Чтение онлайн

Фильм был снят за два с половиной дня. Заканчивался он так же, как и начинался. Джеральд снова сидел за столом, освещенный единственной свечой. «Каждый год, — говорил он, — мы тратим миллионы фунтов на вещи, сделанные человеком. Мы возводим прекрасные здания, памятники, библиотеки и картинные галереи, чтобы хранить книги и предметы искус­ства. Но разве животный мир не является галереей самого бога? Разве жи­вотные — это не предметы искусства господа? Вы можете построить новую галерею, но вам не возродить вид животных, который исчез с лица земли. Уничтожить животное так же легко, как и загасить эту свечу». С этими словами Джеральд гасил свечу и маленькие совята исчезали в темноте.

Легкость и гибкость языка Джеральда не исчезли в фильме. «Порой он напоминал Питера Устинова, — вспоминала Джеки. — Если событие его увлекало, он мог увлечь за собой кого угодно. У него был уникальный дар увлекать за собой людей одной только силой слова».

Дэвид Кобхэм находился под сильным впечатлением той роли, какую в жизни Даррелла играла Джеки. «Джерри очень сильно зависел от нее, — вспоминал он. — Она руководила всем. Джеки была довольно резка с людьми, особенно если речь заходила об интересах Джерри. Если Джерри напоминал младшего офицера, которому доверили командование взводом, то Джеки более всего походила на опытного взводного, прекрасно умеюще­го управляться со своими подчиненными. Я никогда не замечал между ними никаких проявлений враждебности. Скорее наоборот. Как-то вече­ром мне пришлось вернуться к ним, потому что я что-то забыл. Я вошел без стука. Джерри и Джеки, обнявшись, сидели у камина, опираясь спина­ми на диван. Эта картина меня глубоко тронула».

Начало лета 1973 года Джеральд провел во Франции. К этому времени «Только звери» были уже опубликованы к вящему удовольствию критики и читателей. Эта веселая, но одновременно и очень серьезная книга была посвящена работе Джеральда в Уипснейдском зоопарке. Теперь же все его мысли были заняты предстоящей поездкой в Канаду и Соединенные Штаты. Это был очень важный шаг в истории Фонда. Во-первых, Джеральд хо­тел познакомить американцев с работой своего Фонда и собрать средства. Во-вторых, ему предстояло укрепить американскую ветвь Фонда — орга­низацию «За спасение животных от уничтожения» (SAFE), которая могла бы продолжать собирать средства и в его отсутствие.

Предстоящая поездка очень беспокоила Джеральда. «Уезжаю завтра на рассвете, — писал он Лоуренсу 26 августа. — Американская поездка меня пугает, но все же, надеюсь, она пройдет успешно. Я вернусь на Джерси в середине декабря, так что приезжай познакомиться с детенышем гориллы». Этим детенышем был Ассумбо, сын Ненди и Джамбо, первая горилла, поя­вившаяся на свет на Джерси. Зоопарк страшно гордился своим достижени­ем. Ассумбо поместили в инкубатор. Его куратор, Джереми Ушер-Смит, лично кормил его каждые три часа.

Джеральд никогда не чувствовал себя в Америке комфортно. Он был типичным представителем Старого Света. Ему было хорошо на восточном базаре, в арабской касбе, в деревенской греческой таверне, в африканской хижине. Но несмотря на то, что американцы вроде бы говорили на одном с ним языке, все вместе они казались ему пришельцами с другой планеты. Ритм и образ жизни, блеск, шум, образ мыслей больших городов ужасал, но в то же время завораживал его. Америка была великой страной. В этой стране были деньги — и много денег. У него не было выбора. Его Фонд мог рассчитывать только на него. Кроме того, американцы очень серьезно от­носились к охране природы. Именно американцы первыми осознали опас­ность, угрожающую окружающей среде, и создали на бескрайних просто­рах своей страны огромные национальные парки. Именно американцы не­сколько десятилетий назад начали работу по разведению диких животных в неволе, начав с американского бизона.

27 августа 1973 года Джеральд покинулДжерси с трепетом душевным. Он не любил летать, предпочитая видеть мир на суше или на море. Поэто­му он пересек Атлантику на корабле. Джеки не сопровождала его. Она должна была присоединиться к мужу в Нью-Йорке на заключительном этапе его поездки. Вместе с Джеральдом путешествовали его друзья, с ко­торыми он познакомился во время поездки на Корфу, — Питер Уэллер, на протяжении многих лет работавший помощником администратора Коро­левской оперы, и Стив Эккард, преподаватель, закончивший Принстон. Вместе с Уэллером Эккард открыл в Лондоне американскую школу. Уэллер иЭккард оказали Джеральду огромную поддержку во время поездки. Они все организовывали, заказывали отели и покупали билеты на поезда. Дже­ральд мог полностью сосредоточиться на своей задаче. Он читал лекции о работе Джерсийского Фонда и убеждал богатых американцев жертвовать деньги.

У Эккарда и Уэллера в Штатах было множество богатых и влиятельных друзей, которые очень помогли Джеральду в сборе средств. Эккард был очень близко знаком с Марго Рокфеллер, женой отпрыска богатейшей се­мьи Америки. В юности он учил ее верховой езде. Знаменитая удача Дар­релла улыбнулась ему еще раз — Марго со своим мужем, Годфри, и двумя детьми путешествовала на одном с ним корабле. Они очень быстро позна­комились и подружились. Годфри и Джеральд нашли общий язык и погло­щали невероятное количество виски в каюте Рокфеллеров. К тому момен­ту как их корабль подплывал к величественной Статуе Свободы, Рокфелле­ры стали лучшими и ближайшими друзьями Джеральда. Правда, это были бедные Рокфеллеры, как объяснили Джеральду. Тем не менее они сыграли значительную роль в будущей жизни и работе Даррелла.

5 сентября после веселого, хотя временами и бурного, морского путе­шествия Джеральд и его спутники прибыли в душный, укутанный облаком смога Нью-Йорк. В первые же дни пребывания в городе Большого Яблока Джеральду удалось познакомиться с теми, кто должен был сыграть важную роль в его американском вояже. Он отправился за покупками на Пятую авеню. Помогать ему вызвалась Марта Ривз, организовавшая эту поездку и работавшая в SAFE. «Посмотрите-ка, — дернула она его за рукав. — Это же Том Лавджой!»

Доктор Томас И. Лавджой закончил Йельский университет. Ему было слегка за тридцать. Этот ученый занимался охраной окружающей среды и биологией тропиков. В тот момент он работал в Академии естественных наук в Филадельфии. Как и многие зоологи и сторонники охраны окру­жающей среды его возраста, Томас находился под глубоким впечатлением книг Даррелла, прочитанных еще в школе. Вот как Джеральд вспоминал их первую встречу: «Я увидел стройного молодого человека, направлявше­гося к нам по тротуару. У него были темные волосы, веселые карие глаза и симпатичное лицо, на котором играла открытая улыбка. Он сразу же мне понравился. Я почувствовал, что и он проникся ко мне симпатией». Том Лавджой тоже запомнил эту встречу: «Я, как истинный житель Нью-Йор­ка, несся по Пятой авеню, ничего не замечая, и буквально натолкнулся на Джерри. «Послушайте, вы ведь Джеральд Даррелл!» — сказал я, стара­тельно избегая американского произношения его фамилии «Дуу-релл». Он повернулся, взглянул на меня своими голубыми глазами. И мы поняли, что между нами возникла любовь с первого взгляда. Я полностью разделял его взгляд на зоопарки и на охрану окружающей среды». Между Дарреллом и Лавджоем возникла дружба, которая длилась до самой смерти Джеральда.

Хотя первая встреча произошла совершенно случайно, Даррелл и Лавд­жой были знакомы заочно. Джеральд писал ему о своих американских пла­нах. «Мы с Томом зашли в ближайший ресторанчик, — вспоминал Джеральд, — и заказали пиво. Я рассказал ему, что собираюсь сделать в Аме­рике. Он выслушал меня очень внимательно, дал несколько полезных советов и обещал встретиться со мной по возвращении из поездки, чтобы обсудить, как лучше организовать работу Фонда в Америке».

Джеральд не любил городов, но Нью-Йорк его очаровал. Перед началом первой лекции, которая должна была состояться в клубе «Эксплорерс», он получил телеграмму о том, что и Н'Понго, вторая самка гориллы из Джер­сийского зоопарка, родила детеныша. Джеральд немедленно назвал ново­рожденного самца Мамфе. «Наверное, публика сочла меня слегка свихнув­шимся, — вспоминал Джеральд. — Но ведь вам не каждый день сообщают о том, что обе ваши гориллы с интервалом в несколько недель благополуч­но рожают здоровых детенышей. Эта замечательная новость вдохновила меня и вселила уверенность в том, что поездка пройдет успешно».

В приподнятом настроении Джеральд отправился в поездку по стране. Филадельфия ему понравилась, но Чикаго не приглянулся. Он был совер­шенно очарован Сан-Франциско, а вот Лос-Анджелес показался ему отвра­тительным. Лекции были громадной нагрузкой для его нервной системы, хотя его привычка набрасывать портреты животных, о которых он расска­зывал, ему очень помогала. «Если вы упоминаете о таком животном, как капибара, — вспоминал он, — то нельзя рассчитывать, что все ваши слу­шатели поймут, о чем вы говорите. Но если вы нарисуете его, пусть даже карикатурно, они тут же схватят самую суть вашего выступления. Рисунки очень нравились моим слушателям, и они даже устраивали небольшую дра­ку за них после лекций». Американцам очень импонировало, когда Дже­ральд связывал вопросы охраны окружающей среды с патриотизмом. Он говорил о том, что символ американской нации, лысый орел, может исчез­нуть в течение ближайших десяти лет. Как почувствуют себя американцы, если эта комично выглядящая птица, красующаяся на банкнотах, исчезнет с лица земли?