Чтение онлайн

– Если им не удастся заполучить меня, они займутся тобой и Нигли как соучастниками. Нам это совсем ни к чему. Сейчас нам нужна надежная опора под ногами.

– Мы наймем тебе адвоката. Дешевого.

– Нет, хорошего, – возразила Диксон.

– Как бы там ни было, я буду вне игры, – прервал их Ричер.

Все замолчали.

– Командиром должна быть Нигли, – сказал Ричер.

– Я отказываюсь, – тут же выпалила Нигли.

– Ты не можешь отказаться. Это приказ.

– Пока ты не командир, ты не можешь мне приказывать.

– Тогда Диксон.

– Я отказываюсь, – заявила Диксон.

– Ладно, в таком случае О’Доннел.

– Мимо.

– Ричер – до тех пор, пока его не посадят в тюрьму, – сказала Диксон. – Потом Нигли. Все согласны?

Три руки поднялись в воздух.

– Вы об этом пожалеете, – предупредил их Ричер. – Я заставлю вас пожалеть.

– Итак, какой у нас будет план, босс? – спросила Диксон, мгновенно вернув Ричера на девять лет назад, когда он слышал этот вопрос в последний раз.

– Как всегда, – ответил он. – Мы расследуем, готовимся, уничтожаем. Мы их найдем, прикончим, а потом помочимся на могилы их предков.

«Шато Мармон» оказался богемного вида старым отелем на Сансет у начала Лаврового Каньона. Здесь останавливались все самые знаменитые кинозвезды и рок-музыканты. На стенах висело множество фотографий: Эррол Флинн, Кларк Гейбл, Мэрилин Монро, Грета Гарбо, Джеймс Дин, Джон Леннон, Мик Джаггер, Боб Дилан, Джим Моррисон. «Led Zeppelin» и «Jefferson Airplane» тоже здесь побывали. Тут умер Джон Белуши, после того как принял столько героина с кокаином, что этого количества хватило бы, чтобы свалить всех до одного постояльцев отеля. Его фотографии на стенах не висели.

Портье у стойки регистрации потребовал удостоверения личности, не удовлетворившись платиновой карточкой Нигли, и им пришлось снять номера под собственными именами. К тому же в отеле имелось только три свободных номера. Нигли не могла жить с кем-то еще, а потому Ричер и О’Доннел решили поселиться вместе, предоставив женщинам отдельные номера. О’Доннел повез Нигли в машине Диксон в «Беверли Уилшир», чтобы забрать вещи и выписаться из отеля. После этого Нигли предстоит вернуть «мустанг» в «Херц», а О’Доннел поедет за ней, чтобы доставить ее обратно. Все это должно было занять у них три часа, которые Ричер и Диксон намеревались потратить на изучение цифр.

Они устроились в номере Диксон. Портье сказал им, что здесь однажды останавливался Ди Каприо, но его бывшего присутствия ничто не выдавало. Ричер разложил семь листков в ряд на кровати и стал наблюдать за Диксон, которая наклонилась и принялась их изучать, так же как некоторые люди читают ноты или стихи.

– Главная особенность, – сказала она, – заключается в том, что здесь нет стопроцентных значений. Например, десяти из десяти или девяти из девяти.

– И что?

– На первых трех страницах имеется двадцать шесть чисел, на четвертой – двадцать семь, а на последних трех снова двадцать шесть.

– Что это значит?

– Я не знаю. Но ни одна из страниц не заполнена до конца. Таким образом, двадцать шесть и двадцать семь имеют какое-то значение. Это сделано не случайно, а сознательно. Перед нами вовсе не длинный список чисел, который продолжается с первой страницы по седьмую. Иначе Франц записал бы их на шести страницах, а не на семи. Значит, у нас семь отдельных категорий чего-то.

– Отдельных, но похожих, – сказал Ричер. – Это последовательный ряд.

– Результаты становятся все хуже, – заметила Диксон.

– Гораздо хуже.

– И резко. Сначала они вполне приличные – и вдруг словно падают в пропасть.

– Но что это такое?

– Понятия не имею.

– Что можно измерить таким образом, периодически повторяя? – спросил Ричер.

– Думаю, что угодно. Например, умственные способности при помощи ответов на простые вопросы. Или физическое развитие при помощи заданий на координацию. Возможно, здесь зарегистрированы ошибки, и в таком случае результат становится лучше, а не хуже.

– О каких категориях идет речь? На что мы смотрим? Семь чего?

– Это и есть ключ к разгадке, – кивнула Диксон. – Первым делом нам нужно понять именно это.

– Явно не медицинские исследования. И не какие-то другие тесты. Зачем вставлять двадцать семь вопросов в середину последовательности из двадцати шести? Это разрушает логику.

Диксон пожала плечами и выпрямилась. Она сняла пиджак и бросила на стул. Подошла к окну, отодвинула выцветшую занавеску и выглянула вниз, на улицу. Потом посмотрела на горы.

– Мне нравится Лос-Анджелес, – сказала она.

– Наверное, и мне тоже, – откликнулся Ричер.

– Но Нью-Йорк я люблю больше.

– Наверное, я тоже.

– Но они классно контрастируют друг с другом.

– Наверное.

– Мы встретились при дерьмовых обстоятельствах, но я рада тебя видеть, Ричер. Очень рада.

Ричер кивнул.

– Я тоже рад тебя видеть. Мы думали, что ты погибла. Это было отвратительно.

– Можно мне тебя обнять?

– Ты хочешь меня обнять?

– Я хотела обнять вас всех, когда увидела перед офисом «Херца». Но я не стала, потому что Нигли это не понравилось бы.

– Она пожала руку Анджеле Франц. И мегере из «Новой эры».

– Это прогресс, – заметила Диксон.

– До некоторой степени, – согласился Ричер.

– Думаю, в прошлом ее изнасиловали.

– Она об этом не говорит, – сказал Ричер.

– Грустно.

– Да уж.

Карла Диксон повернулась к нему, Ричер обнял ее и крепко прижал к себе. От нее восхитительно пахло. Волосы окутывал едва уловимый запах шампуня. Ричер поднял ее в воздух и медленно закружил. Она казалась легкой, хрупкой и тоненькой. У нее была узкая спина. Кожа под черной шелковой блузкой излучала тепло. Ричер снова поставил ее на ноги, она выпрямилась и поцеловала его в щеку.

– Как же я скучала по всем вам!

– Я тоже, – сказал Ричер. – Я и сам не понимал, как сильно соскучился.

– Тебе нравится жизнь после армии? – спросила она.

– Да, очень нравится.

– А мне – нет. Но может быть, тебе лучше меня удалось перестроиться.

– Я не знаю, удалось ли мне перестроиться. И вообще что со мной происходит. Я смотрю на вас, и мне кажется, будто я еле-еле держусь на плаву. Или вообще тону. А вы все прекрасно плаваете.

– Ты действительно на мели?