Джек на Луне
Шрифт:
– Это рыба-клоун, - пояснил Себастиан, улыбаясь маме, которая немного расслабилась. – Она живет в симбиозе с морскими анемонами или актиниями. Видишь эти красивые разноцветные цветы на дне? На самом деле, это животные, хищные, опасные и очень ядовитые. Ты знаешь, что такое симбиоз, Джек?
В башке шумело, но откуда-то вылезло бледное воспоминание, что-то с уроков биологии:
– Это типа, когда разные животные или там растения живут за счет друг друга?
– Взаимовыгодные отношения организмов разных видов, - кивнул Себастиан. – Очень хорошо, Джек. Понимаешь, в природе рыба-клоун не сможет выжить без помощи анемона. Ее просто сожрут, - он приобнял меня за плечи, так по-отечески. Мать по-прежнему держала меня за руку, и я даже дернуться не смел. Оцепенел просто, а внутри росло то самое чувство нереальности окружающего, которое скоро станет мне таким знакомым.
– Наш маленький Немо, - продолжал Себастиан, - вынужден жить между ядовитыми стрекалами актинии, которая уничтожает угрожающих ему хищников. Более того, он питается отбросами со стола своего хозяина и даже отказывается вырастать, чтобы не быть изгнанным из своего убежища, - пальцы отчима горели на моем плече так, что казалось, сейчас начнет плавиться кожа. Я думал только об одном – как бы снова не блевануть. – И знаешь, что? – заговорчески спросил он, наклоняясь к моему уху.
– Что? – повторил я чуть слышно.
– У рыбки-клоуна нет врожденного иммунитета к яду актинии. Наш юный Немо подплывает к анемону и нежно касается его щупалец, чтобы выяснить состав защитного вещества, которое предохраняет хищника от своего собственного яда, а потом имитирует его, - пальцы Себастиана едва заметно поглаживали мою воспаленную кожу. Мать этого не видела, потому что сидела, чуть наклонившись вперед. – Поэтому прикосновение анемона для Немо не страшно. Но если, - пятерня отчима сжала плечо, я едва не вскрикнул, - покров защитной слизи на боках рыбки будет поврежден, то анемон парализует его и сожрет. Не правда ли, любопытный факт из жизни природы, Джек?
Я заторможено кивнул, не в силах оторвать глаз от полосатого малыша, снующего между «лепестками» цветка-убийцы.
– И вот еще что я вспомнил, Джек, - отчим наконец отпустил мое плечо. Мама поднялась, чтобы принести стакан воды, и он задумчиво посмотрел ей вслед. – Рыбки-клоуны могут менять пол. Самцы становятся самками, если главная женская особь-производительница умирает.
Когда небо падает
Я перестал спать по ночам. Боялся, что отчим придет и заползет в кровать. Лежал в темноте одетый с открытыми глазами и вздрагивал от малейшего шороха.
Первую ночь после истории с Немо мне помог пережить нехилый нож, стыренный с кухни. Не то, чтобы я задумал Себастиана зарезать или припугнуть, если приставать начнет. Честно говоря, в то время я вообще не думал – у меня остались только рефлексы на уровне одноклеточных. Просто лежал и тискал свое оружие под подушкой часов до пяти, а потом меня все-таки сморило.
Приснились мне знакомый черный диван и комната с плазмой. Только в этот раз на экране была моя фотка – та самая, из Орхуса. Я стою, облокотившись на перила моста, и смотрю куда-то вниз. Козырек бейсболки сдвинут набок, жопа отклячена, взгляд задумчивый. Просто секс-символ, мля. И еще: у отчима на спине вместо SNAVS кровоточит SVANS[1]. Буквы, блин, поменялись местами. А раньше, гребаный бог сновидений, нельзя было намекнуть, что отчим – пидор? В общем, я знал заранее, чем все закончится, но все равно, проснувшись, с воплем подскочил на постели. Перед глазами стоял нож, с которого капала Себастианова кровь, - точная копия того, что лежал под подушкой. Я рукой туда, вытащил, исследовал при свете. Нет, ничего. Блин, а я чуть ежа не родил.
Короче, у меня хватило мозгов сообразить, что с ножом спать не айс. Во-первых, если отчим ко мне полезет и чикалки не испугается, что же мне его порезать придется? А вдруг резану лишку, и Сева ласты склеит? Или озвереет, и ласты склею я? Все-таки у Себастиана весовая категория на пару классов выше будет. Все эти варианты меня как-то не слишком устраивали.
Был бы я в адеквате, такой бы замок на дверь прикрутил - пластидом бы дверь взрывать пришлось, чтобы мне пожелать спокойной ночи. Но я выпал в астрал еще на пляже, валяясь между дохлых медуз и желая стать одним из них – таким же мертвым и равнодушным к пинающим мое посиневшее тело. О том, насколько я был за гранью, говорит хотя бы то, что у меня начались глюки.
Лежу себе такой часа в четыре ночи, никого не трогаю, вдруг скрип в коридоре. Все, думаю, пипец тебе Джек. И не знаю: то ли к окну сигать, чтобы выпрыгнуть, если что; то ли прикинуться ветошью под одеялом. Пока думал, дверь потихонечку так отворяется, даже без скрипа. В щель выпадает желтый галстук света из коридора. И на фоне его стоит, подпирая косяк, чёрный силуэт. Стоит, скрестив руки, и смотрит на меня.
В общем, я изобразил княжну факинг Тараканову во время наводнения – подскочил на кровати, к стенке прижался, трясусь, чуть не ссу. А этот черный стоит себе молча и пялится. Тут я замечаю, что Себастиан это никак не может быть: мелкий слишком по всем параметрам, скорее мальчишка, чем взрослый мужик. Короче, я его глазами жру, а он меня. При этом жутенько так начинаю понимать, что пацана в доме никакого нет и быть не может. Типа спущен трап, открыты люки, в коридорах бродят глюки…
Ну а этот постоял еще чутка, а потом пошел через комнату. Гляжу – он идет, а тени от него нет. Питер прям факинг Пэн. Дошел до стола, поднял что-то с пола. Оказалось - книгу. Полистал в ней. И вот представьте себе: тишина такая, что слышно, как в коридоре какая-то летучая тварь о лампу бьется. И странички шуршат. Шур-шур. А может, это у меня волосы на башке колышутся?
Свет теперь на пацана сзади падал, так что я рассмотрел его получше. Обычный такой пацан, светленький, худой, в шортиках и рубашке, лет двенадцати навскидку, может, чуть больше. Только без тени и молчит. Потом он книгу на стол положил, подошел к закрытому окну и того - в стенку шагнул и пропал. Свет в коридоре погас. Дверь закрылась. Не, ну свет понятно, он автоматически выключается, когда движения нет. А дверь? Ее что, сквознячком притворило?
Короче, я за стенку держался, пока не рассвело. Даже в сортир пойти боялся. Утром вижу – книженция на полу валяется в раскрытом виде, как в первый день упала. Я дух перевел, сполз на пол, подошёл к ней на полусогнутых. Смотрю, на обложке название: «Атлас звездного неба». Поднял ее, полистал. Книжка как книжка, зачитанная, с лохматыми уголками и загнутыми страницами. На форзаце надпись синими чернилами: «Якобу на день рождения от папы. 3 мая 2012 года». Но кто такой факинг Якоб? Что это за мальчик, и где он, как говорится, живет? Или он не живет больше? То есть жил еще в 2012 году, а потом... Что? Мой отчим его насмерть затрахал?
В общем, я мозги еще немного поломал на эту тему, но быстро сдался. В конце концов, книга была старая. Может, Себастиан ее вообще в «Букинисте» купил? Вместе с надписью. Спрашивать отчима про «Атлас» я не собирался. А то возьмется еще мне созвездия показывать, пока мать спит. Типа, смотри Джек, вот Большой Пенис, а вот Малый. Вместо этого я приспособил книженцию к делу – поставил ловушку на привидений. А то хули моя комната – как проходной двор для барабашек? К тому же сигнальная система и на озабоченных отчимов может сработать.
Теперь перед тем, как лечь, я прислонял к закрытой двери увесистый «Атлас». Рядом пристраивал стальную миску, которую нашел на кухне. Типа, дверь толкнут, талмуд свалится – уже грохот, а если еще миску заденет краем, так такой тарарам поднимется, что мама не горюй. Какое-то время ловушка работала, в том смысле, что ночами я спал, и никто ко мне не лез. До тех пор, пока в нее не попала ма.
– Что это такое?! – орала она, прыгая на одной ножке.
Продрав глаза, я понял, что уже утро, и что звездное небо только что хлобыстнуло мать по мозоли на большом пальце.