Чтение онлайн

На реке Тириону приходилось терпеть Гриффа, но там, по крайней мере, была загадка насчет настоящей личности капитана, которая занимала Триона, и более приятное общение с остальными членами команды. На этой лодке, увы, каждый был тем кем являлся на самом деле, никто не был достаточно приятным и только красный жрец был интересен. Он и, возможно, Пенни. Однако девушка ненавидит меня, и будет ненавидеть.

Тирион обнаружил, что жизнь на "Селаэсори Кхоран" текла размеренно, если не утомительно. Самой увлекательной частью его дня было прокалывание ножом своих пальцев на ногах и руках. На реке было чему удивляться: гигантские черепахи, разрушенные города, каменные люди, обнаженные септы. Никогда не знаешь, что скрыто за следующим поворотом. Дни и ночи в море все были одинаковыми. Покинув Волантис, судно сначала шло вдоль побережья, поэтому Тирион мог рассматривать проплывающие мысы, наблюдать за тучами морских птиц, взлетающих с каменных скал, и за разрушенными сторожевыми башнями или пересчитывать голые коричневые островки, которые они проходили. Он видел множество других кораблей: рыболовные суда, громоздкие торговые корабли, величавые галеры, которые вздымали пену своими веслами. Но когда они углубились в открытое море, вокруг была только вода и небо, воздух и вода. Вода выглядела как вода. Небо выглядело как небо. Иногда попадалось облако. Слишком много синевы.

А ночи были еще хуже. Тирион плохо спал даже в лучшие свои времена, а сейчас были явно не они. Сон мог не принести сновидения, но мог и принести - а в сновидениях его дожидались Печали и каменный король с лицом его отца. У него оставался небогатый выбор - залезть в гамак и слушать раздающийся снизу храп Джораха Мормонта или оставаться на верхних палубах и созерцать море. В безлунные ночи вода от горизонта до горизонта была темной, как чернила. Темной, глубокой и неприступной, но прохладно прекрасной... Если Тирион слишком долго глядел в воду, он невольно начинал задумываться, как легко было бы перебраться через фальшборт и оказаться в этой темноте. Всего-то один маленький всплеск, и жалкая короткая история его жизни могла бы завершиться. Но что, если ад все-таки существует, и там меня ждет отец?

Лучшей частью вечера был ужин. Кормили не особенно хорошо, но обильно, так что карлик проводил на камбузе немало времени. Камбуз был тесным и неудобным, потолок был настолько низок, что люди повыше постоянно рисковали расшибить себе голову, особенно подвержены этой угрозе были рослые рабы-солдаты из Огненной Руки. Хотя Тириону и нравилось хихикать над происходящим, со временем он стал предпочитать есть в одиночестве. Сидеть за переполненным столом с людьми, не говорящими на одном с тобой языке, слушать разговоры и шутки, не понимая их, было довольно утомительно. Особенно, если задумываться, не к тебе ли относятся эти шутки и смех.

На камбузе также хранились корабельные книги. У капитана были своеобразные литературные пристрастия, и книг здесь было три: собрание морской поэзии, от плохой до ужасной, замусоленный

томик об эротических приключениях юной рабыни в Лиссенийском перинном доме, а также четвёртый, он же последний, том "Жизни триарха Беликхо", знаменитого патриота из Волантена, непрерывная череда завоеваний и триумфов которого оборвалась довольно неожиданно, когда гиганты его съели.

На третий день плавания Тирион прикончил их всё, и, за неимением других книг, начал перечитывать с начала. История рабыни была написана хуже всех, но захватывала, и её-то он и взял с собой этим вечером вниз на камбуз, дабы скрасить ужин из свёклы в масле, холодного рыбного рагу и бисквитов, вполне пригодных для забивания гвоздей.

Он читал рассказ девушки о том дне, когда их с сестрой схватили работорговцы, когда Пенни вошла в камбуз.

– Ой, - сказала она, я думала... я не хотела тревожить м'лорда, я...

Ты меня не беспокоишь. Не попытаешься же ты снова убить меня, я надеюсь.

– Нет.
– Она посмотрела в сторону, краснея.

– В таком случае, я буду рад, если ты составишь мне компанию. На этом корабле почти не с кем пообщаться, - Тирион закрыл книгу.
– Иди сюда. Садись. Поешь.

Обычно девушка почти не притрагивалась к еде и оставляла ее за дверью своей каюты. Сейчас она должно быть умирала от голода.

– Рагу почти съедобно. А рыба, по крайней мере, свежая.

"Нет, я ... я подавилась рыбьей костью однажды , я не могу есть рыбу"

– Тогда выпей вина.
– Он наполнил чашу и протянул ей.

– Подарок нашего капитана. Ближе к моче, чем к золотому борскому, если честно, но даже моча лучше, чем черный смоляной ром, который пьют моряки. Это поможет тебе уснуть.

Девушка не прикоснулась к чаше.
– Нет, спасибо, милорд.
– Она попятилась к выходу.
– Мне не надо было вас беспокоить.

– Ты всю свою жизнь собираешься провести, убегая?
– Спросил ее Тирион, прежде чем она успела выскользнуть в дверь.

Вопрос остановил ее. Ее щеки покраснели и он решил, что она сейчас снова заплачет. Но она решительно поджала губы и сказала - Ты ведь сам бежишь.

– Бегу, - сознался он, - но я бегу к чему-то, а ты от чего-то. Это совсем разные вещи.

– Нам бы вообще не пришлось убегать, если бы не ты.

"Чтобы сказать такое мне в лицо, нужно мужество." - Ты о том, что произошло в Королевской Гавани или в Волантисе?

– Обо всем.
– Слезы блеснули в ее глазах.
– Почему ты тогда не присоединился к нашему турниру, как хотел король? Это не было бы больно. Чего тебе стоило, милорд, сесть на собаку и проехаться на забаву королю? Это же просто потеха. Они просто посмеялись бы над тобой, и все.

– Они бы посмеялись надо мной, - повторил Тирион. "А я заставил их посмеяться над Джоффри. Разве не умно придумано?"

– Мой брат говорит, что смешить людей - хорошее дело. Благородное и почетное ремесло. Брат говорит... он...
– Тут она расплакалась, слезы побежали по ее лицу.

– Я сожалею о смерти твоего брата.
– Тирион уже говорил ей это, в Волантисе, но тогда она была так поглощена горем, что едва ли слышала его слова.

Теперь она услышала.
– Жаль. Тебе жаль.
– Ее губы дрожали, щеки были мокрыми, а глаза - красными от слез.
– Мы покинули Королевскую Гавань в ту же ночь. Брат сказал, что так надо сделать, пока кто-нибудь не заподозрит, что мы причастны к смерти короля и не решит выпытать из нас правду. Сперва мы отправились в Тирош. Брат думал, что это достаточно далеко, но оказалось, что недостаточно. Мы знали там одного жонглера. Он долгие годы каждый день давал представление у фонтана Пьяного Бога. Он был уже стар, руки стали не такими ловкими, иногда он ронял шарики и гонялся за ними по всей площади, но тирошийцы все равно смеялись и бросали монетки. Однажды утром мы услышали, что его труп нашли у храма Триоса. У Триоса три головы, если верить огромной статуе у врат храма. Старика разрубили на три части и положили в три пасти статуи. Но когда части тела сложили вместе, головы не оказалось.

– Подарок для моей милой сестрички. Он ведь тоже был карликом?

– Да, он был маленьким. Как ты и как Оппо. Как Грош. Этого жонглера тебе тоже жаль?

– Я даже не знал о его существовании до этого момента... Но да, мне жаль, что он умер.

– Он умер из-за тебя. Его кровь на твоих руках.

Обвинение ударило по больному месту, туда, где еще чувствовались слова Джораха Мормонта.

– Его кровь на руках моей сестры и на руках тех зверей, которые убили его! Мои руки, - Тирион перевернул их, осмотрел и сжал в кулаки, - мои руки по локоть в крови, согласен. Меня называют убийцей родичей, и это правда. Цареубийцей - я и за это готов ответить. Я убивал матерей, отцов, племянников, любовниц, мужчин и женщин, королей и шлюх. Один певец разозлил меня и окончил жизнь в котле с похлебкой. Но мне не доводилось убивать ни жонглеров, ни карликов, и не нужно винить меня в том, что случилось с твоим чертовым братом.

Пенни взяла чашу с вином, которую он ей налил, и плеснула ему в лицо. "В точности, как моя милая сестра". Он услышал, как дверь камбуза закрылась, но не видел, как она ушла. Его глаза щипало и мир был словно в тумане. "Ну что ж, ты её поддержал".

У Тириона Ланнистера был весьма скудный опыт общения с карликами. Его лорд-отец не любил напоминаний об уродстве сына, и те труппы актеров, которые использовали в представлениях карликов, быстро сообразили держаться подальше от Линниспорта и Кастерли Рок, не рискуя вызывать его недовольство. Пока Тирион взрослел, ему доводилось слышать о карлике-шуте дорнийского лорда Фоулера, о карлике-мейстере на службе