила она. — Что, если послание — часть заговора? Люди, которые передали его нам, могли верить в его правдивость, по могло быть и так, что их единственной целью было передать его нам.
Лицо Пола по-прежнему сохраняло мрачное выражение.
— Чем больше недоверия мы будем испытывать к своим соратникам, тем слабее станут наши ряды.
— Ты должен поговорить с отцом наедине и предостеречь его — и в этом тоже.
— Я понимаю.
Она повернулась к высокому окну и посмотрела на юго-запад, туда, где опускалось солнце Арраки — желтый шар над темными скалами.
— Я тоже не думаю, что это Хават, — сказал Пол. — Возможно, что это Уйе.
— Но он не лейтенант и не доверенное лицо, — сказала она. — И уверяю тебя, что он ненавидит Харконненов так же страстно, как мы.
Пол посмотрел на скалы, думая: «И не Гурни… и не Дункан. Может быть, один из младших офицеров? Нет, невозможно! Все они происходят из семей, целые поколения которых были к нам лояльны».
Джессика потерла лоб рукой и почувствовала, как она страшно устала. Сколько здесь таится опасностей! Она посмотрела на окрашенный в желтый цвет ландшафт, изучая его. Ее внимание привлекли спайсовые склады, тянущиеся до самой Защитной стены: над огромными бункерами возвышались сторожевые вышки на столбах, точно гигантские пауки на тонких ножках. Джессика насчитала по меньшей мере двадцать таких хранилищ.
Солнце медленно скрылось за скалы, и в небе появились бледные звезды. Джессика не отрывала глаз от крупной звезды, которая зажглась над самой линией горизонта, создавая ритмичную световую вибрацию. «Слишком низко для звезды, — сообразила Джессика. — Источник света находится среди скал Защитной стены».
Рядом в полутьме комнаты шевельнулся Пол.
— Кто-то сигналит, — сказала она.
Она попыталась прочесть сообщение, но оно передавалось неизвестным ей кодом. На равнине возникли другие огни — маленькие жесткие точки на фоне черноты. И один из них, самый левый, замигал в ответ на сигналы, подаваемые со скал. Когда он исчез, фальшивая звезда на скале немедленно замигала в ответ.
Сигналы… они вызвали у Джессики дурные предчувствия. «Почему воспользовались световыми сигналами? — спрашивала она себя. — Почему не прибегли к помощи передатчика?»
Ответ был очевиден: эфир наверняка прослушивался агентами герцога Лето. Значит, световые сигналы передавались врагами — агентами Харконненов.
В дверь постучали, и голос человека Хавата произнес:
— Все в порядке, сэр… леди. Мистеру пора пройти к отцу.
Говорят, что герцог Лето закрывал глаза на опасности, что он бездумно шел в западню. Не лучше ли предположить, что он слишком долго жил с ощущением опасности, потерял верные ориентиры и не смог определить тот момент, когда она приняла угрожающие размеры. А может, он намеренно принес себя в жертву — в надежде, что его сын сможет найти лучшую судьбу? Все, знавшие герцога, отзываются о нем как о человеке, которого было не так-то легко провести…
Герцог Лето Атридес прислонился к парапету посадочной контрольной башни Арраки. Ранняя луна, плоская, точно серебряная монета, освещала неверным светом зубчатую Защитную стену, пики которой казались раскаленными иглами. Слева от герцога сияли огни Арраки.
Он думал о подписанных им приказах, только что разосланных по всем населенным планетам. «Наш великий падишах-император приказал мне принять на себя управление планетой Арраки и покончить со всеми раздорами».
Неприятная эта ритуальность задевала герцога, наполняя его душу одиночеством. Кого может обмануть бессмысленная фразеология? Конечно же не Свободных. И не малый дом, все члены которого — до последнего человека — были сторонниками Харконненов.
Они пытались отнять жизнь у моего сына!
Волна гнева стеснила его дыхание. Герцог увидел огни машины, движущейся в направлении посадочного поля. Он надеялся, что это охрана, везущая к нему Пола. Промедление раздражало его, хотя он и знал, что это часть предосторожностей, предпринятых Хаватом.
Они пытались отнять жизнь у моего сына!
Он тряхнул головой, отгоняя гневные мысли, и посмотрел на поле, по краям которого стояли пять его кораблей. Лучше осторожное промедление, чем… На лейтенанта Хавата можно положиться, он хорошо служил, полностью надежен.
В этот момент герцог почувствовал, что его сокровенной мечтой было покончить со всеми классовыми различиями и не заниматься составлением беспомощных приказов. Он посмотрел на небо и подумал, что вокруг одного из этих светил вращается Каладан: «Я больше никогда не увижу своего дома…» Тоска по Каладану сжала его грудь внезапной болью.
«Я должен скрывать свои чувства, — подумал он. — Если моему сыну суждено когда-нибудь иметь свой дом, то он будет на этой планете. Я могу думать об Арраки как об аде, доставшемся мне в удел еще при жизни, но он пусть найдет здесь нечто, что вдохновит его. Должно же здесь быть что-то такое…»
Его захлестнула волна жалости к себе, но он немедленно подавил ее, вспомнив почему-то строки стихотворения Гурни Хэллека:
Легкие мои вдыхают ветер времени, Дующий над мертвыми песками…«Что ж, Гурни, здесь достаточно мертвого песка, — подумал герцог. — Но там живут Свободные. Если есть нечто, что может дать будущее роду Атридесов, то это связано только со Свободными. Даже Харконнены с их подлыми планами ничего не смогли с ними поделать. Они пытались отнять жизнь у моего сына!»
Звук бьющегося металла сотряс башню, и перила под рукой герцога завибрировали. «Груз прибыл», — подумал он. Пора браться за работу!
Он повернулся и начал спускаться по лестнице в большую комнату, стараясь успокоиться.
Они пытались отнять жизнь у моего сына!
Когда герцог вошел в слабо освещенную желтым светом комнату, люди уже покинули посадочное поле. За плечами у них были баллоны, они смеялись и обменивались шутками, точно студенты, приехавшие на каникулы.
— Эй! Чувствуешь, что под тобой? Тяготение, парень!