Чтение онлайн

Управляющего Лео Ольсона и четырех кассиров поставили на боковые подножки автомобиля. С крыш раздалось несколько выстрелов. Машина тронулась, и в этот момент пуля полицейского попала в радиатор. Из капота повалил пар. «Паккард» остановился, заложники спрыгнули с подножек. Одна кассирша убежала. «А ну встать обратно!» — рявкнул кто-то из грабителей. Заложники подчинились. Машина медленно двинулась по улицам, направляясь к южному выезду из города, — сразу за ним начинались подернутые инеем поля. Когда они выехали на шоссе № 77, Диллинджер приказал кидать позади машины на дорогу кровельные гвозди: двигатель «паккарда» кашлял и шипел, и бандит понимал, что их вскоре нагонят полицейские. Через несколько миль двигатель заглох окончательно. Грабители выскочили из машины и перегородили дорогу приближающемуся «доджу». Машина была захвачена, а перепуганного водителя отпустили — он кинулся бежать в поля. Бандиты велели заложникам стоять на дороге, а сами принялись перетаскивать в «додж» канистры с бензином.

Как раз в это время шериф Мэлвин Селлс, пустившийся в погоню вместе с тремя полицейскими, увидел на шоссе две машины. Селлс остановился в ста ярдах от них: он не хотел подвергать опасности заложников. Один из бандитов — скорее всего, Нельсон — дал очередь в сторону полицейских. Диллинджер схватил Нельсона в охапку и затолкал в машину.

Грабители двинулись дальше на юг. Много лет спустя шериф Селлс клялся, что гнался за ними целых два часа и потерял их из виду уже где-то в Айове. На самом же деле, как сообщали на следующее утро газеты, шериф и еще две машины преследователей повернули назад сразу после того, как налетчики открыли огонь. В последний раз машину бандитов видели в Юго-Западной Миннесоте, она направлялась в Сент-Пол. Местные шерифы преследовали ее, но не догнали. [190]

Заголовок на первой странице газеты «Дейли Аргус-лидер» из Су-Фолса, вышедшей тем же вечером, гласил: «Это Диллинджер?» Несколько свидетелей, среди них и управляющий банком, уверяли, что это был именно он. Однако им никто не верил, в том числе и ФБР. Сама мысль о том, что Диллинджер может нанести удар в трех штатах от Кроун-Пойнта и всего через три дня после побега, казалась абсурдной. Агент ФБР из Сент-Пола прибыл в Су-Фолс на следующий день после ограбления, но расследование не принесло ощутимых результатов.

Банда вернулась в свою берлогу в Твин-Ситиз и пересчитала добычу. Всего им досталось 46 тысяч долларов, то есть около 8000 на каждого. Что думал Диллинджер о ярко проявившейся в деле психопатии Нельсона, мы не знаем, но события этого дня ясно показали, что у двух главарей были серьезные расхождения. Однако, что бы Диллинджер ни думал, он нуждался в союзе с Нельсоном. Он должен был оплачивать свои счета, платить Пикетту, платить адвокатам, которые защищали Пита Пирпонта, Чарльза Мэкли и остальных членов его прежней банды. Они обвинялись в убийстве шерифа Джесса Сарбера, и на следующей неделе в Лиме (Огайо) начинался суд. Деньги были нужны Диллинджеру в большом количестве и немедленно.

Дело Джона Диллинджера станет самым важным в истории ФБР. Оно в большей степени, чем какое-либо другое, оправдывало идею администрации Рузвельта о необходимости федеральной полиции. Обычно историки подчеркивают, что Гувер, понимая это, с жаром принялся за преследование Диллинджера. Однако, как показывают архивные материалы, на самом деле директор ФБР смотрел на это дело как на трясину, в которой можно легко завязнуть, и долго не соглашался за него браться.

После убийства шерифа Сарбера губернатор Индианы напрямую обратился к ФБР с призывом заняться расследованием, но Гувер проигнорировал этот призыв. Когда министр юстиции указал ему на необходимость взяться за дело Диллинджера, он разослал главам отделений в Чикаго, Детройте и Цинциннати приказания «оказывать всю возможную помощь» полиции, и эта помощь ограничилась несколькими интервью для газет. Мэлвин Пёрвис и другие начальники отделений съездили на пару заседаний с участием местных властей, но только для того, чтобы быть в курсе событий. Предпринимать решительные действия Гувер явно не хотел.

Гувер не проявил желания заняться охотой на Диллинджера и после его побега из Кроун-Пойнта. Дела о бойне в Канзас-Сити и о похищении Бремера все еще оставались нераскрытыми, и ими занимались десятки агентов: только в Чикаго дело Бремера расследовало 14 человек.

В субботу Пёрвис съездил в Кроун-Пойнт, чтобы познакомиться с ситуацией на месте, но, когда газетчики призвали бюро направить усилия на поимку Диллинджера, его представители только недоуменно пожимали плечами: «[Репортеры] интересовались, почему мы так мало занимаемся этим [побегом], — писал Гуверу в докладной записке его заместитель, — и я сообщил им, что Диллинджер не был арестован по федеральному делу». [191]

Однако, когда в понедельник выяснилось, что имя Диллинджера заполонило все центральные газеты, Гувер позвонил Пёрвису. Он не то чтобы приказал своему подчиненному немедленно заняться Диллинджером, а, как показывают записи, скорее пытался оценить шансы на успех в том случае, если бюро примется за этого бандита. Среди прочего Гувер спросил Пёрвиса, есть ли у его осведомителей информация, которая может привести к аресту Диллинджера. Как отметил Гувер на следующий день, ответ Пёрвиса был неутешительным. «После нашего вчерашнего разговора, — писал Гувер Пёрвису, — я понял, что у вас практически нет осведомителей в преступной среде или каких-то иных связей, к которым ваш офис может прибегнуть в случае крайней необходимости… это меня несколько беспокоит». [192]

Здесь было о чем беспокоиться. Пёрвис не только не имел осведомителей, способных добыть информацию, но и вряд ли знал, что делать дальше, если бы такая информация появилась. Увы, те вопросы, которые Пёрвис посылал в центральный офис ФБР, показывают, что он был никудышным следователем. Он считал необходимым начать прослушивать телефоны подозреваемых, но не был уверен, разрешается ли это делать в штате Иллинойс. Он дважды звонил начальнику следственной части ФБР Сэму Коули и спрашивал, должен ли он привлекать чикагскую полицию, если хочет устроить облаву. Коули подтвердил: этого требует закон. Гувер саркастически заметил, что Пёрвису нужен полицейский эскорт, чтобы приобрести уверенность в себе. «Без ребят с медными пуговицами Пёрвис и шагу ступить не может», — нацарапал Гувер на докладной Коули в среду. [193]

Пёрвиса явно задела за живое критика Гувера, и потому он нанял платного осведомителя — человека, который уже работал на него ранее, — за 5 долларов в день и во вторник вечером совместно с чикагской полицией предпринял попытку задержать подозреваемых. Они вломились в квартиру, где, по указанию осведомителя, проживала некто Энн Бейкер, якобы приютившая у себя Диллинджера после побега. Однако в указанном месте не оказалось никого с фамилией Бейкер. Только на следующее утро Пёрвис понял, что отправился по неверному адресу.

Лавина газетных сенсаций заставила Гувера приступить к действиям. В среду, 7 марта, на следующий день после ограбления в Су-Фолсе, он разослал телеграммы во все отделения ФБР, приказывая их руководителям «обратить первостепенное и пристальное внимание» на дело Диллинджера. Единственным поводом к вмешательству ФБР в это дело было то, что Диллинджер после побега угнал машину и пересек на ней границу штата Иллинойс, — преступление, предусмотренное федеральным законом Дайера. {68} Это был, конечно, не более чем крошечный фиговый листочек. Гувера заставило вмешаться в расследование его собственное честолюбие: если бы ФБР не приняло участие в преследовании самого опасного преступника в стране, то у людей возник бы вопрос: а для чего вообще существует это бюро?

Поскольку не имелось никаких сведений о том, что Диллинджер покинул Чикаго, гуверовская директива была адресована прежде всего блестящему Пёрвису. Не зная, с чего начать, начальник отделения ФБР обратился за советом к руководителю группы, занимавшейся делом Диллинджера в чикагском полицейском управлении, Джону Стиджу. Однако тот «не выразил желания предоставить какую-либо информацию относительно своей деятельности никому, в том числе и другой полицейской силе», — как писал Пёрвис Гуверу. [194] Поэтому Пёрвис начал с нуля: он снял пятерых агентов с расследования дела Бремера и приказал им заняться Диллинджером. Трудно сказать, чем оказалась обусловлена их неудача в последующие недели — двойственным отношением бюро к этому делу или же некомпетентностью Пёрвиса. Агенты отправились в тюрьму Кроун-Пойнта и записали показания всех, кто имел отношение к делу. Затем они посетили тюрьму в Мичиган-Сити и побеседовали с бывшим сообщником Диллинджера Эдом Шоузом, и тот впервые назвал им имя Билли Фрешетт. В течение последующих десяти дней, когда отовсюду — от Лос-Анджелеса до Сиэтла — поступали сведения о появлениях Диллинджера, люди Пёрвиса изучали связи Билли Фрешетт и выясняли, чем занимались родственники тех сообщников Диллинджера, которые уже сидели в тюрьме. Результат этой работы был нулевым.