Чтение онлайн

После этого ни один агент еще очень долго не осмеливался критиковать действия руководства бюро.

После «Маленькой Богемии» Диллинджер убедился в том, что в настоящее время для него нет абсолютно безопасных мест, где можно укрыться. Несколько ночей они с Ван Митером провели в хижине с протекавшей крышей на окраине Ист-Чикаго. Потом им на помощь пришел Малыш Нельсон. [286] В понедельник 7 мая, через четыре дня после ограбления в Фостории, Нельсон устроил им покупку небольшого красного автофургона, «Форда-А». Такие грузовички обычно использовали владельцы продовольственных магазинов для перевозки товаров: крытый кузов с окнами с задней стороны и раздвижная дверь сбоку. Диллинджер задумал использовать эту машину как передвижное укрытие. Бандиты положили в кузов два матраса и спали там на них. Следующие несколько дней Диллинджер и Ван Митер провели в пути. Грузовичок кружил по проселочным дорогам Индианы, а его хозяева размышляли, что предпринять дальше. Больше всего Диллинджеру хотелось сделать наконец пластическую операцию, вопросами о которой он докучал Луису Пикетту уже долгое время.

Поздно ночью в среду 9 мая проголодавшиеся Диллинджер и Ban Митер остановились у дома Одри Расса в Форт-Уэйне. Если бы Пёрвис обратил внимание на наводку, которую дал начальник Расса неделю назад, бандитов могли бы там встретить агенты ФБР. Но этого не случилось. Разбуженный Расс открыл дверь, а его жена приготовила поесть. И Диллинджер, и Ван Митер показались хозяевам уставшими. Оба были одеты в плащи из грубой хлопчатобумажной ткани и поношенные кепки. Миссис Расс заметила, что Диллинджера все еще беспокоит рана: он с трудом поднимался по лестнице, хватаясь за ногу. Гости были неразговорчивы и уехали сразу после того, как поели.

На следующее утро Одри Расс снова пошел к своему начальнику. На этот раз они вместе позвонили в ФБР и, не скрывая своих имен, рассказали о втором посещении Диллинджера. Это была лучшая возможность для ареста бандитов после «Маленькой Богемии». У Пёрвиса не хватало людей, но он все же послал в дом Расса троих агентов. Если Диллинджер вернется, его будут ждать. [287]

На бензоколонке семейства Диллинджер на Ласалл-стрит этим весенним днем было тихо. Неподалеку маленький мальчик нарезал по грязи крути на велосипеде. В 15 часов 45 минут Фред Хэнкок обслуживал клиента. Вдруг он заметил незнакомца, стоявшего рядом с металлической бочкой с керосином в углу двора. Хэнкок его не узнал: небритый человек, одетый в рабочую спецовку и куртку без рукавов, на носу очки без оправы. Когда клиент отъехал, незнакомец подошел к окошку бензоколонки и постучал в стекло. Хэнкок посмотрел ему в глаза и вздрогнул: это был Диллинджер. Фэбээровец по фамилии Уайтсон, сидевший в машине, припаркованной на противоположной стороне улицы, тоже увидел незнакомца.

Диллинджер протянул Хэнкоку пакет. Там оказалось четыре свертка с деньгами, всего 1200 долларов мелкими купюрами. Из них 300 предназначалось отцу, 300 — матери Хэнкока, Одри, а самому Хэнкоку и Губерту — по 100. «Скажи отцу, — сказал Диллинджер, что если со мной что-то случится, то пусть отдаст остальные деньги Билли». Сразу после этого он ушел.

Уайтсон видел, как незнакомец пересек Ласалл-стрит и направился к Вашингтон-стрит. Агенту показалась знакомой ямочка на подбородке. Он вышел из машины и последовал за этим человеком. Тот шел быстро и уже, пройдя тридцать ярдов, сворачивал за угол Вашингтон-стрит. Когда Уайтсон добежал до угла, там никого не оказалось. Незнакомец исчез. Агент прошел по улице, вглядываясь в припаркованные машины. Никого. Немного погодя он вернулся к автомобилю, записал о случившемся в блокнот и забыл об этом человеке — бродяге, скорее всего. [288]

Легенда о Диллинджере росла. В середине мая, когда достоверных сведений о том, что его кто-то видел, не было уже три недели (с «Маленькой Богемии»), большинство американских газет ежедневно печатали истории об охоте на знаменитого бандита, а чикагские газеты публиковали по три-четыре репортажа в день. Если кто-то заявлял, что видел Диллинджера, это становилось поводом для статьи, даже если заявление было совершенно абсурдным.

«Мистер Диллинджер, — писал колумнист „Чикаго трибюн“ в момент высшего накала истерии, — вчера подбирал себе новые перчатки в магазине на Стейт-стрит в Чикаго, торговался по поводу 12-цилиндрового автомобиля в Спрингфилде (Иллинойс), покупал полдюжины галстуков ярких расцветок в Омахе (Небраска), приценивался к пригородному дому с верандой и пожимал руки старым друзьям в своем родном Морсвилле (Индиана), пил минеральную воду в аптеке Чарлстона (Южная Каролина), а также прогуливался по Бродвею в Нью-Йорке, помахивая тросточкой из ротанга. Кроме того, он покупал рыболовную удочку в магазине спортивных товаров в Монреале и давал ужин в отеле в Юкатане (Мексика). При всем этом, однако, мистер Диллинджер, похоже, склонен держаться в стороне от Лондона, Берлина, Москвы и Вены. Если же он все-таки посетил вчера эти города, то предпочел путешествовать [инкогнито]». [289] Журнал «Тайм» замечал: «Если Джон Диллинджер действительно побывал во всех тех местах, где его видели за последний месяц, то, значит, он прыгал через Центральные равнины Америки, как привидение безумного индейца». [290]

Большая часть прессы трактовала охоту на Диллинджера как остросюжетную авантюрную новеллу. В выпуске от 7 мая «Тайм» представил ее как настольную игру в антураже Среднего Запада — «Диллинджерландии». Возле Кроун-Пойнта было написано «Начало игры». Однако дальше «Тайм» сбивался с шутливого тона и характеризовал Диллинджера как американского антигероя. «Из маленьких пострелов вырастают большие головорезы, — писал журнал. — Когда Джону Диллинджеру было десять лет, он, как Том Сойер, был бедным мальчишкой из провинциального захолустья. Возможно, он иногда мечтал о том, что, когда вырастет, станет вторым Авраамом Линкольном или Джесси Джеймсом… но его жизнь превратилась в еще не написанную одиссею „Через Средний Запад с автоматом“». Тон этой и других статей предполагал, что Диллинджер — это безобидная бегающая кукушка, {76} которую преследует злополучный федеральный койот-неудачник.

Неудивительно, что это нравилось детям. Однажды бойскаута по имени Ричард Нефф пригласили к губернатору Индианы, и журналист спросил у мальчика, что тот думает о Диллинджере. «Я лично за него», — ответил скаут. Он заметил изумленный взгляд губернатора и поправился: «Ну… я имею в виду, что я всегда стою за слабых». [291]

Этот образ слабого и гонимого, утвердившийся благодаря многочисленным публикациям фотографий и интервью, данных в Кроун-Пойнте, тронул сердца американцев, считавших себя обиженными правительством. В Чикаго и Нью-Йорке посетители кинотеатров принимались аплодировать, когда на экране появлялось лицо Диллинджера. Журнал «Детектив» провел опрос среди владельцев кинотеатров, и оказалось, что Диллинджер вызывает больше аплодисментов, чем Рузвельт или Чарльз Линдберг. «По части популярности, — писал редактор журнала, — эти люди располагаются в следующем порядке: первым идет Диллинджер, потом президент Рузвельт, а затем полковник Линдберг. Следовательно, этот печально известный вор, головорез и хладнокровный убийца стал общенациональным героем нашего времени!»

Слава Диллинджера росла, и его имя неизбежно должно было стать объектом политических дебатов. Он уже был любимым персонажем лондонских таблоидов, а в Германии нацистская пропаганда приводила его имя в качестве аргумента за то, что преступников следует повсеместно стерилизовать. В Вашингтоне министр юстиции Гомер Каммингс использовал имя Диллинджера для проталкивания ряда антикриминальных законов, в том числе закона о том, что убийство федерального агента является федеральным преступлением (принятия такого закона Гувер добивался много лет). Законы прошли через палату представителей конгресса 5 мая, хотя некоторые сенаторы-республиканцы и продолжали критиковать ФБР. Давление на администрацию Рузвельта росло. Уилл Роджерс писал: «Похоже, демократы не выиграют осенние выборы, если Диллинджер не будет пойман».

Дело дошло до самого президента. Не упоминая имени Диллинджера, Рузвельт призвал радиослушателей к сотрудничеству с властями в целях искоренения бандитизма: «Укрепление правопорядка и уничтожение гангстеров не может проводиться эффективно, если значительная часть публики благоволит известным преступникам или аплодирует тем, кто пытается романтизировать преступления».

Каждый день приходили новые сообщения о том, что кто-то видел Диллинджера, и почти все они были ложными. Луис Пикетт 4 мая просто пошутил в интервью с репортером, и сразу после этого обрушилась лавина сообщений о том, что Диллинджер собрался уехать в Англию. Канадские, британские и американские власти обыскали десятки трансатлантических пароходов, и, конечно, никого не нашли. Каждое утро люди Пёрвиса отправлялись в очередной город проверить сообщение о том, что там находится Диллинджер, и каждый вечер возвращались к себе на девятнадцати этаж, вымотанные и мрачные. Двое агентов расследовали ограбление в Фостории, но так и не пришли к убеждению, что это было дело рук Диллинджера; его участие в этом преступлении ФБР подтвердило только через два месяца. Неизвестный сообщил, что Диллинджер получает кодированные послания с пиратской радиостанции, и агенты принялись за проверку. Потом подобных сообщений стало много, но ФБР так и не нашло никакой радиостанции.

Пёрвис возлагал самые большие надежды на засаду, оставленную в доме Одри Расса в Форт-Уэйне. Для агентов, которые там по очереди сменяли друг друга, пребывание в этом доме стало настоящим кошмаром. Сложности создавала миссис Расс с ее, как писал один из агентов, «неприятным и алчным характером». Джон Маклафлин в одном из докладов называет ее «безумной». Миссис Расс жаловалась: то фэбээровцы плюнули на пол в ее доме, то поцарапали ее рояль, то якобы стреляли через окно. Ей платили 2 доллара 50 центов в день за проживание, однако она в какой-то момент потребовала повысить плату до 3 долларов, и это требование было удовлетворено. «Ее главное желание, похоже, состояло в том, чтобы получить с агентов как можно больше денег и при этом давать им как можно меньше еды», — жаловался Маклафлин. День проходил за днем, но ни Ван Митер, ни Диллинджер не появлялись, и фэбээровцы заподозрили, что миссис Расс нарочно выдумала всю эту историю, чтобы привлечь богатых постояльцев из правительственной организации. [292]

В Морсвилле люди Эрла Коннелли держали ферму Диллинджеров под круглосуточным наблюдением, но никто уже не верил в то, что бандит скоро сюда вернется. Отчаявшийся Пёрвис разослал агентов допросить всех, кто когда-либо знал Диллинджера, в том числе и его напарника по преступлениям прошлого лета, несовершеннолетнего Уильяма Шоу, а также Мэри Лонгнейкер — девушку из Дейтона, у которой был с Диллинджером роман. Другие агенты отыскивали дружков детства Малыша Нельсона и бывших подружек Томми Кэррблла. Но ничего полезного у них узнать не удалось. В настоящий момент в руках Пёрвиса не было ни одной нити. Абсолютно ничего.