Чтение онлайн

— И почему вы это сделали? — шипит Джекс. — Очень интересно было бы узнать.

— Потому что Саманта очень дорога мне, и я давно уже не одобряю действия правительства. — Его напряженное лицо выражает отвращение, гнев и разочарование. — Я врач, и мне не нравится, как они унижают достоинство заключенных. Мне это отвратительно.

«Мои слова», — думаю я, и знаю, что мы действительно можем доверять Марку. Полагаясь на сказанное им. Много ли людей там наверху, которые думают так же, как мы?

Наконец Джекс отпускает его.

— Попытаешься нас обмануть, и станешь первым, кому я сверну шею.

— Хватит, Джекс! — говорю я сердито и обнимаю Марка. Может быть, мы видимся в последний раз. — Спасибо за всё, Марк!

— Я желаю тебе всего хорошего, Саманта, — шепчет он мне на ухо. — Не давай себя в обиду этому грубияну.

— Он только хочет меня защитить. Я видела, каким он может быть мягким. — Джексу явно не нравится, что мы шепчемся, и он говорит грозно:

— Нам надо идти, Сэм.

Но мы с Марком игнорируем его. Джексу следует понять, что он не должен вести себя как дикарь.

— Если тебе снова понадобится моя помощь, ты в любой момент можешь прийти ко мне, — говорит Марк, не глядя на Джекса. — Если аутлендеры действительно устроили заговор против горожан, здесь тоже скоро начнется война.

— Джекс защитит меня, я уверена. — Я целую Марка в гладко выбритые щеки, шепчу ему еще одно «спасибо» и отстраняюсь.

Он пальцем указывает на Джекса:

— Заботься о ней как следует, Воин! А теперь выведи меня отсюда.

Джекс разворачивается, бормоча себе под нос что-то похожее на грязное ругательство, и я со вздохом следую за ними.

Мужчины…

Но слова Марка пугают меня. Война? Надеюсь, до этого никогда не дойдет…

Глава 6. Под землей

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я, после того как мы вывели Марка на поверхность и снова идем по канализации. Джекс забрал фонарик и выключил его. Он крепко держит меня, потому что я вообще ничего не вижу. По крайней мере, его большая рука вселяет в меня уверенность.

— Будем искать повстанцев. Может быть, найдем по заданным на сетке координатам. Седа связывало с ними больше, чем он рассказал мне, поэтому я должен разузнать подробнее именно у них.

— Они убьют тебя! — Я всё еще злюсь на Джекса за то, как он обращался с Марком, но не хочу, чтобы он сломя голову несся к своей погибели. — Ты — Воин, это поймет даже слепой, а повстанцы ненавидят вас.

— У меня нет выбора. Тебе, скорее всего, они ничего не сделают, ты по-прежнему одна из отверженных, но я не хочу полагаться на это. Поэтому прежде, чем мы достигнем нужного квадрата, я отведу тебя в тоннель, который ведет наверх, и дам код для разблокирования.

Он хочет бросить меня? Теперь, когда у него есть изображение убийцы, я ему больше не нужна, или как? Я скриплю зубами от ярости.

— Я никуда не пойду без тебя, одна я не проживу и трех секунд. Или меня сразу вновь запрут в тюрьме.

— Ты можешь обращаться с каким-нибудь оружием?

— Конечно, нет. — Разве что, оружием является сама женщина, но у меня нет опыта в этом. Похоже, я не настолько привлекательна для Джекса, как он говорит, иначе он не стал бы отсылать меня прочь. Но моя внешность — это всё, чем я могу его удержать. Мне становится страшно при мысли, что придется рассчитывать только на себя, и я пытаюсь справиться с нарастающей паникой. У меня действительно больше никого нет, даже семьи. Моя мать растила меня одна, с тех самых пор, как получила разрешение на беременность. Я понятия не имею, кто мой отец, сперма была привезена из другого города. Но мне всегда это было безразлично, потому что моя мама была замечательной матерью. К сожалению, три года назад она умерла от инсульта.

Всю церемонию кремации я проплакала, и мне понадобился год, чтобы залечить дыру в сердце. Марк очень помог мне в то тяжелое время.

Может быть, это даже к лучшему, что моей мамы больше нет в живых. Если бы она узнала, что ее дочь превратилась в рабыню…

Джекс сжимает мою руку.

— Я знаю, что ты злишься на меня из-за Марка, но я больше никому не доверяю.

— И мне тоже? — спрашиваю я тихо. Я не хочу опять разрыдаться при нём, но мысли о маме разбередили старую рану.

Он мягко сжимает мои пальцы.

— Ты не представляешь опасности.

— Ну, спасибо большое! — отвечаю я сердито, и когда вдруг на что-то натыкаюсь, это злит меня еще больше, даже когда хватка Джекса становится сильнее. Я вытягиваю руку, чтобы обойти это нечто. — Скажи на милость, ты вообще видишь, куда мы идем?

— Я вижу достаточно.

— Как? — Я вообще ничего не вижу.

— Мне достаточно того света, который идет из шахт и из-под крышек колодцев. Мое зрение лучше кошачьего.

Я забываю, как дышать.

— У тебя есть…

— Да, мой геном был изменен.

Хотя я знала, что для рождения Воинов используются только лучшие гены, но что при этом проходят эксперименты с генетическим материалом животных, для меня новость. К врачам, которые работают в других областях, просачивается крайне мало информации из сверхсекретных лабораторий генной инженерии.

— Теперь я стал тебе противен? — обиженно спрашивает Джекс спустя некоторое время.

— Ч-что? Почему ты так думаешь?

— Ты внезапно стала такой тихой.

Я глажу его руку большим пальцем.

— Ты не противен мне, просто я удивлена. — От нас так много скрывают. Сенат всех нас держит за идиотов. — Чем ты еще отличаешься?

— Воины намного сильнее обычных людей, у нас лучше развиты рефлексы и обострены чувства. Но это всё человеческие гены, просто модифицированные, не считая этого я абсолютно нормальный.

Это звучит так, словно он защищается.

— Значит, слышишь ты тоже лучше? — шепчу я.

— Хм. — Он останавливается и шепчет мне на ухо: — Слышу, вижу, чувствую вкусы и запахи. Кстати, ты очень вкусная, я никогда не пробовал ничего лучше.

Этот мужчина всегда такой… прямолинейный! Один только его низкий голос у моей шеи заставляет мое тело пульсировать. И почему-то я больше не могу на него сердиться.

— К разговору о кошках… — Он отпускает меня, затем вспыхивает слабый луч фонарика. Наконец-то я снова могу что-то видеть. Но то, что я вижу, вызывает во мне ужас. Джекс стоит коленями на полу и гладит серую полосатую кошку!