Чтение онлайн

Махмуд знал, что все будет хорошо, – он продолжал носить с собой сотню четвертаков, выигранных в аэропорту.

Они принесли свои соболезнования и сообщили Тэмми Ороско имя Кёртиса Мани, после чего оставили ее одиноко сидеть на диване. Потом они проводили Милену в бар с грилем. Ей нужно было зарабатывать на жизнь, а она уже потеряла три часа рабочего времени. Милена сказала, что ее могут уволить, если она будет отсутствовать, когда наступит час пик. По мере того как день клонился к вечеру, на Стрипе становилось все больше народу. Однако на строительной площадке все еще царили тишина и спокойствие. Никакой активности. Лужа в канаве успела высохнуть, а в остальном ничего не изменилось. Солнце стояло высоко, жара еще не началась, но было достаточно тепло. Ричер задумался о том, насколько глубоко они похоронили парня. И о разложении, газах, запахах и любопытных животных.

– Здесь есть койоты? – спросил он.

– В городе? – удивилась Милена. – Нет, я никогда не видела.

– Хорошо.

– Почему вы спросили?

– Так, просто интересно.

Они прошли хорошо знакомым путем и оказались возле бара около трех часов.

– Тэмми злится, – сказала Милена. – Мне очень жаль.

– Этого следовало ожидать, – ответил Ричер.

– Она была дома, когда плохие парни пришли делать обыск. Она спала. Ее ударили по голове. Она неделю не приходила в сознание. Ничего не помнит об этом. А теперь во всем винит тех, кто обращается к ней по поводу мужа.

– Вполне объяснимо, – сказал Ричер.

– Но я вас не виню, – закончила свою мысль Милена. – Не вы ему звонили. Похоже, в этой истории участвовала только половина из вас.

И она, не оборачиваясь, скрылась за дверью бара. Ричер подошел к низкой стене, на которой они ждали утром, и снова уселся на нее.

– Извините, ребята, – сказал он. – Мы напрасно потратили кучу времени. Это полностью моя вина.

Никто не ответил.

– Нигли должна взять руководство на себя, – сказал Ричер. – Я растерял прежние навыки.

– Махмуд прилетел сюда, а не в Лос-Анджелес, – напомнила Диксон.

– Вероятно, он с кем-то здесь встречался. Сейчас он уже в Лос-Анджелесе.

– Почему он сразу не полетел в Лос-Анджелес?

– А зачем ему четыре фальшивых паспорта? Махмуд осторожен, кем бы он ни был на самом деле. Он оставляет ложные следы.

– На нас напали именно здесь, а не в Лос-Анджелесе, – сказала Диксон. – Все это не укладывается в схему.

– И мы все вместе решили отправиться сюда, – напомнил О’Доннел. – Никто не возражал.

Ричер услышал сирену со стороны Стрипа. Не низкий вой пожарной машины и не отчаянный вопль «скорой помощи» – это на высокой скорости мчалась патрульная машина. Ричер посмотрел в сторону строительной площадки, находившейся в полумиле от них, встал, сделал несколько шагов вправо, прикрыл ладонью глаза от солнца и принялся изучать короткий отрезок Стрипа, который был виден с его места. Один полицейский еще ничего не значит, подумал он. Если бы прораб появился на строительной площадке и что-то нашел, то сюда примчался бы целый конвой.

Ричер ждал.

Ничего не происходило. Сирена смолкла. Полицейские не появились. Никакого конвоя. Он сделал еще шаг вправо, чтобы улучшить обзор и убедиться наверняка. И увидел что-то красное и синее за углом бакалейного магазина. Это оказалась машина, припаркованная на солнце. Красный пластик над задними фарами. Темно-синяя краска на крыле.

Машина.

Темно-синяя.

– Я знаю, где я видел этого парня, – сказал Ричер.

Они остановились на некотором расстоянии от «крайслера», словно возле огороженного экспоната на выставке современного искусства. «Крайслер 30 °C», темно-синий, с калифорнийскими номерами, припаркованный очень близко к тротуару и запертый. Холодный и слегка запыленный после долгого пробега. Нигли вытащила ключи, которые Ричер нашел в карманах умирающего убийцы, вытянула их вперед, словно пистолет, и нажала кнопку дистанционного открывания дверей.

Фары темно-синего «крайслера» мигнули, и замки дверей с тихим щелчком разблокировались.

– Этот «крайслер» стоял возле «Шато Мармон», – сказал Ричер. – Стоял и ждал. В нем сидел тот самый человек в синем костюме. Цвет его костюма полностью соответствовал цвету машины. Я подумал тогда, что он работает шофером и кого-то поджидает.

– Другие рассказали им, что мы сюда приедем, – сказал О’Доннел. – Сначала в качестве угрозы, а потом в виде утешения. И тогда они послали этого парня разобраться с нами. Наверное, он заметил нас на тротуаре, как только въехал в город. Мы оказались прямо перед ним. Ему повезло.

– И правда повезло, – усмехнулся Ричер. – Пусть всем нашим врагам так же сильно везет.

Он распахнул дверь со стороны водителя. Машина пахла новой кожей и пластиком. Внутри все было самым обычным. Из кармана на двери торчали новенькие карты. И все. Ничего, что могло бы привлечь внимание. Ричер вытянул длинную руку и открыл отделение для перчаток. Там лежал бумажник и сотовый телефон. И больше ничего. Никакой регистрации или страховки. Только бумажник и телефон. Узкий бумажник предназначался для кармана брюк. Прямоугольник из черной кожи с отделением для банкнот с одной стороны и кредиток – с другой. Ричер вытащил наличные. Более семисот долларов, в основном полтинниками и двадцатками. Он засунул деньги себе в карман и сказал:

– Теперь я смогу еще две недели не искать работу. Во всем есть хорошая сторона.

Он перевернул бумажник. Вторая половина тоже была заполнена, там лежали калифорнийские права и четыре кредитные карточки. Две «Visa», «Amex» и «MasterCard». Срок использования истекал очень не скоро. Права и кредитки были на имя Саропиан. Адрес на правах состоял из пятизначного номера дома в Лос-Анджелесе, названия улицы и почтового индекса, который ничего Ричеру не говорил.

Он бросил бумажник на сиденье.

Складной сотовый телефон был маленьким, серебристым, с жидкокристаллическим дисплеем. Отличный прием, но аккумулятор уже садился. Ричер открыл телефон, и длинное окошечко засветилось, сообщая о пяти голосовых сообщениях.

Ричер протянул телефон Нигли.

– Ты сможешь прослушать сообщения?

– Нужно знать код.

– Посмотри список звонков.

Нигли стала просматривать меню.

– Все звонки, как входящие, так и исходящие, на один номер, – сказала она. – Первые три цифры – триста десять – означают Лос-Анджелес.