Чтение онлайн

• - Зовут меня Банкетов. • - «Полиграф Полиграфович?» - невольно» выскочило из того же Булгакова, но уточнять я • не стал. • От Венички Ерофеева, моего другого москов• ского кумира, в городе не осталось ничего, кро• ме пива. Правда, присев на скамейку в сквере у t Лубянки, я встретил мужчину с более серьезным • похмельем, но и тот прихорашивался, водя су-t хим станком по безнадежно заросшей щеке. До• став телефон, я набрал номер, чтобы сообщить • друзьям о находке. I - Я сижу… - начал я. • - Где?
– нервно спросили в трубке. I - На Лубянке.; - Не засиживайся! • Москва действительно начеку, но меня этим I не испугаешь. С 11 сентября рядом с нашим доI мом, у моста через Гудзон, дежурит танк. Раньше I я видел американских военных только по телевиI зору, обычно - на Гаити. Теперь их в Нью-ЙорI ке, как в Багдаде, но улыбаются чаще. Привыкнув к бдительности, я и в Москве, входя в двери, под-* нимал руки, помогая металл оискателю, но меня • никто не заставлял снимать часы и подтяжки.* - Рентген, - безапелляционно заявила жена.*

–  А может, гиперболоид?
– засомневался я, • вспомнив детство.*

Заинтересовавшись механизмом, мы обнару-* жили, что его не было. Митьковский ответ тер-* рору был деревянным, как бицикл Бабского. I Вход в общественные учреждения охраняла» крашеная рама, дублирующая косяк и сужающая* проход. В Москве и раньше норовили всякую* дверь открыть наполовину, теперь этому на- «шлось оправдание. Узость облегчает контроль,* хотя и не мешает пронести бомбу. Ими занима- • лась милиция, выискивающая в толпе длинно- I носых и черноволосых, каким был я, пока годы* не справились со вторым, подчеркнув первое. «Во всяком случае, во мне никто не видел лицо I кавказской национальности, а из диссидентов я • выбыл по возрасту. Утраченные навыки инако- J мыслия мешали мне подхватить привычные по ", прошлой жизни кухонные беседы. Главное в» них - припев:* - Вы же сами понимаете!*

Я не понимал, но многозначительно кивал направо и налево, пока на меня не перестали обра-; щать внимания.*. Так было и в ресторане Домжура, который* мы делили с компанией, не подозревающей в» нас свидетелей. Почему-то и те, и другие сооте-t чественники не признают во мне своего, что* позволяет слушать в два уха. Как-то мне довелось* осматривать (со мной это бывает) Третьяков* скую галерею как раз тогда, когда ее показывали» супруге предыдущего американского президен-» та. Увязавшись за кортежем, я, наконец, узнал,* что волнует молчаливых секретных агентов.* - Следи, чтобы этой дуре не подарили ниче* го тикающего, - говорил русский охранник. I Американцы интересовались обедом:* - Same shit?* - As usual.: На этот раз за соседним столом разворачива* лась драма идей. Трое либералов уговаривали «четвертого, из Бруклина, спасти русскую свобоI ду. По-английски беседа шла о демократии, поj русски - о грантах. «Мы еще обуем Америку», - I слышалось мне.* Взглянув на цены, я вспомнил ту сцену из ме» муаров Панаевой, где она описывает парижские I завтраки русских демократов, традиционно за* вершавшиеся тостом за победу над самодержаI вием. Поскольку чокались шампанским, то,; вздыхает Панаева, каждая свободолюбивая тра" пеза обходилась в одну рощу.

Печаль о народе, однако, не портит аппетита. I Особенно, когда все так вкусно. Русская кухня, • как Лазарь, восстала из мертвых. Еще недавно I патриотизм исчерпывался клюквой - в прямом» смысле. Ею посыпали все, что лежало на тарел- «ке - от свиных котлет до неправильного счета.*

Теперь вместо салата «Фестивальный» и отбив- • ных «Космических» Москва кормит своим: рыжи- • ками, солянкой из осетрины, филе по-суворовски.* Более того, привычно загребая по окраинам, рус- «екая кухня негласно, но властно восстановила им-» перию, включив в себя и грузинскую чихиртму, и «севанскую форель, и азербайджанский бозбаш, и • плов всего мягкого среднеазиатского подбрюшья. I Не остановившись на достигнутом, московский* ресторан, как Жириновского, тянет за три моря. I В модном заведении, куда я попал не по своей во-* ле, а по чужому приглашению, царила тропичес- «кая атмосфера. Пока я искал в витиеватом меню I селедку, мой сотрапезник заказал суп из кокосово-* го молока и тофу с креветками.*

–  Не дурно для средней полосы, - осторож-* но оценил я его выбор. «

–  Что значит «средняя»?! Москва - город кон- t трастов. i

Новая кухня объединила с миром ту часть* Москвы, которая может себе ее позволить. Ос-* тальные смотрят телевизор. • I В гостинице я включал его, когда просыпал-I ся. Благообразный священник с бородой во весь* экран степенно отвечал на вопросы зрителей.* Их интересовало будущее.* - Пророчества святых, - величаво говорил I архиерей, - от Бога. Цыганкам же предсказы-; вать судьбу помогает дьявол.* Я вздохнул и переключил канал, чтобы узнать ', погоду. В Москве, где жизнь бурлит в основном j под землей, она волнует не так, как в Нью-Иор* ке. Я понял это еще десять лет назад, когда спроJ сил таксиста о прогнозе.» - Неопределенный, - сказал он, - но, думаю, I Ельцин усидит. I По вечерам телевизор смеялся.
– - Что значит «Юморама»?
– спросила жена.; - Рама для Юма?
– Ты еще скажи - Гоббса. [ На экране одна полная дама потешалась над I другими, потолще. Меня не оставляло ощуще-I ние, что где-то я это уже видел.
– Deja vu?
– спросила жена.
– Нет, на Брайтоне, - сказал я и нашел новости. Терпеливо выслушав Путина, мы дождались I вестей из дома.

–  В Америке, - грудным голосом говорила; дикторша, - участились полеты неопознанных» летающих объектов.

–  Раз ничего нового, - сказал жена, - пойдем спать. Нам завтра тоже улетать.

Американцев в зале ожидания выдавали мат- • решки. Моих оправдывало то, что в них плеска- I лась сувенирная водка. Сквозь стеклянную стену* внутрь заглядывала добродушная морда аэро-* флотского «Боинга». Приглядевшись, я заметил,* что у самолета, как у парохода, было свое, точ-» нее - чужое, имя: «Достоевский».*

–  Спасибо, что не «Идиот», - сказала не до- • веряющая авиации жена.

–  И не «Бесы», - согласился я, и мы отправи-; лись на посадку.

обираясь в дальнюю дорогу, я позвонил друзьям и строго спросил: - Осень - золотая?

–  А какая же!
– обиделись они, но веры им было мало.

Как-то в марте, убедившись (у них же), что I грачи прилетели, я приехал в Москву без паль-; то, а меня встретила пурга, не прекращавшаяся» все три недели.

Жизнь, однако, улучшается - вранья стало меньше: осень оказалась теплой, лето - бабьим, и листья падали в тарелку. Но я все равно пошел в музей. I Дело в том, что в школе моим любимым пред• метом был «рассказ по картинке». Дополняя жи• вопись словами, мы переводим явное в тайное, | а очевидное - в невероятное. Так рождается I критика, приписывающая свои намерения чужо• му - и беззащитному - авторе' • Предвидя судьбу уже в детстве, я по-крупному • играл в фантики, но их оригиналы полюбил I лишь в разлуке, и, возвращаясь, не пропускал • случая навестить Третьяковскую галерею. I Уже дорога сюда была поучительной - с тех • пор, как поумневшее метро украсило себя заем• ной мудростью.» «Любовь к родине начинается с семьи», - • прочел я, коротая путь под землю. Изречение I Фрэнсиса Бэкона иллюстрировала матрешка, • некстати напомнившая мне начиненного бабуш• кой волка из «Красной шапочки».» В Третьяковке, однако, свои сказки. Самая • страшная - «Аленушка»: глаза дикие, сразу вид-«но, что сейчас утопится. Зато пейзажи распола-; гают к покою, и, я бы сказал, к рыбалке. Чувст• вуется, что клюет - и у Поленова, и у Левитана.» У Верещагина еще и стреляют, причем - пря• мо сейчас. Его картины напоминают актуальный • комикс о террористах и называются в настоя• щем времени: «Высматривают», «Нападают врас• плох», «Представляют трофеи». Возле знамени• того полотна с самаркандскими воротами гид I широким жестом остановил экскурсию и объя- • вил: «Persia». Иностранцы согласно закивали.

Переключившись с нарисованной жизни на I настоящую, я стал осматривать вместо экспона-» тов зрителей. Больше других мне понравился до- I родный мужчина, застрявший возле картины* «Развал» какого-то другого, незнакомого мне Со-* рокина. На холсте изображалась барахолка: хо-; мута, иконы, кираса и портрет Суворова.

–  Нет, - горько сказал сам себе зритель, - ни- I чего в этой жизни не меняется.

Но это, конечно, неправда: Москва становится все менее понятной. Во всяком случае, для меня. На бульваре, например, висела вроде бы и незатейливая афиша: «Игорь Саруханов: 20 лег под парусом любви». Но я никогда не узнаю, как выглядит этот русский Арион, потому что про хожие пририсовали ему пейсы, крест и лозунг «Долой правительство Ющенко».

Привычно почувствовав себя чужим на празднике, я отправился «наблюдать реализм жизни». Он не заставил себя ждать. У памятника Марксу, и впрямь похожего, как писал Довлатов, на кляксу, бездомный негр собирал окурки.

–  Все, как дома, - слегка запутавшись, подумал я, но был не прав, потому что в Москве другая архитектура.» Краснокирпичная византийская готика - о I Кремля до пивного завода в Хамовниках - I этом городе борется с античным ордерол* Склонная к плодородию советская власть пре, j почитала кудрявые коринфские колонны с кап1 I стой капителей и рог изобилия, плавно перех*; дящий в герб языческого гербария. Любуж* гранитным «Тяжмашстроем», я обнаружил, чт*. слева от классического портика стоит шалма j «Шварцвальд», а справа - «Акапулько». ° Такая, прямо скажем, райская география о; кращает и улучшает глобус. Например, в про* шлом году в моем любимом отеле «Пекин» par '. полагался ресторан «Гонк-Конг», в этот раз его; сменило казино «Нью-Йорк».

Расправившись с расстоянием, Москва взя-; лась за время: здесь жить торопятся и чувство-• мать спешат.

–  Особенно - за рулем, - добавлю я,; вспомнив красивую блондинку, которая ехала ' в своем «Мерседесе» по тротуару Садового; кольца. Причем - давно: кольцо большое, да • и пробок не меньше. Как и все остальные, '. она не отрывалась от мобильника. Благодаря; ему, гость в Москве знает все о хозяевах. " Иногда больше чем хотелось бы, как это слу; чилось на Пречистинке, когда идущий передо • мной бизнесмен, горячо и простодушно доверял телефону свои бескомпромиссно преступ ные планы.