Чтение онлайн

За окном сгущались синие сумерки. Становилось всё темнее. В углах комнаты залегли густые тени. Окружающие предметы теряли цвета и чёткость очертаний, но различать обстановку пока было можно, и я не стала включать свет.

Душ должен был освежить и придать бодрости. Стоя под жесткими, холодными струями, я вздрагивала от жалящих ударов ледяных капель, рефлекторно втягивала живот и поджимала пальцы на ногах. Озябла. Вот, пожалуй, и всё, чего добилась. Почти бессонная предыдущая ночь, усталость, накопившаяся за день, продолжали давить на плечи. Растираясь полотенцем, я старалась не стучать зубами и расслабиться, чтоб унять крупную лихорадочную дрожь. Торопливо натянула тёплую, фланелевую пижамку и, сжимая побелевшими от холода пальцами фен высушила волосы.

Спать ещё было рано, но что делать я не представляла. Свиданий мне никто не назначал. Перемывать косточки почти незнакомым людям я не любила никогда. Днём раньше я завалилась бы на кровать с книжкой в руках. В дорожной сумке, поверх одежды лежал томик Ремарка. Первые строчки «Триумфальной арки» услужливо всплыли в памяти. Стало совсем тошно.

Тогда я улеглась в постель просто так. Вытянулась под одеялом в струнку, закрыла глаза и постаралась не думать ни о чем, гнать любые, даже не до конца сформировавшиеся, мысли. Труднее было не обращать внимания на застрявший в груди ком из беспомощной слепой ревности и тоски. Он мешал дышать. Физически. Как астма. Просто не пускал воздух в легкие.

Уснуть не получалось. Сознание плыло где-то на границе между явью и сном. Я слышала, как хлопала дверь — возвращались девчонки. Они тоже забирались в свои кровати, не зажигая света, и вскоре наша комната наполнилась мягкими уютными звуками их сонного размеренного сопения.

Небо за окном вначале стало тёмным, колючим блеском далеких звезд, намекая на бесконечность вселенной. Потом оно потеряло свою легкомысленную прозрачность и стало плоским — облачный слой затянул видимую его часть.

Тяжелое, душное забытье пришло вместе с первыми красками рассвета. И только проснувшись от раздражающего монотонного пиликанья будильника, я заметила, что подушка влажная от слез. Тут же перевернула её сухой стороной наверх и быстро шмыгнула в душ.

В утренней суете удалось легко скрыть от девчонок следы бессонной ночи на лице. Они и сами-то спросонья выглядели не лучше. А вот от Брэйди увернуться не получилось.

С трудом удерживая поднос с завтраком одной рукой, ёжась от пронзительного утреннего сквознячка, я постучала в дверь его трейлера и приготовилась ждать, перехватывая неудобную ношу так, чтобы мышцы не затекли. Разглядывала росшие неподалеку низенькие кустики терескена, начинающие выбивать длинные пушистые соцветия, от которых исходил сильный, немного приторный запах. Прислушиваясь к жужжанию насекомых, привлеченных густым цветочным ароматом, я настраивалась на то, что ожидание будет долгим, но дверь открылась почти мгновенно.

Несмотря на раннее время Брэйди был при полном параде. Гладко выбрит, тщательно причесан, аккуратно одет и серьезен до мрачности. Он отступил в сторону, давая мне пройти.

Я прошествовала мимо него с самым независимым выражением лица, какое только смогла изобразить. Глазами невольно начала шарить по комнате в поисках следов пребывания Кортни.

Взгляд цеплялся за какие-то мелочи. Кипа потрепанных листов, скрепленных железной скобой, лежала на кровати. Расцветка пледа в крупную красно-зеленую клетку, живо напомнила килты шотландских волынщиков. Наверняка, кипа листов — сценарий. Кроссовки, которые небрежно валялись в углу, явно принадлежали Брэйди. Рубашка, в которую он был одет вчера, висела на спинке стула косо, едва не падая. И совершенно ничего не напоминало о Кортни. Ни длинных блондинистых волосинок на подушке, ни случайно (а может и не случайно) забытых частей женского гардероба. Даже запаха её парфюма не было. Глупо, конечно, но мне стало немного легче.

Накрыв стол к завтраку, я направилась было на выход, но в дверях стоял Брэйди, опершись рукой о притолоку. Загораживал дорогу.

— Вчера ты вошла без стука.

Он говорил негромко, не обвиняя, но, почему-то, тут же захотелось оправдаться. Делать этого, конечно, не стоило, но не молчать же мне было.

— Вчера я не думала, что могу, бесцеремонно ворвавшись, застать тебя в постели с женщиной. Не хотелось мешать.

Надеясь, что мой голос звучит достаточно ровно, я попробовала пройти мимо Брэйди. Не вышло. Он даже не пошевелился, чтобы освободить дорогу, и сказал утвердительно:

— Ревнуешь.

— Вот ещё, — вспыхнула я от досады, что он вот так легко вычислил меня.

— Ревнуешь, — повторил Брэйди ещё более уверенно. И добавил. — Зря.

Уверенность его тона смутила меня на мгновение. Если бы я не видела своими глазами, как знаменитая красавица Кортни танцующей походкой скользит по этой комнате, по-хозяйски оглядывая территорию, то поверила бы в его слова безоглядно. Но я видела.

— Хочешь, расскажу, как всё было вчера? — предложил Брэйди.

Я отрицательно помотала головой. Не хватало мне ещё рассказов об их романтическом вечере.

— Не надо. Это ваше личное дело. Меня не касающееся.

Но Брэйди продолжал говорить всё тем же спокойным уверенным тоном, не обращая внимания на мои протесты:

— Мы действительно поужинали вместе. Поговорили. И я объяснил, что наш «роман», пикантные подробности которого обязательно «случайно просочится» в СМИ, никогда не станет настоящим. И объяснил почему.

Я замерла в ожидании продолжения. Догадывалась уже, что он скажет дальше, но всё равно сжалась от страха. Вдруг это будут не те слова. Или скажет он их не так, и я почувствую явную фальш.

— Сказал ей, что люблю тебя, Дженн. И этого уже ничто не изменит. Никогда. Для меня, по крайней мере.

Он не попытался приблизиться, дотронуться, обнять. Всего лишь слегка склонил голову набок, следя за выражением моего лица. Я не могла смотреть прямо на него и только боковым зрением отметила это движение. Брэйди говорил негромко, с мягкой утвердительной интонацией, словно о чем-то привычном, обыденном. И только на последних словах в неповторимо прекрасном глубоком грудном тембре его голоса отчетливо прорезалась слепая тоска. И от неё нестерпимо заныло сердце.

— Что же ты так долго не появлялся? — прошептала я. — Ведь, знал где искать.

— Знал. Только… — он слегка поморщился и на пару секунд устало прикрыл глаза. — Давай поговорим об этом вечером. Сейчас слишком мало времени. В двух словах не объяснить, а я хотел бы, чтоб ты поняла.

Я с лёгкостью согласилась:

— Хорошо. Давай поговорим вечером.

И хотя произнесла это довольно бодро, Брэйди всё же переспросил:

— Ты придёшь?

А куда мне было деваться? Контракт.

— Да. Как обычно.

Брэйди хмыкнул, дернув уголком рта, и уточнил:

— Но сейчас не останешься.

Я даже не удивилась тому, насколько хорошо он понимал меня. Оставалось только согласиться:

— Нет. Прости. Сейчас нет. Мне надо идти.

Пройти мимо него и не оглянуться было сложно. В тот момент напускное спокойствие Брэйди дало трещину, и я чувствовала спиной исходящие от него токи неуверенности и тоски. А ещё отчаянную, фанатичную веру в наше будущее. Откуда взялось во мне это понимание не знаю, но была почти уверена, что не ошибаюсь.