Чтение онлайн

В этот момент Маргарет с несвойственной ей вульгарностью цыкнула зубом, как базарный торгаш, и пожала плечами:

– Ничего личного, чисто бизнес. Мы не плотники, и кровати с матрасами просто-напросто не наш профиль.

Набравшись смелости, Джонни неожиданно для самого себя выпалил:

– А когда ты сошьешь мне пижаму?

– Ты имеешь в виду фирменную пижаму Нэпперов? – ее голубые глаза хитро блеснули. – С гербом на груди и личными инициалами на манжетах?

– Да! – сглотнув от волнения, возбужденно воскликнул Джонни.

– Боюсь, у нас длинная очередь, и тебе придется подождать, – охладила его пыл бабушка.

Джонни понимающе вздохнул.

– Подождать пару месяцев до твоего дня рождения, я хотела сказать, – с улыбкой уточнила Маргарет.

Джонни, сорвавшись со стула, порывисто обнял бабушку сзади и поцеловал в нарумяненную щеку.

– Я тебя так люблю, бабуль!

– Маргарет, – сквозь зубы прорычала бабушка.

– М-м-маргарет, – повторил за ней, передразнивая, Джонни, и они оба расхохотались.

– Тогда, – перешла на деловой тон Маргарет, – предлагаю сейчас допить чай, доесть это удивительное рассыпчатое печенье и отправиться в пижамный отдел, чтобы снять с тебя мерки. День рождения не за горами, а пижама Нэпперов – это не раз-два и готово. Скорее, наоборот: раз-два – и ничего не готово, – улыбнулась она и потрепала Джонни по коротким, торчащим ежиком волосам.

Склад был соединен с павильоном магазина узким коридором, по обе стороны которого располагались кабинеты.

– Эти три кабинета, – указывая направо, пояснила Маргарет, – занимают специалисты, работающие с пациентами, у которых сонное расстройство.

– У тебя и врачи работают?

– У нас, – поправила его бабушка.

– То есть у нас, – послушно повторил Джонни.

– Да, у нас работают три специалиста по решению проблем со сном. И хотя все трое имеют докторскую степень – таковы правила, – она закатила глаза, – их подход к лечению основан на нашем многовековом опыте, а не на методиках, которые преподают в медицинских университетах.

– А почему их трое? Неужели так много людей с проблемами сна?

– О-о-о, – протянула Маргарет сочувственно, – ты даже не представляешь, как много. И с каждым годом становится все больше. Перманентный стресс – главный вирус двадцать первого века.

Она двинулась вперед, переключив свое внимание на противоположную стену:

– Это столовая.

Об этом было несложно догадаться, потому что на темно-зеленой двери были нарисованы нож и вилка, перекрещенные в виде буквы Х.

– Этот кабинет пустой, – не сбавляя шага, бабушка мимоходом ткнула пальцем в следующую дверь с металлической буквой S на уровне глаз.

– Последний кабинет, если идти от склада, и первый, если от торгового зала, – мой, – торжественно завершила она свою короткую презентацию. – Туда мы зайдем чуть позже, – добавила Маргарет и остановилась перед входом в торговый зал.

– Тсс! – приложив палец к губам, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Затем, не оборачиваясь, нащупала рукав Джонни и потянула за собой. За прилавком в отделе талисманов работали две девушки азиатской внешности в белоснежных пижамах. С приветливой улыбкой они общались с покупателями, одновременно протирая товар от пыли и возвращая его на место под витрину или на стену. Со стороны девушки очень напоминали барменов, полирующих бокалы и внимательно слушающих откровения очередного желающего выговориться клиента.

– Это близнецы, Элис и Барбара, студентки из Китая, – шепнула бабушка Джонни на ухо. – Потом познакомимся, я им про тебя много рассказывала.

При виде бабушки близнецы заулыбались еще сильнее и разом замахали руками в знак приветствия. Улыбнувшись в ответ, Маргарет коротко помахала им, давая понять, что не надо отвлекаться от работы.

– За мной, – шепотом скомандовала она, и они с Джонни устремились к отделу пижам, где их ждал портной. – Мистер Вагнер, познакомьтесь, пожалуйста: Джонни Нэппер, – представила бабушка внука.

Мистер Вагнер, худой, лысый мужчина небольшого роста, немного за сорок, носил очки и улыбался так широко, что глаза его при этом превращались в узкие щелочки. Он был одет в классические черные брюки и белую сорочку, рукава которой были закатаны, а верхняя пуговица расстегнута.

– Мистер Нэп-пер, – шагнув к ним навстречу, проговорил Вагнер с закрытыми улыбкой глазами и протянул руку с тонкими, длинными, как у пианиста, пальцами, – несказанно рад нашему личному знакомству. Мистер Вагнер, – представился он. – Но, если вам угодно, можете называть меня по имени – Вальтер, с ударением на последнем слоге.

И он снова широко улыбнулся, демонстрируя одновременно с идеально ровными зубами такие же идеально ровные глазные щели.

– Д-джонни, Джонни Нэппер. Можно п-просто Джонни, – немного застенчиво представился в ответ Джонни, отметив про себя некоторое сходство Вагнера с его тренером по боксу Сан Санычем. Тот тоже обладал абсолютной лысиной, любил классическую одежду, но был в два раза шире в плечах и улыбался порой добела стиснутыми губами.

Отдел пижам в отличие от остальных имел персональный проход в просторное углубление в стене, где размещались образцы пижам на манекенах, примерочная и пара удобных кресел для сопровождающих. В этом отделении висела черная, от потолка до пола портьера, которая играла роль светонепроницаемой ширмы, скрывавшей не предназначенную для постороннего глаза часть работы портного.

Маргарет заняла свободное кресло, а Джонни остался стоять посередине мастерской рядом с манекенами и кружащим вокруг него Вагнером, который, подобно покупателю подержанного автомобиля, оценивающе осматривал его со всех сторон, не стесняясь в комментариях:

– Великолепная фактура, мистер Нэппер! Занимаетесь спортом?

– Немного, – уклончиво ответил Джонни.

– И позвольте поинтересоваться каким?

– Боксом.

– Боксом? Похвально. Смелый выбор для юноши в наше время.

Сдернув с шеи измерительную ленту, Вагнер профессиональным движением ловко приложил ее к плечам Джонни и записал что-то в блокноте.

– Выступаете на соревнованиях?

– Пока что только на городских.

– И как успехи? – делая записи в блокноте, продолжал расспрашивать Вагнер. – Поднимите левую руку, пожалуйста.

– В этом году занял второе место в категории до шестидесяти одного с половиной.

– Теперь правую. Второе место, говорите? Второе место – это ведь первое среди проигравших? Поправьте меня, если я не прав.