Чтение онлайн

Ни одно имя не стоит в Англии на такой высоте; и все потому, что средний англичанин никогда не читает его произведений.

Я вовсе не возражаю против вырезывания из Шекспира мертвых и фальшивых кусков. Но когда Вы высказываете намерение урезать меня, тут я просто немею от такой святотатственной дерзости.

(В письме к Эллен Терри.)

Все лучшие театральные репутации создаются при возобновлении «Гамлета».

Играя Шекспира, идите за текстом, или от текста, или по тексту, но ничего – сверх текста. Для этого просто нет времени. Нельзя же ввести в бетховенскую симфонию паузу на пять тактов, чтобы успеть обглодать куриное крылышко; точно так же нельзя останавливать оркестр Шекспира для каких-то мизансцен. Чтобы в шекспировском спектакле наступила такая противоестественная вещь, как тишина, нужна, по меньшей мере, траурная процессия или смертельный поединок.

Если вы не можете, как Моцарт, кончить фразу в до мажоре, а потом с той же ноты начать в ля мажоре, значит, вам не по силам играть Шекспира.

Трагедии Шекспира надо не на сцене ставить, а слушать. Недостаточно видеть «Ричарда III», его надо уметь насвистывать.

За исключением Гомера, я никого из великих писателей не презираю так сильно, как Шекспира, когда сопоставляю свой ум с его.

На предложение принять участие в праздновании дня рождения Шекспира Шоу ответил:

– Я давно уже не праздную свой день рождения и не могу взять в толк, зачем мне нужно отмечать день рождения Шекспира.

Никто, в совершенстве владеющий родным языком, не может овладеть чужим.

Есть у меня одно странное свойство: если ко мне обращается итальянец или француз, я почему-то бегло отвечаю ему по-немецки, хотя при любых других обстоятельствах язык этот мне не давался.

Я не способен выучить иностранные языки. Я очень старался, но убедился только, что людям средних способностей требуется меньше времени на изучение санскрита, чем мне на покупку немецкого словаря.

Немецкий и испанский языки вполне доступны иностранцам, но английский недоступен даже англичанам.

Эллинисты – привилегированная публика. Очень немногие из них знают греческий, и никто из них не знает ничего, кроме греческого, но авторитет их незыблем.

Дольше всего хранятся в секрете тайны полишинеля.

Заводите себе сколько угодно врагов спереди, но не оставляйте их сзади.

Идея судебного процесса заключается в том, что, если заставить двух лжецов разоблачать друг друга, правда выплывет наружу.

В каждой грезе заключено пророчество; каждая шутка оборачивается истиной в лоне вечности.

Курящие и некурящие не могут быть одинаково свободны в одном купе.

Лучше никогда, чем поздно.

Вы видите что-нибудь и задаете себе вопрос: «Почему?» А я придумываю такое, чего никогда не было, и говорю: «Почему бы и нет?»

Моду впору уподобить искусственно вызванной эпидемии, и это доказывает, что эпидемию могут возбудить торговцы.

Мой способ шутить – это говорить правду.

Молчание – наиболее совершенная форма выражения презрения.

Нам станет очень весело, как только вам надоест веселиться.

Я не люблю чувствовать себя как дома, когда я за границей.

Самые невыносимые мучения причиняет продление самых сильных наслаждений.

Мужества не существует, есть только гордость.

Если вы однажды скажете правду, вам уже никогда не поверят, сколько бы вы потом ни лгали.

Убийство – крайняя форма цензуры.

О Саре Бернар:

Цвет ее лица показывает, что она не напрасно изучала современную живопись.

Сара Бернар превосходно играет роль великой актрисы.

Когда Бернар подсовывает нам свою репутацию вместо первоклассной игры, мы должны возразить, что нам нужна не репутация, а игра, ибо репутациями награждаем мы сами в уплату за хорошую игру и никогда ничего не даем в кредит.

Об Элеоноре Дузе:

Ее труд в высшей степени интеллектуален и потому требует энергии неизмеримо более высокого качества, чем тот напор пара, который у актрис школы Бернар вызывает неизбежный взрыв страстей.

О Стелле Патрик Кэмпбелл (в письме к ней):

Вы разобрали на составные части то, что создала Природа, и воссоздали все несравненно лучше. Чтобы сделать это, нужен настоящий талант.

О Стелле Патрик Кэмпбелл:

Весь земной шар был у ее ног. Но она поддала ногой этот шар и уже не могла достать его оттуда, куда он катился.

О своей жене Шарлотте:

Ей всегда казалось, что счастье где-то в другом месте, куда она собиралась поехать или откуда она только что вернулась.

Об Оскаре Уайльде:

Отчего Уайльд оказался столь подходящим для биографа, что все существующие опыты его жизнеописания нельзя считать неудачными? Только из-за феноменальной лени, упростившей его жизнь так, словно он инстинктивно стремился убрать из нее эпизоды, способные помешать кульминации в конце предпоследнего акта. Это была хорошо сделанная жизнь в скрибовском смысле, такая же простая, как у Де Грие, любовника Манон Леско; но она достигла еще большего, отбросив Манон и сделав Де Грие единственным героем, влюбленным в самого себя.