Чтение онлайн

Слезоточивый газ валил клубами, а вскоре его стало еще больше: служащий банка по имени Том Баркли, находившийся на галерее второго этажа, швырнул вниз еще один баллон. Газ поднялся уже до галереи. В этот момент девушка, работавшая на банковском коммутаторе, Маргарет Джонсон, подкралась на коленях к окну и распахнула его. Она выглянула вниз и увидела какого-то человечка в верблюжьем пальто, который неподвижно стоял в переулке. «Эй, ты! — крикнула Маргарет. — Ты что, не слышишь, что банк грабят! Беги за помощью!» Человечек обернулся. «Вы это мне говорите, леди?» — откликнулся он. Это был Нельсон.

В банке у всех першило в горле, все кашляли. Дым был таким плотным, что почти ничего не было видно. Грин и Ван Митер ходили между лежащими на полу служащими и следили, чтобы никто не попытался бежать.

Гамильтон тем временем оставил в покое охранника и схватил заместителя главного кассира — 59-летнего Гарри Фишера. Не выпуская из рук белый холщовый мешок с деньгами, которые он набрал в кассах, Гамильтон приставил пистолет к спине Фишера и подтолкнул его к двери, ведущей в хранилище. Фишер был сильно напутан, но при этом не забывал, что в хранилище лежит не менее 200 тысяч долларов наличными. Ему совсем не хотелось отдавать их бандитам. «Пока я шел туда [к хранилищу], я думал только о том, как бы сделать так, чтобы не отдать ему все эти деньги, — рассказывал Фишер журналистам в 1942 году. [198] — Я, должно быть, шел очень медленно, поскольку он пнул меня ботинком, чтобы я поторапливался».

Они подошли к решетке, за которой было хранилище. В этот момент Фишер придумал, что делать. Он достал ключ из кармана, отпер решетку, а затем сунул в дверной проем мешочек с мелкими монетами, чтобы она не закрылась, и прошел внутрь. Гамильтон схватил мешочек, и решетка захлопнулась — на что и рассчитывал Фишер. Теперь их разделяла решетка: Гамильтон держал Фишера на мушке, просунув автомат сквозь прутья. Фишер подошел к двери в хранилище. Она была открыта, но Гамильтон этого, конечно, не мог знать. Фишер набрал комбинацию цифр на кодовом замке и тем закрыл дверь. Он вытер слезы с глаз и повернулся к Гамильтону:

— Ничего не вижу, не могу набрать номер. [199]

— А ну живо открывай эту чертову дверь! — взревел Гамильтон.

Фишер возился с кодовым замком, а Гамильтон вытирал слезы. Наконец огромная дверь отворилась. Фишер сделал шаг назад и сказал: «Решетку мне теперь никак не открыть». Гамильтон велел ему передавать мешки с деньгами через прутья. Фишер, стараясь двигаться как можно медленнее, прошел в хранилище, набрал там побольше мешков с купюрами по одному доллару и с трудом потащил их к решетке. Там он стал передавать их по одному в руки Гамильтону. «Если ты не поторопишься, я тебя пристрелю!» — пригрозил бандит.

Пока хитроумный Гарри Фишер тянул время, на улице собралась большая толпа. Услышав выстрелы, люди выходили из своих домов и магазинов и устремлялись к главной площади. Некоторое время они принимали происходящее за шутку, раздавался смех. Видя, что на площади расположился оператор с камерой на треноге, они решили, что снимается кино. «Здорово, Хэнк!» — громко кричал кто-то, увидев в толпе знакомого. [200]

Диллинджер стоял на тротуаре у входа в банк и улыбался; вся толпа была у него под прицелом. В это время Ван Митер вывел из здания банка десятерых заложников. Бандиты выстроили их как живую стену перед входной дверью. После этого Диллинджер зашел в здание, чтобы посмотреть, почему там так долго возятся. «Еще три минуты!» — крикнул ему Гамильтон.

Тогда Диллинджер приказал выходить наружу еще нескольким служащим банка. После случая в Ист-Чикаго он стал осторожнее и не хотел рисковать. Стенографистке банка Лидии Кросби он велел приблизиться вплотную к нему и двигаться вместе с ним. Когда они вышли на улицу, Диллинджер построил новых заложников рядом с теми, кто уже стоял с поднятыми руками. Теперь вход заслоняли человек пятнадцать, однако и этого бандитам показалось мало: Ван Митер сбегал в соседний обувной магазин и, пригнав оттуда шестерых продавцов, поставил их в один ряд с заложниками из банка.

Вдруг справа от них раздались выстрелы. Стрелял Нельсон. Он выпустил очередь в зашедшего в переулок журналиста из местной «Мейсон-Сити глоуб газетт». Репортер укрылся в книжном магазине Йелланда и Хейнса. Вслед за ним в переулке, который контролировал Нельсон, показалась машина — большой «гудзон». «Назад!» — крикнул Нельсон водителю и тут же выстрелил. Пули попали в радиатор. Машина остановилась со скрежетом тормозов, а затем сразу дала задний ход и пронеслась по главной площади, едва не сбив кого-то из зевак. В толпе зашелся плачем испуганный ребенок.

Нельсон угрожающе поводил дулом автомата по сторонам, ожидая появления полиции. Несколько очевидцев утверждали впоследствии, что он при этом хохотал. Он дал очередь сначала по припаркованным в переулке автомобилям, а потом по окнам второго этажа в магазине скобяных товаров. Людям, видевшим его в этот момент, казалось, что перед ними сумасшедший.

Вдруг в переулке показался человек с портфелем — это был Р. Л. Джеймс, секретарь местного школьного совета. {71} Он понятия не имел о том, что грабят банк. «А ну стой!» — крикнул ему Нельсон. Джеймс был глуховат и не услышал его слов. Он продолжал идти по переулку. Нельсон выстрелил и попал ему в ногу. Джеймс упал на тротуар, из раны текла кровь. Нельсон подошел к нему, выхватил портфель и заглянул в него.

— Я думал, что ты коп, мать твою! — выругался он.

— Я не полицейский, — сумел выговорить Джеймс.

К ним подбежал Диллинджер. Увидев раненого, он спросил у Нельсона:

— Тебе очень надо было это делать? [201]

— Я думал, что он коп! — огрызнулся Нельсон.

Диллинджер вернулся к шеренге заложников.

Городской судья Джон Шипли, человек уже немолодой, наблюдал за происходящим из своего окна на третьем этаже дома, расположенного прямо напротив банка. В руке у него был револьвер. Наконец Шипли прицелился в Диллинджера и нажал спусковой крючок. Пуля чуть задела плечо бандита. Диллинджер развернулся, взглянул вверх, затем поднял пистолет и несколько раз выстрелил по окну судьи. Однако Шипли успел пригнуться, и пули не причинили ему вреда.

Диллинджер повернулся к заложникам и увидел, что на площадь влетела полицейская машина. Из нее выскочил полисмен Джеймс Бьюкенен. Он тут же спрятался за большим камнем — памятником героям Гражданской войны. Диллинджер выстрелил в полисмена, пуля отрикошетила от камня.

— Эй, выходи оттуда и сражайся, как мужчина! — крикнул Диллинджер.

— А ты отойди от людей, тогда и я выйду, — крикнул в ответ Бьюкенен.

Он выглянул из-за камня, но стрелять не стал.

Диллинджер понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Ван Митер вбежал в банк и, отгоняя от лица клубы слезоточивого газа, заорал:

— Всё, сматываемся!

— Подожди, еще три минуты! — откликнулся Гамильтон.

Гарри Фишер двигался в хранилище уже не просто медленно, а черепашьим шагом. «Большие купюры давай!» — орал ему Гамильтон. Однако Фишер словно не слышал: он продолжал прилежно перетаскивать мешки с 1-долларовыми банкнотами.

— Сматываемся! — снова крикнул Ван Митер.

— Минуту еще! — ответил Гамильтон.

Он разрывался между желанием бежать и желанием набрать как можно больше. Фишер слышал, как он пробормотал: «Нельзя же столько оставлять…» [202]