Чтение онлайн

А теперь меня захватило. Я гонял себя до полного изнеможения, до дрожи мышц и кругов перед глазами, и оставался недоволен. Мне не хватало выносливости, растяжка была не очень, да и пресс хотелось бы подкачать. Вот я всем этим и занимался, когда меня никто не видел. Вообще я стал шугаться от людей. Все больше соседей возвращалось из отпусков, в садах вокруг вилл появлялись признаки жизни в виде дымков от барбекью, сушащегося белья, детских воплей и перелетающих через изгородь футбольных мячей. Я сбегал от всего этого, когда только мог, а если натыкался на собачников или бегунов, не здоровался и мрачно смотрел себе под ноги.

Хотелось мне видеть тогда по-настоящему только одного человека. Лэрке. Мне, как всегда, хотелось невозможного. Достать Луну с неба. Поцеловать девчонку, которая хочет умереть. Расколдовать зачарованную принцессу из белого замка. Снять проклятие древних костей. Когда становилось совсем невмоготу, хоть волком вой, я прятал велик в кустах и лез на дерево напротив ее окна. Если мне везло – она была в своей комнате, обычно за пианино. Тогда я забывал обо всем. Я слушал, как поет ее душа – жаворонок в золотой в клетке, тоскующий по свободе. «Клетки и сигнализации хранят нас от вреда. Я буду твоим охранником, я буду на страже тебя». Это не я сочинил, если что. Это из «Конца связи».

Однажды, когда я обсиживал мой сук, предки Лэрке разорались так, что стало слышно даже сквозь музыку. Не знаю, чего там они не поделили, ясно было только, что женщина пилит мужика за что-то, нудно и муторно, а он огрызается - сначала предостерегающе рокоча, а потом срываясь на истеричные вопли. Сначала Лэрке пыталась играть громче, потом бросила ноты, и начала другую вещь – отчаянную и яростную. Ее руки метались над клавишами, как сорванные листья в грозу, все тело содрогалось от ударов, в которые она вкладывала свою злость. В тот момент мне очень захотелось оказаться рядом, прижать ее к себе, утешить, пообещать, что все будет хорошо. Но что я мог? Только прятаться на дереве и плакать вместе с ней. Так, чтобы никто не видел и не слышал.

В следующий раз, когда я залез на свой наблюдательный пункт, окно было закрыто. Наверное потому, что в тот день похолодало. Голубая штора закрывала обзор так, что я видел только ту часть комнаты, где стояла кровать – девчачья, беленькая, с завитушками, розовым покрывалом и подушками-сердечками.

Ждал я долго. Задрыг и уже хотел слезать, когда дверь распахнулась, хлопнув о стену. Лэрке влетела в помещение, развеваясь юбкой и волосами, исчезла за занавеской. Музыка грянула, слышная даже через закрытое окно. Под стать ее настроению и погоде – ветреная, холодная, предвещающая дождь. Но на этом шоу не закончилось. Дверь распахивается – дубль два. В комнату заваливается мамаша – все такая же костлявая, но на этот раз намазанная и в платье – явно намылилась куда-то. Красный рот открывается, что-то орет. Лэрке играет дальше. Мамаша размахивает руками, как в мексиканском сериале, и тоже скрывается за занавеской. Я вцепился ногтями в кору. Слышу – орут уже в два голоса, но ничего не вижу. Бац! Стекло дрожит, так грохнула крышка пианино. Лэрке выпрыгивает на сцену, скок на кровать и давай метать в маман подушки. Мля, не хотел бы я оказаться на месте ее родительницы!

Та появляется, отбиваясь руками, и включает сирену. Из глубин дома отзывается басовитый папашка. Ох, Лэрке, по ходу, тебе звездец. Девчонка, видно, это просекла. Соскочила с кровати и в дверь. Мамашка за ней. Я сижу на суку, не отсвечиваю. Теперь дверь хлопает уже внизу. В просвет между листьями вижу, как Лэрке проносится через сад, хлопает калиткой и жарит в сторону озера, только белые подошвы кед мелькают. Я переждал чутка и правильно сделал. Смотрю, папашка ее выполз. Солидный такой, пузатенький, с лысиной. Походил-походил перед дверью, покричал дочку, но без энтузиазма. Тут капать начало, он скис и вернулся в дом.

Тогда я вниз стал сползать. Только к этому времени Лэрке и след простыл. И тут меня чуть кондратий не хватил. Сижу такой на нижней ветке, собираюсь спрыгнуть, и вдруг тоненький голосок:

– Она очень расстроилась, да?

Блин, София! И откуда она только взялась?! Стоит под деревом в красной курточке и на меня серьезно так смотрит. Ну, я глазами шмыгнул по сторонам – вроде нет никого.

– Наверное, - говорю. – А ты знаешь, что случилось?

Как будто так и нормально: на ветке сидеть в чужом саду и с ребенком разговаривать.

– Лэрке снова с мамой поссорилась.

Это-то я и так понял.

– И часто они ссорятся?

– Бывает, - тяжело вздохнула София. – Тогда всем достается. Теперь туда лучше не ходить, - она выпятила подбородок в сторону дома.

– Ясно, - говорю. – А ты знаешь, куда сестра побежала?

Мелкая отрицательно тряхнула кудряшками:

– Ты хочешь с ней поиграть?

– Не знаю, - признался я. – Сейчас она наверное не в настроении. Да и потом – мы вроде тоже как поссорились.

– У нее сложный характер, - хмуро кивнула София. И вдруг расплылась в улыбке. – А хочешь со мной пограть? Мы же не ссорились?

Я задумался:

– А ты тогда не расскажешь, что меня тут видела?

Кудряшки снова мотнулись из стороны в сторону:

– Я же раньше не рассказывала, и теперь – могила.

Я офигел:

– Раньше? Ты что, раньше меня тут видела?

Мелкая хихикнула, глядя на меня снизу вверх:

– А то. И на дереве. И на причале нашем. У тебя плавки прикольные, с Симпсоном.

Акселерация, мля! Пять лет, а она плавки на парнях рассматривает!

– А сестре ты, - интересуюсь, - про это рассказала?

– Я же говорю, нет, - надулась София. – А у озера она тебя сама видела. Из окна.

Мля, вот это фейл! Я-то совестью, блин, мучился, что за Лэрке подглядывал, пока она сиськами у себя в комнате трясла. А она еще раньше меня заценила, пока я на мостках валялся навроде дохлой морской звезды. Хорошо еще, что я без плавок там не рассекал, хотя хотелось.

– Так что, будешь со мной играть? – напомнила мелкая.

– А тебе что, не с кем? – я окинул взглядом пустынные окрестности. Накрапывало уже конкретно, все попрятались по домам. Только какой-то мужик упорно трусил вдоль озера, убегая от инфаркта. – Ладно, слушай, у тебя мобильник есть?

– Есть, - дитё слазило в карман и извлекло малиновый смартфон с блестками.

– Можно посмотреть? – я спрыгнул с дерева в сад и присел на корточки перед Софией, чтобы в окнах не очень маячить.

Чумазая ручка доверчиво сунула мне телефон. Он был не запаролен. Я быстро пролистал короткий список имен в адресной книге. Каждое сопровождалось маленькой фоткой – София, по ходу, еще не умела читать. Бабушка, Лэрке, Мама, Марк, Мой номер, Папа. Я запомнил нужный телефон и вернул мобильник:

– Крутые у тебя игры.

– Ты будешь мне теперь звонить? – мелкая кокетливо захлопала ресницами.

Блин, по ходу, меня тут клеят во всю.

Хлопнуло окно, сердитый голос вспугнул с газона пару дроздов:

– София! Домой, дождь идет!

Я шмыгнул за дерево – просто герой-любовник, мля. Ромео.

– Беги, - говорю шепотом, - а то простудишься тут.

София и не думала двигаться с места:

– А ты еще придешь? Я никому не скажу про дерево, правда.

Я закатил глаза: боже, дай мне силы!