Чтение онлайн

– Разве такое возможно?

– О, наши ребята и не такое могут! – засмеялась София. – На самом деле все очень просто. Принцип работы у него такой же, как у обычного динамика. Смотри, если сейчас поставить на стол колонку с музыкой и включить на полную громкость, то она заглушит все звуки вокруг и мы будем слышать только ее, согласен?

Джонни кивнул, и она продолжила:

– Точно так же работает и звукодавитель. Он издает звук, который в сотни раз громче всех остальных, но при этом совершенно не слышен человеческому уху.

– Гениально! – почти шепотом выдохнул Джонни.

– А вот и он! – София взяла из рук официанта маленькое черное устройство с красной кнопкой, размером не больше спичечного коробка.

– Мадмуазель, конечно же, умеет им пользоваться? – услужливо спросил официант.

– Само собой, Серж, спасибо, – было видно, что София и Серж старые знакомые.

Положив звукодавитель на стол, София нажала кнопку – наступила абсолютная тишина. Как будто пультом от телевизора отключили звук. Шум фонтана, дети, гитара, испанские напевы, смех и разговоры сидящих вокруг людей – все это резко стихло. Их место занял звуковой вакуум, в котором Джонни мог слышать шелест ресниц Софии, когда она моргала.

– Ваау! – не удержался он от восхищения.

– Удобно, правда?

– Невероятно! – восторженно согласился Джонни. – Но почему он не подавляет наши голоса? Мы же слышим друг друга!

– Никогда об этом не задумывалась, – смутилась София. – Работает и работает. Давай я закажу нам бургеры, – предложила она, меняя тему. – Серж, дорогой, будь добр, прими заказ.

Серж, все это время стоявший за спиной Софии, сделал шаг к столу, держа наготове блокнот и ручку.

– Нам, пожалуйста, один эспрессо, две колы, два бургера из мезолитной мраморной говядины медиум-рейр с болгарскими помидорами, швейцарским голубым сыром и булкой из той лавки, что напротив Мулен-Руж в Париже… ммм… как же она называется…

– «Ля батон де Пари», мадмуазель, – вежливо подсказал Серж.

– Именно. Никак не могу запомнить название. Французский язык – тупо не мое, – с обезоруживающей улыбкой призналась София. – Но круассаны в этой маленькой парижской пекарне абсолютно невероятные. Говорят, что их неповторимый вкус достигается благодаря какой-то особенной бактерии, якобы живущей в водопроводной трубе, из которой берут воду для замешивания теста. Но это, конечно же, не точная информация, – подытожила она и повернула голову в сторону, продемонстрировав острый подбородок, гармонично сочетающийся с прямой линией носа и высоким лбом.

– Бабушка говорила, что ты расскажешь мне про Мир Снов, – аккуратно напомнил Джонни.

– Про Мир Снов? О, это запросто.

София взяла в руки чашечку с кофе, только что принесенную официантом, и поднесла к накрашенным ярко-красной помадой губам.

– Мир Снов, – произнесла она, элегантно сделав маленький глоток, – как считает дримология, наука о мире снов, это живой организм, который состоит из клеток, образующих параллельное измерение. Эти клетки, как и клетки нашего организма, рождаются, стареют, иногда болеют и периодически отмирают. Ты когда-нибудь слышал такое название – «шишковидная железа»?

Джонни отрицательно покачал головой, и София продолжила:

– Это крошечный орган в голове человека размером не больше семечка подсолнуха. Он отвечает за выработку мелатонина – гормона сна, повышение уровня которого в крови приводит к тому, что человек засыпает. Дримология считает, что мелатонин – это строительный материал мира снов. После засыпания человек оказывается внутри пустой клетки сна, которая начинает поглощать его мелатонин и одновременно строить вокруг него мир, основанный на опыте, переживаниях и чувствах спящего.

– Что значит «человек оказывается внутри клетки сна»? – перебил ее Джонни. – Ты имеешь в виду, что он физически туда попадает?

– И да, и нет. Дримология рассматривает физическое тело в Реалии как подобие змеиной кожи, скидываемой рептилиями. Только в отличие от змей мы каждое утро возвращаемся в наше тело, чтобы ночью снова его покинуть.

– Охренеть! – не удержавшись, выдохнул Джонни.

– Именно. Вопросов о снах по-прежнему больше, чем ответов, – вздохнула София. – Так, например, до сих пор неясно, человек попадает в заранее созданную клетку сна или же она формируется в момент его отключения от Реалии.

– Но ведь за ночь может присниться несколько снов, – заметил Джонни. – Они что, все будут продуктом одной клетки?

– А ты сообразительный! – похвалила София. – Действительно, в среднем человек видит два-три сна за ночь, и для каждого создается отдельная клетка с ее миром.

– Значит, каждую ночь в мире снов добавляется, – Джонни глубокомысленно уставился в потолок, соображая, – минимум четырнадцать миллиардов клеток?

– Это ты как посчитал? – удивилась София.

– Ну, если на земле живет примерно семь миллиардов людей, то, умножив на два сна для каждого, получим четырнадцать миллиардов.

– Получается, так.

– Но что такое четырнадцать миллиардов новых клеток в сутки для живого организма?

София закатила глаза.

– В человеческом теле ежедневно рождаются полтриллиона клеток. И что? Посмотри на себя, ты вполне себе компактного размера и поддаешься измерению, насколько я знаю от мистера Вагнера, – пошутила София, заставив Джонни улыбнуться. – Хотя подобную арифметику тоже нельзя назвать идеально верной, – продолжила она, – поскольку человек во сне порой попадает в старую клетку или в чужую, а иногда ему вообще ничего не снится. Слишком много переменных, чтобы получить точное число.

– Выходит, сны питаются мелатонином, чтобы создавать миры в собственных клетках?

– Ну, как-то так, да, – София пожала плечами.

– Интересно, с какой целью?

– Этого никто не знает. Во всяком случае, пока. Это такой же риторический вопрос, как, кто появился первым – человек или Мир Снов, – отозвалась София.

Джонни в раздумье наморщил лоб, ему хотелось выяснить еще кое-что:

– А что происходит с клеткой, когда сон заканчивается?

– Ничего. Она остается жить своей жизнью.

– И созданный в ней мир тоже?

– Ага. Со всеми его персонажами, включая людей, животных и прочий одушевленный материал, назовем это так.

– И как долго?

– Зависит от плотности тумана в клетке.

– Какого еще тумана?

– Об этом я еще не успела сказать. Переработанный сном мелатонин принимает форму тумана и наполняет клетку. Все живые и неживые объекты во сне строятся из тумана. Ты присмотрись внимательнее, – она кивнула себе под ноги, – вот же он.

Уставившись на землю, Джонни заметил, что поверх крупного булыжника, которым была вымощена площадь, действительно тянется тонкий слой полупрозрачной, еле заметной дымки высотой не более сантиметра. Туман был соткан из тонких, едва различимых нитей, хаотично сплетающихся в серый абстрактный узор. Не удержавшись, он опустил руку, чтобы его потрогать, и туман, приняв форму кисти, вытянул ее навстречу, пытаясь коснуться его пальцев. Джонни испуганно отдернул руку и вскочил из-за стола, нечаянно опрокинув стул.