Чтение онлайн

В воскресенье 1 июля Анна Сейдж въехала в квартиру на Халстед-авеню, следом за ней там поселилась Полли Гамильтон, а через три дня к ним присоединился Диллинджер. Хозяйка дала ему два ключа — от комнаты и от кладовки, куда он поместил оружие и бронежилет. Диллинджер обернул ключи резиновым бинтом и носил их в кармане. В тот день, когда он въехал в квартиру, Полли позвонила своему начальнику в кафе «Эс-энд-Эс» и сказала, что попала в аварию и не сможет несколько дней ходить на работу. Затем она взяла отпуск на три недели и все время проводила с Диллинджером.

Бандит оказался очень милым постояльцем. На вопросы о еде Диллинджер отвечал женщинам, что он, в конце концов, всего лишь сельский паренек из Индианы, и они скоро пристрастились к его излюбленному меню: пресным лепешкам с куриной подливкой, бифштексам, клубнике и иногда лягушачьим лапкам. После ужина Диллинджер, как и во времена, когда он жил с Билли, надевал фартук и мыл посуду. Когда было нечем заняться, играл в карты с Анной и ее сыном Стивом — обычно в пинокл. Несколько раз они с Полли садились играть пара на пару против Стива и его подруги. Ходили вчетвером в кинотеатр «Гренада» на фильм «Вива Вилла» с Уоллесом Бири и в «Марбро» на фильм «Ты говоришь мне» с Уильямом Клодом Филдсом. Стив Чиолек считал «Джимми» отличным парнем.

Впервые за последние несколько месяцев Диллинджер отдохнул. Ему нравился этот район. Он купил новую белую рубашку в магазине Уорда Митчелла, сделал несколько ставок в букмекерской конторе, которая находилась в помещении над кинотеатром «Биограф», и подстригся в парикмахерской в том же здании. Много позже газета «Чикаго дейли ньюс» выяснила, насколько Диллинджер чувствовал себя уверенно: он четыре раза заходил в дом, где располагалось чикагское сыскное бюро. Полли хотела получить новое место официантки, и ее будущий работодатель требовал медицинскую справку. Медосмотр проводился в том же доме, что и сыскное бюро. Диллинджер четыре раза ждал свою подругу на тринадцатом этаже, а двумя этажами ниже чикагская полиция занималась его Розыском.

Привыкая к новому образу жизни, Диллинджер тем не менее не порывал связей с О'Лири и Ван Митером. Вечером во вторник 10 июля Диллинджер и Ван Митер взяли своих подружек и отправились на Всемирную выставку, где долго бродили в толпе на берегу озера. Через два дня Диллинджер встретился с О'Лири, и они вдвоем отправились в южные пригороды, где возле некоей закусочной их поджидал Ван Митер. Двое бандитов поговорили полчаса в машине Ван Митера, а потом вернулись к О'Лири. Этот последний слышал, как Ван Митер жаловался на Нельсона. По всей видимости, несогласия возникли по вопросу о том, как распорядиться какими-то ценными бумагами.

— Я говорил об этом с Джимми, — рассказывал Ван Митер, — и сказал, что не собираюсь платить ему двадцать пять сотен баксов. Пошел он к чертовой матери!

— Он на тебя тоже всегда жалуется, — сказал Диллинджер.

— У нас получился тяжелый разговор. Я думал, мы сейчас достанем пушки и начнем палить друг в друга.

— Плюнь на это, Ван, — посоветовал Диллинджер. — С Нельсоном все равно покончено. Он больше не в нашей команде.

— Вот это правильно, — ответил Ван Митер. Уходя, он напомнил Диллинджеру: — Не забудь про «суп».

По дороге в Чикаго Диллинджер рассказал О'Лири о деле, которое они задумали. Речь шла об ограблении поезда. Это было предложение приятеля Нельсона, Джимми Мюррея, который десять лет назад разработал план, осуществленный братьями Ньютон в Раундауте. Мюррей клялся, что поезд, который предстоит ограбить, тоже будет перевозить миллионы. «Это будет самое громкое дело в мире! — восклицал Диллинджер. — И сделаем его мы с Ваном. Больше никого не возьмем. Мы сами этот поезд нашли, мы за ним неделями следили, все остановки его знаем. Нужен только „суп“ — нитроглицерин, чтобы взорвать дверь в почтовом вагоне. Мы даже знаем, сколько там будет денег, а их там будет до черта. Нам хватит до конца жизни. А как только покончим с этим, валим из страны».

Скаредность Ван Митера заставила Диллинджера через два дня, в субботу 14 июля, еще раз встретиться с О'Лири. Ассистент хирурга Гарольд Кэссиди добивался платы за лечение раны, полученной Ван Митером в Саут-Бенде. Диллинджер, О'Лири и Кэссиди встретились во второй половине дня на углу Кедзи и Норт-авеню. Диллинджер отдал врачу 500 долларов, сказав, что это от Ван Митера. Скорее всего, он отдал свои деньги. Таким образом он хотел разрядить напряжение: ему было совсем не нужно, чтобы кто-то рядом остался недоволен.

Воскресенье Диллинджер провел с Полли Гамильтон. Во время прогулки она с подругой отлучилась — поехала покататься на велосипедах, а он несколько часов наблюдал за тем, как Стив Чиолек играет в софтбол. Вернувшись, Полли увидела, что Диллинджер угощает пивом обе команды. Он, похоже, совсем ничего не боялся. К ночи они вернулись в квартиру на Холстед-авеню. А на следующее утро Диллинджер прочел в газетах о страшной перестрелке на северо-западе города. Это было дело рук Нельсона.

Этой ночью Нельсон устроил сходку «своей собственной» банды на лесной дороге в отдаленных северных пригородах. Первыми приехали Джонни Чейз и Фацо Негри, потом Джек Перкинс. Они потушили фары своих черных «фордов» и вышли поговорить. Хелен оставалась в машине и при свете фонарика читала журнал.

Бандиты увлеклись разговором и не услышали, как около двух часов ночи рядом с ними оказались двое патрульных — Фред Макалистер и Гилберт Кросс. Полицейские проезжали мимо, направляясь домой после долгого рабочего дня. Макалистер заметил в лесу машины с потушенными огнями и решил узнать, в чем дело. Он свернул на отрезок проселочной дороги, остановился и вышел. Он увидел четырех мужчин.

— Что случилось? — спросил Макалистер.

— Ничего не случилось, — ответил кто-то из них.

Вслед за этими словами раздалась автоматная очередь, по всей видимости из автомата Нельсона. Макалистер получил рану в плечо и упал, пули полетели в полицейскую машину. Шесть из них попали в Кросса. Он сумел открыть дверцу и скатился в канаву. Неизвестные сели в «форды» и уехали, бросив истекающих кровью полицейских на произвол судьбы. Макалистер расстрелял вслед отъезжавшим машинам всю обойму своего пистолета. У него хватило сил довезти товарища до больницы. Они оба выжили. [351]

На следующее утро эта перестрелка попала на первые полосы чикагских газет. Журналисты предполагали, что это дело рук Диллинджера. ФБР послало агента Артура Маклохона в больницу Де-Плейнса, чтобы опросить раненых полицейских. Он показал им фотографии Хелен Джиллис и Микки Конфорти, но полицейские их никогда не видели. В полиции Маклохона стали уверять, что стреляли бутлегеры, охранявшие незаконный алкогольный завод на 2000 галлонов, — он был обнаружен в двухстах пятидесяти ярдах от места перестрелки. Поговорив с несколькими полицейскими, Маклохон написал Коули: «Все они абсолютно уверены, что банда Диллинджера не имеет отношения к этому делу». [352]