Чтение онлайн

– У меня практически ни гроша.

– У меня тоже, – призналась она. – Я зарабатываю триста тысяч в год и едва свожу концы с концами. Такова жизнь. Но ты в эти игры не играешь.

– Обычно меня это устраивает. Пока не приходится возвращаться в реальность. Нигли положила на мой банковский счет тысячу тридцать долларов.

– Намек на радиокод десять-тридцать? Умница.

– И чтобы я смог купить билет на самолет. Без ее денег я бы все еще добирался сюда автостопом.

– Ты бы шел пешком. Никто в здравом уме не посадит тебя в свою машину.

Ричер посмотрел на себя в старое запятнанное зеркало: шесть футов пять дюймов, двести пятьдесят фунтов, ладони огромные, точно замороженные индюшки, вздыбленные волосы, щетина на щеках, обтрепавшиеся манжеты рукавов, закатанных на предплечьях, как у чудовища Франкенштейна.

Бродяга.

«Из большой зеленой машины – и сюда!»

– Можно задать тебе вопрос? – спросила Диксон.

– Валяй.

– Я всегда хотела, чтобы мы были чем-то большим, чем просто сослуживцы.

– Кто?

– Ты и я.

– Это было утверждение, а не вопрос.

– Ты чувствовал то же самое?

– Честно?

– Пожалуйста.

– Да, то же самое.

– Так почему же мы ничего такого не делали?

– Это было бы неправильно.

– Мы игнорировали кучу других правил.

– Это разрушило бы наш отряд. Остальные завидовали бы.

– Включая Нигли?

– В определенном смысле.

– Мы могли хранить наши отношения в тайне.

– Размечталась, – усмехнулся Ричер.

– Мы можем сейчас сделать это и никому не говорить. У нас есть три часа, – сказала Диксон и, не дождавшись ответа, добавила: – Извини. Просто все эти кошмарные события заставляют меня думать о том, что жизнь коротка.

– А отряд все равно разрушен.

– Именно.

– Разве у тебя никого нет на Востоке?

– Сейчас нет.

Ричер подошел к кровати. Карла встала рядом, касаясь бедром его бедра. Семь листков бумаги по-прежнему лежали в строгом порядке на покрывале.

– Хочешь еще на них посмотреть? – спросил Ричер.

– Сейчас не хочу, – ответила Диксон.

– Я тоже. – Он собрал листки и положил на ночной столик под телефон. – Ты уверена насчет этого?

– Вот уже пятнадцать лет.

– Я тоже. Но это должно остаться тайной.

– Согласна.

Он обнял ее и поцеловал. Прикосновение языком к ее зубам подарило ему новые ощущения. Пуговички на ее блузке были маленькими и неудобными.

Потом они лежали в кровати, и Диксон сказала:

– Пора снова заняться делом.

Ричер перекатился, чтобы взять листки со столика, но Диксон остановила его:

– Нет, давай попробуем сделать это в уме. Мы сумеем больше увидеть.

– Ты так думаешь?

– Всего чисел сто восемьдесят три, – сказала она. – Расскажи мне про сто восемьдесят три как про число.

– Оно не относится к простым, – ответил Ричер. – Делится на три и шестьдесят один.

– Какая разница, простое оно или нет?

– Умножь его на два, и получится триста шестьдесят шесть, а это количество дней в високосном году.

– Значит, это половина високосного года?

– Но не на семи листках, – сказал Ричер. – Половина любого года – это шесть месяцев и шесть листков.

Диксон замерла.

Ричер подумал:

«Полгода.

Половина года.

И куча возможностей.

Двадцать шесть, двадцать семь».

– Сколько дней в половине года? – спросил он.

– Обычного года? Зависит от того, о какой половине идет речь. Либо сто восемьдесят два, либо сто восемьдесят три.

– Как ты получаешь половину?

– Делю на два.

– А если умножить результат на семь двенадцатых?

– Получится больше половины.

– А если умножить то, что получилось, на шесть седьмых?

– Получится опять ровно половина. Сорок две восемьдесят четвертых.

– Вот видишь!

– Я что-то не понимаю…

– Сколько в году недель?

– Пятьдесят две.

– Сколько рабочих дней?

– Двести шестьдесят при пятидневной рабочей неделе, триста двенадцать при шестидневной.

– А сколько дней в семи месяцах при шестидневной рабочей неделе?

Диксон на минуту задумалась.

– Зависит от того, о каких семи месяцах идет речь. И куда попадают воскресенья. И каким днем недели будет первое января. А еще от того, какие семь месяцев тебя интересуют: идущие подряд или разрозненные.

– Посчитай, Карла. Есть только два возможных ответа.

Диксон помолчала немного.

– Сто восемьдесят два или сто восемьдесят три.

– Совершенно верно, – подтвердил Ричер. – Семь листков – это семь месяцев, состоящих из шестидневных рабочих недель. Причем в одном из длинных месяцев было четыре воскресенья. Отсюда аномалия в двадцать семь дней.

Диксон выскользнула из-под простыни и, не одеваясь, подошла к своему портфелю, из которого достала кожаный органайзер. Она открыла его, положила на кровать, взяла листки со стола и выстроила в линию под органайзером. Семь раз подняла и опустила глаза.

– Этот год, – сказала она. – Последние семь календарных месяцев. До самого конца последнего месяца. Если убрать воскресенья, получится три месяца по двадцать шесть дней, затем один, в котором было двадцать семь, и еще три по двадцать шесть.

– Вот видишь, – сказал Ричер. – Какие-то цифры по шестидневной рабочей неделе становились все хуже и хуже за последние семь месяцев. Какие-то результаты. Мы уже прошли половину пути.

– Легкую половину, – добавила Диксон. – А теперь скажи мне, что означают цифры.

– Что-то должно было происходить девять, десять, двенадцать или тринадцать раз в день с понедельника по субботу, но не всегда получалось как задумано.

– И что же это такое?

– Я не знаю. Что происходит десять или двенадцать раз в день?