Дюна
Шрифт:
— Ты не сможешь это остановить, — сказал он.
Она закрыла себе рот рукой: «Я посеяла страх в уме Джемиза… Если бы только я могла молиться! Молиться по-настоящему…»
Теперь и Пол стоял в кругу. В руке он держал криснож, ноги его были босы. На уроках борьбы Айдахо не уставал предупреждать его: «Когда ты сомневаешься в поверхности, на которой стоишь, лучше всего драться босиком».
Он повторил про себя слова, которые успела ему шепнуть Чани: «После того как Джемиз уклоняется от удара, он делает выпад вправо. Мы все знаем эту его привычку. И он будет стараться ослепить тебя блеском своего ножа, чтобы после этого ударить. Он умеет драться обеими руками, следи за сменой рук».
Но самым сильным ощущением Пола было ощущение инстинктивной настройки, воссоздание того, что он постигал во время тренировок день за днем, час за часом.
Память услужливо подсказала ему слова Гурни Хэллека: «Тот, кто хорошо владеет ножом, должен знать возможности любой его части: и острия, и лезвия, и щеки. Острие умеет и резать, лезвие может и колоть, щека может поставить ловушку противнику».
Пол посмотрел на криснож.
Джемиз стал продвигаться по кругу — с тем чтобы встать напротив Пола. Пол пригнулся, осознав, что он не защищен защитным полем, хотя был приучен сражаться, окруженный его невидимой пеленой, с неуловимой быстротой реагировать на его изменения. Несмотря на постоянные предупреждения своих учителей о том, что он не должен зависеть от влияния поля на скорость атаки, ощущение присутствия поля, он это знал, вошло в его плоть и кровь.
Джемиз выкрикнул ритуальный клич:
— Нож может ломать и крушить!
«Тогда он затупится», — подумал Пол. Он успокаивал себя тем, что у Джемиза тоже нет защитного поля. Но он ведь и не был приучен им пользоваться.
Пол пристально посмотрел на Джемиза. Его тело было похоже на скелет, обтянутый узловатой веревочкой. В свете глоуглобов его нож отливал молочно-желтым.
Страх пронизал все естество Пола. Внезапно он почувствовал себя одиноким и голым в кольце чужих людей. Предвидение обогатило его знания бесчисленными факторами, питаемыми сильнейшими токами будущего. Над неопределенным числом неизведанных путей висела смерть!
На будущее может повлиять все, что угодно, размышлял он. Кашель кого-то из наблюдающих, отвлечение внимания, изменения в освещении… «Я боюсь», — сказал себе Пол.
Он двинулся по кругу, навстречу Джемизу, медленно повторяя про себя заклинание Бене Гессерит против страха: «Страх убивает разум…» Как будто струя холодной воды обмыла его тело, и он почувствовал готовность к слаженным действиям мускулов.
— Я окуну свой нож в твою кровь! — выкрикнул Джемиз. В середине последнего слова он сделал выпад.
Джессика видела это движение и едва не задохнулась от внутреннего крика… Там, куда человек нанес удар, теперь была пустота. Пол же стоял за спиной Джемиза, и эта спина перед ним представляла собой отличную мишень.
«Ну же, Пол, ну!» — мысленно выкрикнула Джессика.
Движения Пола были четкими и красивыми, но замедленными. Это дало Джемизу возможность обернуться и отскочить в сторону. Пол отдернул руку и низко пригнулся.
— Сначала ты должен найти мою кровь!
Джессика узнала в движениях сына ту медлительность, которую развивает защитное поле, и с горечью подумала о том, какой двоякий смысл несет в себе это поле.
Реакция мальчика была реакцией юноши, а такой манеры вести бой эти люди никогда не видели. Его тактика была отработана для проникновения за барьер. Поле слишком быстро отбрасывало удар, пропуская лишь медленное маневрирование. Чтобы пробиться за поле, нужна была ловкость и самоконтроль.
«Понимает ли это Пол?» — спросила она себя. — Он должен это понимать…»
И снова Джемиз, блестя угольно-черными глазами, ринулся в атаку. Тело его в свете глоуглобов казалось желтым. И снова Пол увернулся, чтобы нанести удар. Слишком медленно…
И снова…
Каждый раз Пол опаздывал на какую-то долю секунды.
И Джессика видела то, что, она надеялась, не увидел Джемиз. Защитные движения Пола были автоматически быстрыми, но каждый раз он совершал их под тем точным углом, который понадобился бы, если бы часть удара Джемиза должна была помочь отклонить защитное поле.
— Твой сын что, играет с этим глупым беднягой? — спросил Стилгар. Прежде чем она успела ответить, он знаком велел ей молчать.
— Прости, ты не должна говорить.
Теперь обе фигуры крутились одна против другой. Джемиз держал нож, чуть выдвинув его вперед и вверх, так что кончик ножа казался приподнятым. Пол пригнулся и держал нож направленным вниз. Джемиз снова прыгнул вперед, на этот раз точно туда, где стоял Пол.
Вместо того, чтобы отпрянуть назад и в сторону, Пол отразил удар лезвием своего ножа. Потом мальчик отпрянул влево, мысленно благодаря Чани за предупреждение.
Джемиз отступил на край круга, потирая руку, в которой держал нож. На мгновение из пореза показалась кровь и тотчас же пропала. Глаза Джемиза были широко раскрыты и смотрели прямо перед собой, не мигая. Два иссиня-черных провала изучали Пола с появившейся только сейчас осторожностью.
— Он ранен, — пробормотал Стилгар.
Пол, пригнувшись и готовясь к новой атаке, крикнул, как учили его учителя:
— Будешь просить пощады?
— Ха!
В толпе возник сердитый ропот.
— Тише! — крикнул Стилгар. — Парнишка не знает наших правил. — Потом, повернувшись к Полу, он пояснил:
— При тахадди пощады не бывает. Только смерть…
Джессика видела: Пол содрогнулся. «Ему никогда не приходилось вот так убивать человека… горячим от крови лезвием. Поднимется ли у него рука?» — думала она.
Следуя движению противника, Пол повернулся вправо. Предвидение возможного исхода вернулось к нему с прежней навязчивостью. Его новое знание говорило ему, что для этой борьбы существовало слишком много возможностей, мгновенно сжимающихся решений, чтобы впереди открылся некий просвет.
Вероятность накладывалась на вероятность, вот почему эта пещера лежала на его пути узловатым пятном, подобно гигантскому порогу на реке, создающему многочисленные течения.
— Кончай это, парень! — прошептал Стилгар. — Не нужно с ним играть.
Пол двинулся дальше по кругу, полагаясь на свое чутье времени.
Теперь Джемиз, казалось, начинал понимать, что перед ним в кольце зрителей находится совсем не нежный пришелец из другого мира, не легкая мишень для крисножа.
Джессика видела, как по его лицу пробежала мимолетная тень отчаяния. «Вот когда он стал опаснее всего, — подумала она. — Теперь он способен на все. Он видит, что имеет дело не с ребенком, но с машиной, с детства настроенной на беспроигрышную драку. Теперь расцвел тот страх, который я в нем посеяла».