Чтение онлайн

На полпути к дому Руслан вспомнил кое о чем и сказал извозчику ехать в Эртелев переулок, чтобы обсудить с Фрезе одну идейку.

– Добрый день, Руслан Аркадьевич.

– Добрый день, Равиль. Петр Александрович у себя?

– Нет, уехал.

– Сегодня вернется?

– Да, обещал в скором времени.

– Спасибо. Я подожду его в кабинете.

Запасной ключ от кабинета у Руслана был.

Кузнечный мастер Равиль задумчиво смотрел вслед странной семейке.

"Интересно, зачем они нужны охранке? Никакого отношения к революционерам…"

– Эй, стой, ты куда?

– К господину Лазаревичу. Он просил, как только появится, чтобы я к нему подошел.

– Ну, смотри.

– Равиль…

– Мастер Шарафутдинов.

– Он просил поторопиться.

– Ладно иди. Только быстро.

– Юля, ты чего такая довольная? – Руслан оторвался от бумаг, на которых с увлечением набрасывал эскиз, и посмотрел на сидящую в кресле жену.

Юля только что не напевала.

Неприметный человек тенью прокрался по коридору и остановился у двери кабинета хозяина. Остановился, прислушался. Наклонился и приник ухом к замочной скважине.

– Руслан, ты хоть понял, что мы сегодня встретились с живой историей?

– С Репиным? Ну да, понял.

– Руслан! Ты бесчувственный рациональный тип! Это же РЕПИН!

– Репин, Репин… Юля, для меня это был просто пожилой человек. Он, конечно, великий, но это же не повод так им восторгаться. Уважать – да.

– Если бы ты встретил на улице… мм… Валуева, ты бы просто спросил у него "Привет, как дела?"

– Да вообще бы ничего не стал спрашивать. Уверен, назойливые приставалы ему давно надоели.

Юля вздохнула:

– И с этим человеком я живу… Вот найду пылкого, романтичного гусара…

– Ага, поручика Ржевского. Как ты его узнаешь, даже если вдруг встретишь?

– Да уж как-нибудь узна…

Юля заулыбалась, как девчонка, подготовившая хитрую пакость:

– А ты узнал журналиста, с которым мы разговаривали у Репина?

– Николай Эммануилович? – вспомнил Руслан, – А должен был?

– Руслан! Ты меня разочаровываешь. Даже я поняла, кто это! Вспомни его фамилию.

– Корнейчуков? Кажется, был такой писатель… Это он, что ли?

– Руслан, подумай, как следует. Кор-ней-чу-ков…

– …ский, – Лазаревич сообразил быстро и поднял ошарашенный взгляд на жену. Чуковский? Это был он? Что ж ты молчала?!

– А что, я должна была закричать: "Ой, Руслан, смотри, это же Корней Чуковский, который станет в будущем знаменитым детским писателем! Смотрите все!". Ты Репину меньше удивился, чем Чуковскому!

– Просто… – Руслан задумался, – Просто, наверное, Репин УЖЕ известен, и знает это и выглядит, как знаменитость. В нашем времени от всяческих знаменитостей протолкнуться невозможно, приобретаешь к ним некий иммунитет. А Чуковский… Просто мужик с усами, в сапогах, обычный человек. И тут узнаешь, что он прославится в будущем, и никто, кроме тебя, об этом не знает. Совсем другие ощущения.

"Корнейчуков. Журналист…". Человек у замочной скважины удовлетворенно выпрямился. И замер, насторожившись.

Шаги. Кто-то шел к кабинету, поднимаясь по лестнице.

Быстрым скользящим шагом человек пробежал по коридору и свернул на вторую лестницу.

"Надо возвращаться, пока Равиль не заметил…".

Помянутый Равиль как раз по лестнице и поднимался. Осторожно ступая, подошел к двери кабинета, протянул руку…

И, не открывая дверь, наклонился к замочной скважине, прислушиваясь.

– Кстати, почему он Корнейчуков?

– Руслан!

– Я не могу знать все.

– Он потом возьмет псевдоним от своей фамилии.

– Ну понятно…

Равиль бесшумно отошел от двери и спустился по лестнице. "Странно, очень странно…"

Через два дня Руслан, уже без Юли, которая прочесывала телефонную книгу в поисках новых пока неизвестных знаменитостей, сидел вместе с Фрезе в кабинете на фабрике.

– Я разговаривал с господином Пузыревым… вам знакомо это имя?

– Нет, – подумав, ответил Руслан.

– Странно. Либо он быстро прогорит, что мне представляется маловероятным… Либо вы плохо знаете собственную историю, господин из будущего.

– Скорее, второе.

– Пузырев строит автомобильную фабрику на Выборгской стороне, собирается выпускать "русские автомобили". Даже двигатели сам собирается строить. Вот я и попытался договориться о поставках части двигателей для нашего авто…

– И?

– Упирается. Не хочет он строить "русский автомобиль" вместе с "немцем". Не переживайте, разговор с ним еще не закончен…

Стук в дверь, в кабинет заглянул кузнечный мастер:

– Петр Александрович, к вам офицер.

– Спасибо, Равиль, можешь идти. Совсем запамятовал. У меня на сегодня несколько встреч, – Фрезе развернул веером визитные карточки, – две из них – просто любопытные, прослышавшие про ваш автомобиль, а вот Петр Иванович…

Короткий стук, в кабинет быстро вошел, практически ворвался, офицер с золотистыми погонами. Черные усы торчали в стороны острыми шильями, несколько надменный – или так показалось Руслану – буравили присутствующих.

– Добрый день, Петр Александрович.

– Добрый день, добрый день. Капитан Секретев, Петр Иванович…

Руслан мельклом глянул на погоны, но подсознательно ожидаемых четырех звездочек не увидел. Звездочек не было вообще, толь одинарный просвет.

"А, ну да, – вспомнил Руслан, который уже успел изучить знаки различия царской армии, – один просвет без звездочек, это как раз капитан. Четыре звезды – штабс-капитан. Вообще здешние погоны несколько непривычны для того, кто привык к погонам Советской Армии. Одна звезда, один просвет – прапорщик, который здесь является полноценным офицером, две звезды – подпоручик, три – поручик, четыре – штабс, потом идет капитан, с одним просветом без звезд, за ним подполковник – два просвета, три звезды, и полковник -два просвета без звезд. А майоров в царской армии не было. В смысле, нет. И не в царской, а в императорской. "Царская армия" – это уже потом, при большевиках, стало употребляться. Правильнее – императорская. Вообще-то, еще правильнее "имперская", это же не личная армия императора, а армия всего государства, сиречь, Российской империи… Но называется почему-то "императорская"…".