Чтение онлайн

В начале сентября лорд Джерси рекомендовал Фонду принять типично английскую структуру системы комитетов в качестве лекарства от всех болез­ней. Джеральд вспылил. «В условиях постоянного недостатка средств, — писал он, — мне кажется страшным, что комитеты в нашем Фонде растут, как грибы. Я лично не готов работать в большем числе комитетов, чем име­ется сейчас. …Я постоянно слышу, что работа Фонда парализуется, когда я нахожусь в отъезде. Я расцениваю это замечание как оскорбительное и в отношении меня лично, и в отношении моих сотрудников. Поэтому я хотел бы иметь возможность выступить на заседании Совета».

Но руководство Фонда не отступило. Была создана комиссия по рассле­дованию, которая занялась разбором конфликта. Джеральд более не мог исполнять обязанности руководителя Фонда, так как он слишком часто от­сутствовал. Фонду был нужен директор-администратор, который бы по­свящал этой работе все свое время. Топор был занесен над самым тонким деревом. Джеральд более не сомневался, что основной задачей комиссии было отстранение основателя Фонда от работы. В своем письме в адрес ко­миссии Джеральд объяснял свое отсутствие. Он писал, что даже без него в Фонде и в зоопарке работа не прекращается. А он, находясь вне Джерси, работает — работает и для себя, и для Фонда. Только так он может писать свои книги. «Я хотел бы отметить, — писал он, — что написание моих книг имеет важное значение для Фонда. Во-первых, мои книга обеспечи­вают мне средства к существованию, что освобождает Фонд от обязанно­сти выплачивать мне жалованье, соответствующее моему положению, — сумму, которую наша организация никак не может себе позволить. Во-вто­рых, мои книги существенно расширяют круг членов Фонда, жертвующих ему деньги. Не будет преувеличением сказать, что без моих книг круг членов Фонда был бы гораздо уже, да и сам Фонд вряд ли возник бы». Для ра­боты над книгами Джеральду было нужно уединение. «Если бы члены Со­вета жили вместе со своими сотрудниками, посвящали бы работе все 24 часа в сутки, отвлекаясь только на то, чтобы выпить кофе в рабочем каби­нете, они бы тоже почувствовали, что их способность сконцентрироваться заметно ухудшилась бы».

Если существующая структура Фонда будет изменена, писал Дже­ральд, и все вопросы будет решать один человек, как это предлагает комис­сия, он попросту не справится со сложнейшей работой организации. Един­ственно возможный способ продолжать эффективно работать, — это раз­деление обязанностей. Джереми Маллинсон должен заниматься научной работой, а Кейт Уэллер — финансовой. «Пытаться изменить существую­щее положение вещей, — писал Джеральд в отчаянии, — это означает превратить наш Фонд в банк или подобную банку негуманную организа­цию. Если это будет сделано, Фонд погибнет. Я расцениваю подобное предложение лишь как стремление членов Совета отстранить меня от руко­водства Фондом».

Но члены Совета оставались непреклонными. Сэр Жиль Гатри продол­жал гнуть свою линию. Он считал свое предложение в высшей степени ра­зумным, рациональным, полезным и совершенно необходимым. Создатель фирмы «Бритиш Эйрвейз», он считал, что все делает правильно. Фонд ох­раны дикой природы был довольно мелкой по его масштабам организации ей, но он хотел решить все проблемы. Вполне вероятно, что он недооцени­вал и не понимал Джеральда Даррелла, который стал его главным оппо­нентом. Как и многие другие на Джерси и в Совете, сэр Жиль считал Джеральда добродушным, эксцентричным, бородатым писателем, любя­щим животных, шампанское и путешествия и совершенно не подходящим на роль администратора. Он не мог представить себе, что этот симпатяга и кутила может быть совершенно другим человеком, может сжать кулаки, выдыхать пламя и сыпать проклятиями.

Члены Совета на ряде неформальных встреч, проходивших в доме лор­да Джерси, решили проводить в жизнь программу сэра Гатри, не принимая во внимание возражения Даррелла. 23 сентября 1972 года в поместье Огр состоялось заседание Совета Фонда, на котором было принято решение, что специально созданный подкомитет Совета проанализирует деятель­ность и организационную структуру Фонда и зоопарка. Был выработан долгосрочный план развития зоопарка, финансы должны были находиться под строжайшим контролем, всю ответственность за управление организа­цией возлагали на плечи назначенного директора-распорядителя. И затем был нанесен последний удар. «Мы считаем, что, если наши рекомендации будут приняты, Джеральд Малкольм Даррелл займет место основателя Фонда и зоопарка. Обязанности по управлению зоопарком и финансовыми средствами Фонда возлагать на него было бы неправильно». Совет заверял, что всегда будет с радостью принимать рекомендации и советы Джеральда Даррелла, но в настоящее время ему следует сосредоточить все свои усилия на писательской работе.

Джеральд правильно понял настрой Совета — или, по крайней мере, считал, что правильно. Произошел раздел территорий. Они хотели отстра­нить его от творения рук его, заставить его идти собственным путем. Совет был готов использовать его как знаменитость, умеющую собирать средства, в том числе и у богатых американцев. Хотя многие предложения Совета были вполне разумны и конструктивны, Джеральд расценил их как двор­цовый переворот. Он собрал все документы в одну папку и написал на ней «Файл Иуды». «Я чувствую себя глубоко уязвленным, смущенным и раз­гневанным, — говорил он сэру Уильяму Хейли, бывшему генеральному ди­ректору Би-би-си, редактору «Таймс», недавно поселившемуся на Джер­си. — Правила, регулирующие мое участие в работе Фонда, я нахожу со­вершенно неприемлемыми».

«Когда сэр Жиль Гатри предложил Джеральду стать номинальным ге­неральным директором Фонда, — много лет спустя вспоминала Джеки, — и решил полностью отстранить его от реального управления зоопарком, я подумала, что это очень хорошо. Пусть бы всеми делами занялся Джереми, а у нас бы осталось время для самих себя. Но сделано это было совершенно неправильно — более всего это напоминало дворцовый переворот. Жиль оказался невероятно прямолинеен и обошелся с Джерри жестоко. Джерри, естественно, вспылил. Заставить его уйти подобным образом было невоз­можно. Он был готов смести все на своем пути. Нам удалось запереть его дома и уговорить не отвечать на звонки, пока Брайан Лефевр, местный журналист, благосклонно относившийся к нашему Фонду, занимался прес­сой. Жаль, что Ронда Гатри в то время находилась в отъезде, потому что мы с ней смогли бы провести все достаточно мягко».

13 ноября 1972 года Джеральд направил резкое письмо лорду Джерси, президенту Фонда. «Я никогда не смогу смириться с этой оскорбительной, невероятной глупостью, — писал он. — Я считаю пустой тратой времени даже говорить об этом, но так как вы все же хотите узнать мою точку зре­ния, я вам ее изложу». И он изложил. Отдельные положения плана Дже­ральд называл «немыслимо оскорбительными», другие «заслуживающими только смеха», третьи «безвкусными», а некоторые даже «аморальными». Он писал: «Как ни странно это покажется членам Комитета, повседневная деятельность зоопарка интересует меня чрезвычайно. Они будут удивлены, узнав, что я создал этот зоопарк, потому что он чрезвычайно интересует меня. Не могу не поддаться искушению и не сказать, что я знаю о повсе­дневной жизни зоопарка куда больше, чем все члены Комитета, вместе взятые. Я никогда не соглашусь с отстранением меня от повседневной жизни зоопарка, чтобы высвободить время для выступлений по радио и теле­видению и работы над книгами. Не интересует меня только пустая трата времени на сбор средств для работы бесчисленных комитетов Фонда и Со­вета». Если они считают, что он готов уступить без боя — «после девяти лет непрерывного роста от скромной, незаметной организации до всемирно признанного зоопарка», — им следует подумать и о другом. «Если Комитет серьезно считает, что я готов использовать свой авторитет подобным обра­зом, — закончил Джеральд свое письмо, — то их коллективный разум еще слабее, чем я предполагал. Я заявляю совершенно ответственно, что не со­бираюсь принимать их предложения. Я не намерен смириться ни с одним из них. Если Совет Фонда обратится ко мне с подобными предложениями, я расценю это лишь как желание полностью отстранить меня от работы и буду вынужден просить об отставке».

Реакция Джеральда внесла некую сумятицу в ряды его противников, но они быстро перегруппировали силы и продолжили наступление. Лорд Джерси извинился. 8 декабря в поместье Огр прошло заседание Совета. Джеральд бился как лев, пленных он не брал. Он боролся за свою мечту, за свое дитя, за смысл своей жизни. Он не выбирал выражений. Зал заседа­ний никогда не слышал подобных выражений, а членам Совета никогда не доводилось выслушивать такого в свой адрес.

Основным оружием Совета, по мнению его членов, было массовое увольнение, которое оставило бы Джеральда без поддержки и без возмож­ности продолжать деятельность. На частной встрече в доме лорда Джерси были заготовлены заявления об увольнении. Все члены Совета, кроме Брай­ана Парка, их подписали.

Джеральд счел этот кризис смертельным. Он инстинктивно перешел к иной тактике борьбы. Джеральд позвонил своему литературному агенту Питеру Гроузу. Питер вспоминает:

«Он позвонил мне в очень возбужденном состоянии и сообщил, что все члены Совета ополчились на него. «Я вылетаю», — сказал я и немедленно вылетел на Джерси. По приезде я застал Джерри в состоянии ярости. Он не выбирал выражений, а язык его всегда отличался сочностью. «Это ужас­но, — сказал он. — Я написал письмо в местную газету». Он дал мне про­честь это письмо, в котором защищался от возведенных на него обвинений. «Ты с ума сошел! — сказал я. — Так ты только все испортишь». Публике неинтересно, что происходит между директорами, она хочет знать, как жи­вется твоим животным. Мы должны перехватить инициативу, сделать за­явление для прессы, пригласить телевизионщиков — поступить так, как это сделал Гарольд Макмиллан во время скандала с Профьюмо. Следует сообщить о временных трудностях, но заверить публику, что в зоопарке все в порядке. Я подготовил черновик заявления для прессы и пригласил журналистов с телевидения. Вечером к Джерри пришли Джереми Маллинсон с женой, Сэм и Кейт Уэллер. Мы сели смотреть телевизионные ново­сти. Все животные выглядели счастливыми, как невинные овечки, публи­ка осталась в полном неведении, что что-то происходит. Так нам удалось выиграть один день. Но идея вывести Джеральда из Фонда была совершен­но безумной. Джерри был жизненно необходим этой организации».

На следующий день Джеральд написал письмо лорду Джерси, в кото­ром извинялся (его попросили сделать это) за все резкие выражения, кото­рые он позволил себе в письме от 13 ноября, но по-прежнему подчеркивал, что не может принять предложения Совета. Через два дня лорд Джерси, очень воспитанный и добрый человек, поддерживавший зоопарк с первого дня его создания, прислал письмо, в котором подтверждал отставку членов Совета. «Хочу заверить Вас в том, что все мы продолжаем верить в ваши идеалы, — писал он, — и искренне желаем Фонду и зоопарку дальнейшего процветания. Мы приняли это решение с чувством глубокого сожаления и печали».