Чтение онлайн

— Да, сэр.

— Итак, через два дня после того, как мистер Дан объявляет его невиновным в хищении моей чашки, он сам приходит ко мне, признаётся в краже и желает возвратить мне мою собственность.

— Вот как! Чрезвычайно похвально с его стороны, сэр.

— Мистер Хэддон и мистер Бартон, вы свидетели его признания и добровольного возврата украденной им у меня вещи.

— Да, сэр.

— Отдайте двадцать фунтов! — Джонни задыхался.

— Ах ты, глупый портовый крысёнок! Ищи-свищи теперь! Да ведь у меня два почтенных свидетеля — они присягнут в том, что любые мои слова — святая правда. Неужели ты думаешь, что в бостонском суде, — пусть сам Дана будет судьёю — кто-нибудь станет слушать тебя и твоих несчастных девчонок, если я и мои клерки скажем, что вы лжёте? Ещё в родственники лезет!

Джонни понял, что попал в ловушку.

— Это моя чашка, — произнёс он побелевшими губами. — Вы вор!..

— Пойди взгляни на улицу, Хэддон. Позови капитана Булля, если он поблизости.

— Если кого и повесят за кражу чашек, так не меня. Так я портовый крысёнок, да? А вы… по вас виселица плачет!

— Ах, он ещё грозится? Ну что ж, я буду снисходителен. Ха-ха! Как-никак, ты сам признался в краже, умница! А работку трудно достать, а? С одной-то рукой. Ну что ж, мой приятель капитан Булль со следующим отливом отправляется на «Единороге» в Гваделупу. Может быть, хочешь поселиться в Гваделупе? Уж очень много народу развелось в Бостоне. В Гваделупе куда больше простору лгунишкам, ворам и паршивым жуликам!

Хэддон привёл капитана Булля. Джонни взглянул на капитана и отпрянул. Это был могучего сложения человек, шея его была толщиной с талию Джонни, а огромные кулачища болтались где-то у самых колен. Кисти рук его напоминали увесистые связки бананов. Церемонный поклон, который он попытался отвесить своему хозяину, ещё увеличил его сходство с гориллой, зато прежде чем капитан Булль успел перевести дух после этой процедуры, Джонни воспользовался мгновением и выскочил из кабинета. Хэддон вскинул свои костлявые руки, стараясь задержать его, но тут же рухнул, как связка хвороста.

Джонни бежал по Долгой пристани, затем по коротенькой Королевской улице, затем нырнул в Кривой переулок и очутился на Портовой улице, опрокинул корзину у торговки перьями, с минуту путался в стаде визжащих поросят, но, так как он знал, куда бежать, вскоре выбрался и ринулся вниз по Союзной улице. И вот наконец Солёная улица, где маленький человечек так старательно обозревает Бостон в свой бинокль. Тут Джонни остановился и поглядел назад. Улица была пуста. Капитана Булля не видно. Где этой горилле догнать его!

Рэба в лавке не было. Один дядюшка Лорн.

— Вам всё ещё нужен верховой?

Джонни так запыхался, что с трудом говорил.

— Да, пожалуй, — ответил несколько ошарашенный мистер Лорн. — Когда-нибудь нам он понадобится, но такой страшной спешки у нас нет. Пока что мы наняли мальчика из «Чёрной королевы» на месяц и…

— Я вам подойду?

Мистер Лорн посмотрел в окно, которое выходило на задний двор. Рэб варил в котле типографскую краску, близнецы обучались у него этому искусству и подносили дрова.

— Рэб, Рэ-эб! — крикнул ему дядюшка. — Тут вот Джонни пришёл. Он может быть ездовым у нас?

— Да.

Голос Рэба, спокойный, уверенный, донёсся со двора вместе с облаком зловонного чёрного дыма.

— Хорошо, Джонни. Ты, конечно, умеешь ездить верхом?

— Я ни разу не сидел в седле.

— Право же, я тогда не знаю, как…

— Но я научусь.

— Рэб!

— Что?

— Этот твой Джонни Тремейн, он может научиться ездить верхом?

— Да.

— Хорошо, мальчик. Теперь сядь и переведи дух, а тебе расскажу, как у нас и что. Дело в том, что ты не будешь занят всё время, поэтому я могу предоставить тебе только жильё, харчи и одежду. Зато первые четыре дни недели ты можешь подрабатывать где-нибудь сам или продолжать своё образование (если ты когда-нибудь начинал его). У меня прекрасная библиотека. Если Рэб захочет, ты можешь спать с ним на чердаке, над типографией. А если он предпочитает жить в одиночестве по-прежнему, жена найдёт тебе место в доме. «Наблюдатель» выходит по четвергам, и в тот же день газета доставляется подписчикам. На лошади, конечно, быстрее, но, если хочешь, можешь разносить их пешком. Большая часть этого дня у тебя будет занята. Затем на следующий день, в пятницу, часу этак в шестом утра ты должен будешь отправляться в Д'oрчестер, Р'oксбери, Бр'yклин, М'uлтон и так далее (Рэб тебе начертит маршрут); там будешь оставлять газеты на постоялых дворах. Подписчик за ними приезжают сами. Итак, поздно вечером в пятницу или в субботу утром ты пересекаешь Чарлз-ривер и едешь К'eмбридж, У'oтертон, У'oлтам, Лексингтон и, наконец, заворачиваешь к Ч'aрлстону. Оттуда в субботу вечером ты на пароме отправляешься домой.

Рэб вошёл с полной кастрюлей тёплой, чёрной, тягучей краски. Ни на белой рубахе его, ни на кожаном фартуке не было ни единого пятнышка. Близнецы же измазались с ног до головы и походили на чёртиков.

— Рэб, — обратился к нему дядюшка, — где будет Джонни спать?

— Со мной, конечно!

— Хорошо. Покажи ему комнатку. Но сперва своди его в конюшню «Чёрной королевы» и покажи лошадь, которую ты купил. По правде говоря, Гоблин [9] этот — не самая удачная сделка в твоей жизни. После обеда можешь больше не работать, а вместо этого преподай Джонни урок верховой езды — покажи ему, как падать, не ломая костей. Ему эти уроки очень пригодятся, если он собирается ездить на этом дьяволе…

У Джонни началась новая жизнь.

— А чем плох Гоблин? — спросил Джонни с опаской. — Мистер Лорн, кажется, не очень высоко его ценит.

— Видишь ли, — ответил Рэб спокойно, — если ты научишься ездить на Гоблине, ты будешь настоящим кавалеристом. После него любая лошадь покажется игрушкой. Зато это хороший способ выучиться ездить. Запомни, Джонни, что в верховой езде самое главное — ладить с конём. Лошадь вообще ведь животное робкое, а Гоблин — самая робкая лошадь на свете.

— С ним плохо обращались?

— Да, били. Именно за робость. Я заприметил его ещё в Лексингтоне, где живут мои родные. За один год он сменил четырёх хозяев. Всякий раз, как его продавали, цена его уменьшалась вдвое. Мне он достался чуть ли не задаром. Он не забияка, и подлости в нём нет никакой. Это добрейшее животное. Любая лошадь может испугаться клочка бумаги, которую ветер гонит по мостовой, но она тут же устыдится своего страха. А Гоблин никогда не остановится, чтобы взглянуть и разобраться. Ему, наверное, кажется, что это маленькая белая собачка и что она вот-вот цапнет его за ногу, и он со страху готов из собственной шкуры выпрыгнуть! Иной раз с ним целых полчаса провозишься, пока он не успокоится. А уж бельё на верёвке — это, конечно, никак не рубашки и юбки: это белые коршуны, которые сейчас запустят ему когти в спину и полетят с ним на небо. Тут, по его мнению, только бегством и можно спасаться, а резвости у него хоть отбавляй! Твоя задача — во что бы то ни стало завоевать его доверие, чтобы он знал, что ты его в обиду не дашь. Палкой ничего не добьёшься. А завоюешь его доверие — он за тебя в огонь и в воду пойдёт — и даже во двор прачечной.

— Но я не умею ездить верхом.

— Это вроде танцев, знаешь… главное — не сбиться со счёту. Научишься! Конечно, будешь трусить, но ты не забывай одного: как бы тебе не было страшно, ему страшнее во сто раз.

Они подошли к конюшне «Чёрной королевы».

— Конюх, который до сих пор у нас работал, совсем его испортил. Если б у меня было время, я бы подружился с Гоблином, выездил бы его немного. Совсем спокойным и надёжным конём его, конечно, сделать нельзя. Но ты только посмотри на него — ведь красавец!

Рэб вошёл в одно из стойл и вывел высокого, поджарого коня масти почти белой; впрочем, он был весь в маленьких коричневых пятнышках. Грива и хвост были цвета тёмного красного дерева. Глаза — прозрачно-голубые.

Рэб сказал:

— Никогда не видел коня такой масти. Отец его, Янки-Герой, самый быстрый скакун, какого мне доводилось видеть, был весь белый. Нарагансеттских кровей. Сын Янки-Героя! Разве мы могли мечтать о таком? Ведь эти так же недоступно для нас, как карета Лайта. И не видеть бы нам тебя, если бы не маленький изъянчик, верно Гоблин?