Чтение онлайн

Несмотря на то, что прошёл уже год с последнего визита чиновников соцдепартамента, снова возобновились игры с ними в кошки–мышки. Кузина Грейси помогла отцу на какое–то время отвадить их от нашего дома, но когда они с мужем решили купить собственный дом, мы поняли, что над нами нависла прежняя угроза. Чиновники стали снова постоянно рыскать вокруг нашего дома в надежде составить акт. К счастью часть соседей, по большей частью пожилые еврейки, зная какие трудности испытывает наша семья, предложили свою помощь, конечно по мере сил. Часто, видя, что мы боимся подойти к нашему дому, они сообщали нам, что путь со двора нам свободен. В ушах до сих пор ясно звучат их голоса, как если бы это было вчера.

— Ну же, мальчики, заходите смелее. У меня для вас припасены жареные крылышки. Я знаю, что вы хотите есть.

Потом они научили нас целому ряду особенных перестуков, давая знать, что путь свободен. А если они видели, что отец всё ещё не возвращается, они безоговорочно требовали, чтобы мы оставались ночевать у них. И если он не возвращался и на следующий вечер, другая семья принимала шефство над нами. И так как наши соседи составляли невероятную смесь из еврейских и негритянских семей, то мы ели и мацу и жареные крылышки.

Редко, но всё же это случалось, отец баловал нас бутербродами с сыром и яблоком, отправляя нас в школу. Вечерами он варил большую кастрюлю макарон и оставлял её для нас в холодильнике в расчёте на три–четыре дня. Отец редко вспоминал, что нужно приготовить еду и если бы не соседи, нам с Бастером пришлось бы туго. Но однажды отец нам всё испортил своим плохим отношением к соседям.

Одним вечером мы остались ночевать у миссис Мичелл, в доме, наискосок примыкающему к нашему. Отец пришёл домой пьяный, как все черти в аду. Где–то около 3 часов ночи мы проснулись от того, что он ходил по улице в поисках нас. Отец знал, что нас оставляют ночевать наши соседи, поэтому он шёл мимо всех домов, останавливаясь у каждой двери.

— Где вы, мои мальчики? — вопрошал он, дожидаясь ответа.

Мы с Бастером хотели выскочить в окно и побежать к нему, но миссис Мичелл оказалась проворнее и остановила нас. Мы все втроём видели, как отец медленно плёлся от двери Вайнштейнов к двери Гринбургеров.

— Тихо, — прошептала она, держа палец у губ. — Вам сейчас нельзя идти домой. Оставайтесь здесь.

Это было выше наших сил. Нам строго настрого запрещалось под страхом наказания выходить из дома. И ни брат, ни я не знали, как поступить сейчас, потому что мы оба тряслись от страха.

— У кого из вас мои мальчики? — громко кричал отец, стоя посреди улицы.

Со всех сторон в домах начали зажигать свет, он разбудил своими криками весь наш квартал. Одёргивались занавески и посыпались замечания в адрес отца. Миссис Мичелл накинула пальто и вышла на крыльцо. Мы видели, как она подошла к отцу, стоящему посреди улицы.

— Иди спать, Эл, — мягким голосом произнесла она, — Твои мальчики у меня. Они умыты и накормлены. Им хорошо, так что ты можешь спокойно идти спать.

Отец был сбит её невозмутимой решительностью и оказался не в состоянии продолжить испытывать свою Судьбу. Видно было, что он устал и без сил. Мы с Бастером видели, как он поплёлся по направлению к нашему дому, взобрался на крыльцо и исчез внутри.

Не прошло и несколько дней после этого случая, как отец решил, что лучшее для меня это пожить некоторое время у Пэт с Пэт в их доме на берегу озера Вашингтон. Во–первых, я и не предполагал, что можно так много времени провести с ними. У меня была собственная кровать, вместе мы смотрели шоу Эда Салливана и Лоренса Уелка по телевизору тётушки Пэт. Однако, очень скоро, как только прошло первое возбуждение, меня охватила тоска. К тому же и Пэт, и Пэт не были в восторге от моего присутствия в их доме. Для моего возраста я был слишком самостоятелен и сводил их с ума. Через месяц они, запаковав вещи, уехали в Калифорнию, а я вернулся домой к началу нового учебного сезона 1956 года.

Дома не изменилось ничего. Так как почти все соседи были сыты по горло нашим семейством, то они снова вызвали чиновников соцдепартамента. Неделю спустя после моего приезда пара этих галстуков нарисовалось около нашего дома. Мы с Бастером играли на нашей лужайке, когда подъехал зелёный Шеврале и резко затормозил прямо рядом с нами. Можно было подумать, что это какие–то военные учения, но парни выскочившие из машины не были одеты в военную форму, на них были пиджаки и галстуки. Холодок пробежал по спине, я посмотрел на Бастера, он уже нёсся по направлению к нашему дому, я был не так скор, но мы успели захлопнуть дверь перед их самым носом и запереться на щеколду. Мы побежали в заднюю комнату и спрятались в шкафу. Как только прекратились удары в дверь, мы вылезли из шкафа и тихо прошли в гостиную, убедиться, что осада снята. От этого шкафа мы все были в царапинах. День ото дня мы приближались к тому моменту, как быть пойманными.

Наш почтовый ящик уже не вмещал уведомлений от разных городских служб. В конечном итоге отец уже не мог игнорировать их. Все вместе, мы отправились в контору, где нас встретила женщина, представившаяся как миссис Ламб, и сказала, что ей поручено рассмотреть наше дело. Оставив нас с Бастером в приёмной, отец скрылся в кабинете.

Миссис Ламб сказала, что она ничего не имеет против, чтобы Бастер оставался с отцом, так ему уже 14, в то время как обо мне она беспокоилась, потому что мне было восемь с половиной. Когда миссис Ламб сообщила, что они намереваются забрать меня, то на это отец ответил, что когда дети узнают, что она собирается с ними сделать, то они будут очень расстроены. Отец выглядел убитым и умолял её дать ему ещё один шанс, даже признался, что сам собирался отдать меня на некоторое время родственникам. Внимательно выслушав нашего отца, миссис Ламб пошла ему на встречу и взяла с него обещание устроить нашу жизнь. Она дала ему 24 часа, чтобы пристроить меня по его желанию.

Утром следующего дня у нас у всех троих из глаз текли слёзы, поскольку отец собирал мои вещи, упаковывая их в сумку. Его задача оказалась совсем несложной, у меня не так уж много было из одежды. Грустно осознавать, что всё принадлежащее тебе умещается в небольшую походную сумку. Я сидел с разбитым сердцем, готовый горло перегрызть тому, кто решил разделить нашу семью. Каждый день моей жизни мы были вместе, и вот теперь, этого больше не будет. Я буду один и полагаться мне предстоит только на себя одного. Мы втиснулись в грузовик и поехали в какой–то дом, расположенный не очень далеко от нашего.

Отец передал меня Урвилле и Артуру Вилерам, чёрной семейной паре, окончившим колледж, и с хорошей общественной репутацией. Там уже было четверо малышей, так что миссис Вилер встретила нас с распростёртыми объятиями. Она встретила нас на крыльце и одарила меня очаровательной улыбкой. А так я стоял и ревел, то она подошла ко мне и положив руку мне на плечо, произнесла:

— Всё будет хорошо, малыш.

Отец долго меня обнимал, приговаривая:

— Всё будет хорошо, сынок. Это твоя новая тётушка.

— Я тебя буду навещать, Леон, — произнёс брат, размазывая по щекам слёзы.

Я был безутешен, а они сели в машину и выехали на дорогу. Но я и сейчас не виню отца за те несчастья, которые нам пришлось пережить детьми. Где–то глубоко внутри он искренне любил меня и моего брата, но вино всегда одерживало победу. Когда чувствуешь, что труден путь, алкоголь не может стать другом, помогающим преодолеть его. И отец всё более и более погружался во тьму, ничего не делая, чтобы бросить пить, в тот день он окончательно променял одного из своих сыновей на бутылку.