Чтение онлайн

Немного не рассчитав время, я вернулась в лагерь, когда солнце уже садилось. Припарковала фургончик на стоянке, проверила, хорошо ли закрыта плетенка с курами, прихватила бумаги, закрыла машину и отправилась разыскивать Рика. Естественно, он нашелся рядом с Лиззи, а сама Лиззи нашлась там, где витал запах сплетен.

Довольно большая компания собралась за обеденным столом, устроенным на улице по общему решению как раз для таких посиделок. Я подошла и уселась с краю на длинную деревянную скамью. Приветственно махнула рукой Лиззи, Шиа и Бекки, которые заметили меня и кивнули в ответ. Речь шла об актерах. Видимо, машины, на которых они приехали, проскочили мимо, пока я жевала свои бутерброды, свернув с дороги в лес. Рикки увлеченно рассказывал, как остановились у трейлеров два черных, приземистых седана (явно подержанных), которые не произвели на него, ровным счетом, никакого впечатления, и минивэн, довольно приличный с виду.

— В этой дыре не так-то легко арендовать приличную тачку, — вклинился в его монолог мистер Таккер. — Удивляюсь, почему местные не ездят до сих пор на мулах.

— Да пусть хоть пешком ходят! — взвилась Бекки. — Помолчите, Таккер. Рик, не тяни. Расскажи про красавчика. У меня знакомая работала гримером в картине, где он снимался. Говорит, что у парня кожа, как шелк, — сказала она, обернувшись к остальным.

— А я слышала, что у него две седые дорожки в волосах у висков, хотя он молодой. На вид не старше двадцати пяти. Пожалуй, даже младше, — поделилась сведениями Шиа.

— Понты, — раздался уверенный мужской голос с другого конца стола. — В таком возрасте не бывает седины. Наверняка его красят, чтобы создать имидж героя-любовника с тайной в прошлом. Ты лучше скажи, Рик, как там малышка Кортни? Это правда, что она сейчас блондинка? Всегда считал, что ей лучше со светлыми волосами.

— Помолчите. — Рик вскинул руки вверх, заставляя смолкнуть гул голосов. — Дайте я расскажу. Ведь это же я их видел. — За столом стало тише, и Рик продолжил. — Хороши оба. Я по мужикам не спец, но парень ничего так. Симпатичный. Не завидую, девочки, той из вас, кто будет его обслугой. Представляю, во что превратится его трейлер через пару часов. — Рик многозначительно хмыкнул. — Кортни рванула к нему, якобы для того, чтобы читать вместе сценарий, даже не переодевшись с дороги. Похоже, её серьезно зацепило.

— Зато мне хорошо, — сказала Шиа. — Раз Кортни намерена все время торчать в трейлере красавчика, у меня будет меньше забот.

— А кому ж достался красавчик? — спросил мистер Таккер.

— Лив попала под раздачу, — ответила вместо Шиа Лиззи. — Не завидую тебе, подруга.

— Погоди, — возразила Бекки. — Может, еще будешь завидовать. Парнишка, говорят, чертовски хорош. Лив, если ворон ловить не будет, отобьет его у Кортни и обзаведется самым красивым ухажером на побережье.

На меня стали оглядываться. Кто сочувственно, а кто и с издевкой. Под прицельным огнем взглядов доброй половины группы, я почувствовала, как кровь приливает к щекам, буркнула:

— Больно надо, — и махнула Рику, отзывая его в сторону. — Пошли. Получи своих пернатых.

— Квитанции где? — деловито осведомился Рикки, когда мы отошли на несколько шагов от собравшейся за столом, тесной компании. Я протянула ему несколько смятых листков. Рик быстро просмотрел бумажки и сунул их в карман. Потом он все-таки сгреб меня в охапку и чмокнул в макушку, несмотря на попытки отпихнуться.

— Ты меня выручила, Лив. Уговор я помню. И, кстати, — он ехидно улыбался. — Как сегодня? Обошлось без гонок по пересеченной местности?

— Не обошлось, — ответила я, раздумывая, а не попросить ли Рика вымыть мои кроссовки. Потом вспомнила список того, что ждать от него не стоит, несмотря на уговор, и решила не тратить свое преимущество на такую ерунду.

Возвращаться к столу и общему разговору не хотелось. Я сделала кофе и шла к своему трейлеру, перекладывая горячий стаканчик из одной руки в другую, когда услышала негромкое:

— Дженн, зайди.

Руки дрогнули. Стакан выскользнул из пальцев и рванулся к земле, оправдывая закон всемирного тяготения. Я попыталась подхватить и, конечно, не успела. У самой земли его поймал Брэйди. Аккуратно поймал. Не расплескав ни капли. Ещё секунду назад он стоял в дверях, а теперь был так близко, что я чувствовала живое тепло, исходящее от его тела.

— Зайди, — ещё раз тихо, но настойчиво произнес он и посторонился, пропуская меня вперед.

В маленьком жилом помещении трейлера места было немного. Пришлось присесть на стул в углу, чтобы не мешать. Хорошо, что села потому, что ноги стали ватными, и я точно рухнула бы на пол, когда следом за мной зашел Брэйди. Резкий электрический свет позволил увидеть то, что скрывала темнота наступающей ночи.

Сердце колотилось глухо и тревожно, сбивая с толку, мешая связно думать. Взгляд выхватывал какие-то отдельные маленькие картинки, отказываясь пока складывать их в единое целое.

Рукава рубашки в крупную клетку были расстегнуты, манжеты небрежно завернуты вверх. Смуглая гладкая кожа на руках казалась бы идеальной, если б не маленькая коричневая коросточка, обозначившая место недавнего пореза на мизинце правой руки. Я заметила её, когда Брэйди поставил стакан на стол. Ногти ухожены. Огромные, тяжелые, даже на вид, часы красовались на запястье. Рубашка плотно облегала широкие плечи, но у талии оставалась свободной. Она не была заправлена, и я не видела ремня, только новенькие черные джинсы, плотно облегающие бедра. Кроссовки были до смешного похожи на мои, только чистые.

Брэйди нагнулся, выдвигая из-под стола стул для себя. От этого движения он на секунду стал ближе, и на меня пахнуло сумасшедшей смесью аромата незнакомого парфюма и его собственного запаха, с терпкими нотками древесной коры и мускуса. Взгляд невольно скользнул по мощной шее и линии ключиц, которая была видна благодаря двум расстегнутым у ворота пуговичкам. Я разглядывала эти маленькие пластмассовые кругляши долго, слишком долго. Страшно и невыносимо тяжело было поднять глаза и посмотреть ему в лицо.

Девчонки у стола называли Брэйди красавчиком. Он и в самом деле был красив. Непередаваемо. Четкие линии подбородка, высоких скул, гордого профиля делали его лицо мужественным и, пожалуй, несколько мрачным. Даже полные, красивого рисунка, губы не могли смягчить этого впечатления. В темных глазах — внимание и настороженность. Брэйди был прежним и в то же время другим. Его высокая фигура была стройна и подтянута, черты лица остались такими, какими запомнились с самой первой встречи. Но в черных густых волосах Брэйди, от висков к затылку протянулись неширокие пепельно-белые полосы. Это было красиво. И страшно. Потому, что седина была настоящей.

Дыхание перехватило и сердце, неистово колотившееся в груди, пропустило такт. Чувство вины навалилось, пригибая к земле. И от него не было спасения, так же, как и не существовало способа хоть как-то уменьшить его тяжесть. Я знала, из-за чего так рано поседел молодой еще парень. Вернее из-за кого. Так же как знала, что никогда он не упрекнет меня. И от этого становилось только хуже. Обвинение, брошенное в лицо, каким бы справедливым оно ни было, можно оспорить. Более того, его хочется оспорить, инстинктивно защищаясь от нападок обвинителя. Хочется оправдываться и ругаться до хрипоты, выискивая приемлемые оправдания своим поступкам, не столько оппонента убеждая в их справедливости, сколько себя самого. И зачастую получается, что себя уговорить проще и нужнее, чтобы не захлебнуться чувством вины, не перестать дышать. А оппонент? А черт с ним, с этим оппонентом. И так перетопчется.