Чтение онлайн

Перед отъездом в Сиэтл, брат открыл свой платяной шкаф, он не хотел видеть на мне вещи, купленные мною в Лос–Анжелесе. Он считал их слишком вызывающими для городской жизни. Заботиться о размере не приходилось, мы с братом фигурами были совершенно одинаковы, все его вещи на мне сидели прекрасно, будто сшитые специально для меня. У Джими было больше рубашек, чем в самом лучшем магазине.

— Откуда у тебя столько одежды? — удивился я.

— От моих подружек, но тут много вещей и Девон, и Кармен, — сказал Джими.

Весь шкаф был завален цветастыми и экстравагантными предметами женской одежды. Но вы ошибётесь, если подумаете, что я, надев на себя женскую, всю в цветах, блузу, стану похож на уличного проститута. Выудив из груды одну, я надел её и осмотрел себя в большом зеркале. Если Джими считает, что такая одежда самая свежая, значит она действительно мне к лицу.

Помню один вечер, думаю, прошло всего дня два, мы сидели в гостинице и решили отправиться в Whiskey a Go Go, проверить обстановку. Мы, Джими, я и Кармен, прыгнули в лимузин и поехали в Голливуд. Но весть, что Джими едет в город каким–то образом опередила нас. Представьте дикую толпу хиппи и вы приблизитесь к пониманию, какой хаос творился перед клубом. Наш лимузин уже отогнали на стоянку. Но к счастью, один коренастый парень, протиснувшись через запруженный вход, ножом врезался в толпу и выскочил прямо на нас.

— Ничего, поедем ко мне, — сказал он, обращаясь к нам.

После того, как он отпрыгнул от лимузина, брат повернулся ко мне.

— Это мой близкий друг, Эрик Бёрдон из Animals. Думаю, я угадаю, если скажу, что ты даже не знаешь, кто они такие, — сказал брат, смеясь.

Всё выглядело так, как если бы весь народ, населявший территорию перед клубом, двинулся за Эриком к его дому на Холмах. Когда мы прибыли, все близлежащие улицы были заставлены лимузинами и машинами на несколько кварталов вокруг. Подъезды к соседям были полностью заблокированы. Лимузин извергнул нас из своих недр и всем нам пришлось обходить склон, чтобы выйти к улице.

Когда, наконец, мы, Джими, я и Кармен, вошли в дом, то увидели около двадцати плейбоевских зайчиков. Всюду валялись скомканные пакетики из–под кокаина и не было ни одной гладкой поверхности, где нельзя было бы найти белый порошок. Я никого не знал и подумал, лучший способ смешаться с толпой, это кокаин. Прежде я никогда его не пробовал, но не было ничего в тот вечер, что могло бы меня удержать от прыжка. И поскольку, первая же белая дорожка оказалась прямо передо мной, я не стал терять времени даром. Джими и Кармен были уже у бассейна в самой гуще и я, направившись к ним, разделил со всеми судороги этого вечера.

Не поверите, меня трясло от желания, глазами я поедал всех этих дамочек вокруг меня. Я хотел тут же вернуться в гостиницу, но не с одной из них, у меня было желание забрать их всех.

Когда я, наконец, оторвался от белых холмиков, Джими у бассейна уже не было. Найдя его, я узнал, что ему пора и что он ждёт меня завтра у себя, в Бенедикт–Каньоне. После этого краткого перерыва в моей оргии, я вернулся в дом и продолжил начатое. Но так как я ни с кем не был знаком, то мне ничего не оставалось, как всё оставшееся время вдыхать белый порошок. К концу вечера, а точнее сказать ранним утром, я оказался до нелепости нагружен. Я вызвал своего шофёра и пока, стоя на крыльце, ждал его, меня сильно качнуло и мне пришлось подпереть собой дом, чтобы тот не упал. Когда я вернулся в гостиницу, было 3 часа утра, все цыпочки были ещё здесь и надеялись увидеть Джими. Не теряя время на разговоры, я подхватил одну из них и поднялся с ней в свой номер.

С расцветом хиппи, я убедился, что торговцы товаром оказались такими же настойчивыми, как и цыпочки. Они также искали нашего внимания, как и все остальные. Нам с Джими были доступны любые субстанции, будь то порошки или живые тела. Люди просто подходили к нам и совали нам в руку маленькие пакетики. Торговцы, однажды выяснив для себя, что парень, который всё время торчит в Whiskey или в Rainbow Room и похож на Джими, это его брат, стали постоянно околачиваться рядом со мной. И нет, чтобы узнать, что мне нужно, они совали мне образцы нового, что у них было на данный момент. Всё время я был так нагружен, как не был за всю мою жизнь. Алкоголь и наркотики составляли сюрреалистическую природу моего путешествия в Лос–Анжелес.

После долгих лет, проведённых в напряжённых гастролях, в Лос–Анжелесе мой брат, наконец–то, смог отдохнуть и насладиться жизнью. Всего несколько концертов в конце месяца и у Джими оказалось несколько недель свободных, чтобы распустить паруса и поймать ветер. Для нас стало правилом до раннего утра засиживаться в голливудских клубах и спать до обеда. Он был суперзвездой даже среди других суперзвёзд, везде в городе нас встречали по–королевски. Каждый видный делец шоу–бизнеса или музыкальной индустрии хотел встретиться с моим братом. По вечерам наши имена возглавляли списки приглашённых на приёмах у владельцев вилл с Холмов. Мы заправлялись обычным в таких случаях топливом: алкоголь, наркотики, разговоры. Джими постоянно знакомил меня с какими–то экстравагантными людьми с, в основном, сильным английским акцентом, встречаемых нами в шумных клубах или на огромных домашних приёмах. Позже Джими мне объяснял, что все эти люди из знаменитых групп, таких как Beatles, Rolling Stones, Steppenwolf, Doors или The Who. Оглядываясь назад, думаю, с уверенностью могу сказать, что брат меня познакомил тогда и с Ринго Старром, и с Полом МакКартни, и с Джерри Гарсией, и с Джимом Моррисоном, и с братьями Винтер, Джонни и Эдгаром, и с Джоном Кеем, и с Миком Джаггером. Тогда же я абсолютно не представлял, кто они такие и это истинная правда.

Глава 11. Продолжение мечты

Прошло чуть больше двух недель моего пребывания в Лос–Анжелесе, как я вдруг понял, что мне невозможно найти Джими. Я узнал, что он выписался из гостиницы, и никто не мог мне сказать ничего вразумительного, когда я позвонил ему домой на Бенедикт–Каньон. Когда же я встретил Майка, то он тоже ничего не мог сказать мне, кроме того, что Джими уехал в Сан–Диего на пару дней. У меня не было причин для беспокойства, чем себя занять в Голливуде. Не имея никаких известий от брата, я проводил все вечера, держа двор у зарезервированного за ним столика в Whiskey.

Его пара дней превратилась в неделю, прежде чем Джими позвонил мне в гостиницу и спросил, как дела. Он очень удивился, когда я спросил про поездку в Сан–Диего.

— Сан–Диего? — переспросил он. — Кто тебе сказал, что я там?

— Майк.

— Слушай, у меня был концерт на Гавайях и я говорил ему, чтобы он предупредил тебя.

Совершенно очевидно, что от одной мысли обо мне у Майка начинался зуд, он постоянно меня обманывал, желая разделить нас с братом. Он затеял грязную игру, и мне стоило бы лучше следить за ним. С первого дня, ещё в Сиэтле, в тот самый первый приезд Джими домой, мне не понравилось, в каком тоне Майк вместе с Джерри разговаривали с моим братом, и, уверен, они с удовольствием повтыкали бы иголки в тряпичную куклу с моим изображением. Наши отношения не улучшились с приездом в Лос–Анжелес. Может быть, в их глазах я и был 21–летним пацаном, но я уже много повидал таких на своём веку. И когда я замечаю, что кто–то собирается вести двойную игру, я не остаюсь в стороне. Ни зубилоподобный Джерри, ни этот сумасшедший Майк мне не нравились. Они контролировали каждый штрих во время шоу, они шагу не давали сделать моему брату без их ведома. И теперь, когда брат поднял меня на такую высоту рядом с собой, я просто обязан был их остановить.

Как–то однажды брат мне сказал:

— Всегда помни, Леон, если ничего не смешивать, музыки не получишь.

И вот, теперь, настало время "смешения", пора добавить немного специй в их пресный суп менеджмента. Они вцепились мёртвой хваткой в его финансы и почти невозможно было вырвать из их рук сколько–нибудь наличных денег. Джими был одним из самых популярных музыкантов всего мира, а ему выдавали на руки суточные в размере 50 долларов! Половину этих денег брат всегда великодушно отдавал мне. Видеть такую несправедливость было выше моих сил. Джими же, напротив, никогда не вмешивался в финансовую сторону вопроса. Брат вообще избегал конфронтации, его занимала всегда только его музыка. Ни материальная сторона, ни финансовая его не волновали. Я же носом чуял, что за его спиной что–то происходит и при любом удобном случае выражал своё недовольство администрацией. В ответ я слышал постоянно одно и то же: не хватает денег. Думаю, любимой отговоркой Майка были слова: "За всё надо платить." Но он лгал в открытую.

— Слушай, я только что видел, как ты взял в кассе 80 тысяч долларов, — сказал я однажды Майку. — Если брату понадобятся так трудно–заработанные им деньги, ты же отдашь ему их, не правда ли?

Да они писали на меня. Но я так просто не сдавался. Не сдавался и Джими и когда, однажды, я рассказал ему о своих опасениях, он крепко обнял меня. Несмотря на то, что в его команде было так много людей, его два музыканта, его роуди, его техники и рабочие сцены, его менеджеры, среди них не было ни одной родственной ему души. И лучше такого случая, чтобы поддержать его мне не могло представиться. Когда я был маленький, Джими всегда вставал на мою защиту и теперь здесь, в Лос–Анжелесе, моим долгом было отблагодарить его. Естественно, менеджмент какую–то часть денег всегда забирает себе, но Джими платил слишком высокую цену. В распоряжении моего брата всегда были лимузины, роскошные гостиничные номера, самолёты и виллы, но это всё было не его. И в конце каждого дня деньги за пользование этим отсчитывались из его кармана.