Чтение онлайн

В течение двух недель Диллинджер и Ван Митер разъезжали, ночуя в своем передвижном укрытии — красном фургоне. Если они хотели помыться или просто уставали от ночевок в грузовике, то останавливались в туристических кемпингах. Однажды они провели несколько ночей в коттедже в пригороде Кроун-Пойнта.

Путешествия на красном грузовике все еще продолжались, когда 19 мая Диллинджер возобновил утерянный было контакт с О'Лири. Помощник адвоката приехал в таверну на окраине Чикаго, а с наступлением темноты там появился и Диллинджер. О'Лири ехал за грузовиком, пока тот не остановился у обочины в пустынном месте. Диллинджер был болен. О'Лири показалось, что у него была температура около 104 градусов по Фаренгейту. {77} Помощник адвоката пересел в грузовик, и они некоторое время кружили по проселочным дорогам. Диллинджер вел машину и говорил, а Ван Митер сидел с автоматом в руках и посматривал в окна. Настроение Диллинджера было безрадостное. Ему требовался врач, но он не решался пойти ни к одному знакомому доктору. Он спросил о том, как дела у Билли Фрешетт. Суд по обвинению ее в укрывательстве преступника как Раз шел в Сент-Поле. Он спрашивал и о возможности сделать пластическую операцию, по-прежнему надеясь, что Пикетт может ему это устроить. Когда они вернулись к месту, где стояла машина О'Лири, он попросил помощника адвоката приехать завтра еще раз на это место с лекарствами и сиропом от кашля.

На следующую ночь О'Лири купил Диллинджеру сироп и пинту виски. И здоровье, и настроение бандита улучшились. А потом он и вовсе воспрянул духом, потому что О'Лири вручил ему записку от Билли, которая находилась в тюрьме в Сент-Поле. Как вспоминал О'Лири, в этом письме она умоляла Диллинджера не предпринимать попыток ее освободить. Если он рискнет — ее точно убьют. Она обещала обязательно вернуться к нему, после того как отбудет свой срок. Диллинджер передал О'Лири письмо к Билли, а также 600 долларов для Пикетта. О'Лири, расставшись с бандитом, открыл и прочел письмо. Диллинджер писал Билли о своей любви и снова предлагал спасти ее, он говорил, что хочет умереть в ее объятиях. [293]

В то время как вся Америка, замирая, следила за подвигами Диллинджера, на юго-западе шла другая охота. Фрэнк Хеймер неумолимо приближался к Бонни и Клайду. Если о Диллинджере газеты от Чикаго до Лондона писали как о международном феномене, брали интервью у психологов и социологов, чтобы узнать их мнения о нем, то Бонни и Клайда практически все журналисты на севере страны игнорировали. В Далласе их имена по-прежнему встречались на первых полосах газет, однако в чикагских и нью-йоркских изданиях сообщения о преступлениях этой пары занимали обычно пять-шесть строк. Воскресные выпуски газет в таких городах, как Питтсбург или Буффало, давали большие статьи о Диллинджере, а где-нибудь сбоку — небольшие врезки о Клайде или Красавчике Флойде: и того и другого воспринимали как второстепенных преступников, грабителей бензоколонок, воюющих с деревенскими шерифами. О Бонни вообще редко упоминали, ее слава оказалась посмертной. Никто, даже из числа «врагов общества», не питал к Бонни и Клайду уважения.

Газеты, по существу, отражали приоритеты правоохранительных органов. Гувер пару раз отправлял своих агентов проверить сведения о появлении в определенных местах Бонни и Клайда, но он никогда не относился к этому делу серьезно. На ловлю Диллинджера были мобилизованы все отделения ФБР, а эта пара удостоилась внимания четырех полицейских. [294]

И преследователи, и преследуемые не стояли на месте. В начале апреля, убив трех полицейских в течение пяти дней, Клайд, Бонни и Генри Мэтвин бежали на север, в Канзас, а потом вернулись обратно в Техас — встретиться со своими родственниками. Они приехали в Уичито-Фолс и отправили Мэтвина договориться о встрече. Мэтвин сел в поезд, идущий в Даллас. Его попутчиками оказались двое техасских рейнджеров, которые без конца болтали о Бонни и Клайде. Прибыв на место, Мэтвин явился в отель «Сангер», чтобы поговорить с сестрой Клайда Нелл, работавшей там в магазине. Это была та самая гостиница, где останавливался Хеймер, когда бывал в Далласе. Мэтвин не нашел там Нелл и отправился домой к Паркерам. Те собрали родственников и поехали к назначенному месту встречи возле города Маунт-Плезант.

Они расположились на одеялах, постеленных на скрытой от посторонних глаз лужайке. И Паркеры, и Бэрроу изо всех сил старались убедить Клайда и Бонни покинуть страну. «Если не хотите попасться, — говорила миссис Паркер, — то бегите в Мексику. Мчитесь стрелой к границе». Клайд возразил, что если они убегут в Мексику, то уже никогда не увидят своих родных. «А видеть вас — это единственная радость в жизни, которая у нас с Бонни осталась, — сказал он. — Кроме друг друга и вас, нам не для кого теперь жить. Куда бы мы ни приехали, мы не можем встретиться со знакомыми. И ничего не поделаешь: чтобы покончить со всем этим, можно только умереть. Мы держимся поближе к дому и приезжаем, пока живы».

Затем Клайд рассказал о своем плане. Когда они были у Мэтвинов в Луизиане, то видели там дом, который можно купить. Бонни хотела бы отремонтировать его, заделать крышу, повесить кружевные занавески. А когда они там устроятся, родственники будут приезжать в гости. Миссис Паркер в ответ покачала головой: понятно, чем это все закончится. Однако серьезный разговор скоро всем надоел. Оставшуюся часть вечера Клайд провел, рассматривая карикатуры в далласских газетах и смеясь.

Из Далласа пара вернулась на север. Деньги заканчивались, и Клайд отправился в свои излюбленные охотничьи угодья — в Айову. Он собирался приискать там банк. В понедельник 16 апреля Клайд и Генри Мэтвин ограбили отделение Первого Национального банка в Стюарте (Айова) — городе, расположенном в пяти милях к западу от Декстера (того самого места, где в июле прошлого года был смертельно ранен Бак). Из Айовы Клайд поехал на юг и в Джоплине подобрал Джо Палмера, который прятался там все время после перестрелки, происшедшей в пасхальное воскресенье. Из Джоплина они двинулись дальше на юг — в Луизиану, где Бонни и Клайд намеревались отдохнуть в доме родителей Мэтвина. Однако у Айви Мэтвина (к тому времени он уже несколько раз встречался с шерифом Хендерсоном Джорданом) были другие планы. Он смертельно боялся Клайда и предложил парочке пожить где-нибудь в другом месте.

Поддавшись уговорам Мэтвинов, Бонни и Клайд поселились в том самом доме, о котором рассказывали своим родителям: заброшенное жилище в десяти милях к югу от городка Гибсланд. Местные жители называли его «домом Джона Коула» — по имени последнего владельца. Этот человек, его жена и две дочери умерли там от туберкулеза четыре года назад. Некрашеный дом в четыре комнаты стоял в конце проселочной дороги в сосновом лесу. На каждую сторону выходило по две комнаты, а между ними было что-то вроде внутреннего дворика. Сохранилась и кое-какая мебель. Крыша была железная, но во время дождя она протекала. Домом никто не занимался после смерти семейства Коул, но для Бонни и Клайда это был их первый дом, и он казался им райским жилищем.

На каких основаниях они там поселились, не совсем ясно. Клайд объявил своим родным, что арендовал или даже купил дом у родственников Коула. Однако местный краевед Кэрролл Рич считает, что Бонни и Клайд въехали туда без всякого разрешения владельцев. Как рассказывал Ричу много лет спустя сын Коула, Отис, он посетил дом, когда ему сказали, что там кто-то незаконно поселился. Он пришел туда пешком и увидел во дворе пьяного Айви Мэтвина. Было видно, что в доме ходят еще двое. Мэтвин спросил, у кого из бутлегеров можно достать еще виски, на что Отис Коул ответил: «Я этой дурью не занимаюсь» — и отправился домой. Никаких вопросов он не задавал. [295]

Вскоре, однако, по округе прошел слух: в брошенном доме поселились не кто иные, как Бонни и Клайд. Кэрролл Рич, сам уроженец округа Бьенвилл, оставил красочные воспоминания о том, как эти слухи распространялись среди жителей лесного края. В передававшихся из уст в уста историях о Бонни и Клайде не было никакой романтики, ничего про свободных людей или бунтарей, ничего трогательного и волнующего. Для местных жителей эти люди были убийцами, современными чудовищами, чей приезд предвещал только смерть. Вот что вспоминал Рич: «Деревенские ребятишки дрожали, слушая рассказы стариков о тех людях, которые приехали в их сосновые леса. По вечерам семьи собирались во дворах, смотрели на кукурузные поля… и гадали, чьи это фары движутся среди деревьев. Иногда вечером в пятницу приходили в гости двоюродные братья, и тогда детям приходилось спать впятером на одной кровати. Старшие дети по ночам рассказывали истории о том, как Бонни и Клайд убивали полицейских выстрелом в лицо, или о том, как связанные шерифы, обливаясь кровью, молили о пощаде. Эти истории выдумывались для того, чтобы малыши хныкали от страха и наконец, усталые, забывались тяжелым сном». [296]

Если Клайд и знал, что о его приезде прослышали местные жители, то он, во всяком случае, не выказал никаких признаков беспокойства. В те годы округ Бьенвилл все еще жил как бы в XIX столетии. В деревнях люди еле-еле сводили концы с концами, надрываясь на фермах или перевозя бревна на ветхих разваливающихся грузовичках. Почти ни у кого не было ни телефонов, ни водопровода. Не было ни кинотеатров, ни газет, многие не умели читать.

Дождливой весной 1934 года рассказы про Бонни и Клайда распространялись, как утренний туман, поднимавшийся с болот. Люди шепотом передавали друг другу, что парочку видели в магазине Сэйлеса на перекрестке дорог. Бонни и Клайд покупали сыр, крекеры и холодную кока-колу. А потом какой-то человек в солнцезащитных очках приехал на большом «понтиаке», остановился возле фермы и спросил, нельзя ли здесь купить курицу, — никто не сомневался, что это был Клайд. Один фермер клялся, что видел Бонни и Клайда, лежавших на стеганом одеяле под соснами, совсем голых, и их тела ритмично двигались. Возможно, все эти истории были выдумками, а может, и нет. Однако никто не обратился в полицию: никому не хотелось быть убитым в собственной постели.

Весенняя идиллия Бонни и Клайда длилась недолго. Деньги заканчивались, и в пятницу 27 апреля они снова пустились в путь. [297] После остановки в Мемфисе Клайд направился на север, пересек Арканзас и Миссури и въехал в Канзас. В субботу во второй половине дня они достигли города Топик, где принялись ездить по улицам, высматривая машину, о которой мечтал Клайд. Скоростной желто-коричневый «Форд V-8 дилакс» обнаружился у дома № 2107 по Гейбл-стрит. Бонни и Клайд угнали этот автомобиль и направились в Северо-Западную Айову. Они долго ехали вдоль зеленеющих полей, выбирая банк, чтобы его ограбить. Ограбление произошло 3 мая. Клайд взял с собой на дело Мэтвина и Палмера, а Бонни осталась в машине. Однако улов оказался мизерным: всего около 700 долларов.