Чтение онлайн

Пенни не плакала, но глаза ее были красными и несчастными, она не желала отводила их от Хруста. Не думает ли она, что все исчезнет, если она перестанет смотреть на него? Сэр Джорах Мормонт не смотрел ни на кого и ни на что. Он сидел задумчивый, вжавшись в свои цепи.

Тирион разглядывал всё и всех.

Юнкайский лагерь был не одним, а сотней лагерей, полумесяцем возведенных бок о бок у стен Миэрина, города шелка и холста, с его проспектами и переулками, тавернами и борделями, добропорядочными и дурными кварталами. Палатки выросли между линией защиты и бухтой словно желтые грибы. Некоторые из них были маленькими и жалкими, не более чем лоскуты старого окрашенного холста, защищающие от дождя и солнца, но рядом с ними стояли шатры-казармы достаточно большие, чтобы там спали сто человек, и шелковые павильоны, большие как дворцы, с гарпиями, поблёскивающими на верхушках их крыш. Некоторые лагеря были упорядоченными, шатры располагались вокруг костровой ямы правильными кругами, оружие и доспехи был сложены внутри круга, лошади располагались снаружи. В других местах, казалось, царил настоящий хаос.

Сухая, выжженная равнина на много лиг вокруг Мериина была плоской, голой и без лесов, но юнкайские суда привезли достаточно леса и кожи с юга, чтобы поднять шесть огромных требушетов. Они были построены со всех сторон от города, кроме реки, в окружении груд битого камня и бочек смолы, только ждущих факела. Один из солдат, идущих рядом с телегой, заметил, куда смотрит Тирион, и с гордостью сказал ему, что каждому из требушетов было дано имя: Гроза Драконов, Ведьма, Дочь Гарпий, Злая Сестра, Призрак Астапора, Кулак Маздхана. Возвышаясь над шатрами на высоту сорок футов, требушеты были главными достопримечательностями осады лагеря.

– Один их вид поставит королеву драконов на колени, - хвастался солдат, - И так она останется, чтобы отсосать благородный член Хиздара, иначе мы разобьем ее стены в руины".

Тирион видел как раба били кнутом: удар за ударом, пока на спине не осталось ничего, кроме крови и сырого мяса. Колонны закованных в кандалы шли мимо, звеня при каждом шаге. Они несли копья и короткие мечи, но были скованны вместе цепью по запястьям и цепью по лодыжкам. В воздухе запахло жаренным мясом, и Тирион увидел мужчину, разделывающего собаку для рагу.

Также он видел мертвых и слышал умирающих. В плывущем дыму, в вони лошадей и резком соленном запахе залива смердело кровью и дерьмом. "Кровавый понос", понял он, увидев, как два наемника тащили труп третьего из одного шатра. Пальцы Тириона дернулись. "Болезнь может уничтожить армию быстрее, чем любое сражение", вспомнил он, как сказал его отец однажды.

Тем больше причин бежать, и поскорее.

Через четверть мили ему представилась хорошая возможность пересмотреть свои взгляды. Здесь собиралась толпа вокруг трех рабов, схваченных при побеге.

– Я знаю, мои маленькие сокровища будут сладкими и послушными, - сказал Кормилица.
– Посмотрите, что случается с теми, кто пытается бежать."

Пленные были привязаны к ряду перекладин, и пара пращников использовала их для проверки своих умений.

– Толосийцы, - сказал им один из охранников - Лучшие пращники в мире. Они кидают мягкие свинцовые шары вместо камней.

Тирион никогда не видел толку в пращниках, так как луки бьют на большую дистанцию ... но это пока он не увидел работу толосийцев. Их свинцовые шары наносили гораздо больший урон, чем гладкие камни, используемые другими пращниками, и даже больший, чем любой лук. В колено одного из пленников врезался шар, и оно разорвалось на части со сгустками крови и костей так, что левая голень заболталась на темно-красном сухожилии. "Ну теперь, он точно не сбежит", решил Тирион, когда мужчина закричал. Его крик разносился в утренний воздух со смехом лагерных болельщиков и бранью поставивших неплохие деньги на то, что пращник промахнется. Пенни отвернулась, но Кормилица схватил ее под подбородком и выкрутил ее голову назад:

– Смотри, - приказал он.
– И ты тоже, медведь.

Джорах Мормонт поднял голову и уставился на Кормилицу. Тирион увидел как напряглись его руки. Он собирается задушить надсмотрщика, и тогда конец нам всем. Но рыцарь только поморщил лицо (?) и повернулся посмотреть кровавое представление.

На востоке толстые кирпичные стены Мериина мерцали в утреннем жарком воздухе. Там хотели найти убежище эти несчастные глупцы. Хотя, как долго оно останется убежищем?

Все три неудавшихся беглеца были мертвы, когда Кормилица взялся за поводья снова. Повозка с мулами загрохотала дальше.

Лагерь их владельца был к югу-востоку от Старой ведьмы, почти в его тени, и раскинулся на нескольких акрах. Скромная палатка Яззана зо Каггаза, казалось, была дворцом из шелка цвета лимона. Позолоченные гарпии стояли на центральных шестах каждой из его девяти остроконечных крыш, блистая на солнце. Меньшие палатки окружали это сооружение со всех сторонах. “Там - жилье поваров нашего благородного владельца, любовниц, и воинов, и нескольких дальних родственников,” сказал им Нянька, “но у вас, у маленьких любимцев должна быть редкая привилегия - спать в собственном шатре Яззана. Ему нравится держать свои сокровища рядом.” Он нахмурившись поглядел на Мормонта. “Но не ты, медведь. Ты огромный и уродливый, ты будешь прикован цепью снаружи.” Рыцарь не ответил. “Сначала, всем вам надо подобрать ошейники.”

Ошейники были из железа, слегка позолоченные, чтобы блестеть на свету. Имя Еззана было вытеснено на металле валирийскими рунами, и пара маленьких колокольчиков свисала под ушами, поэтому каждый шаг носившего производил веселый, слегка тренькающий звук. Джорах Мормонт принял свой ошейник в угрюмой тишине, однако Пенни заплакала, когда оружейник закрепил её собственный.

– Он слишком тяжелый - пожаловалась она.

Тирион сжал ее руку.
– Это чистое золото, - солгал он.
– В Вестеросе высокородные леди мечтают о таких ожерельях.

Лучше ошейник, чем клеймо. Ошейник можно снять. Он вспомнил Шаю, и то, как сверкала золотая цепь, которую он все туже затягивал на ее горле.

Позже Кормилица прикрепил цепи сира Джораха к стойке около огня, на котором готовили пищу, тогда как карликов он проводил внутрь павильона хозяина и показал место, где они будут спать, нишу, покрытую коврами и отделенную от главной части палатки стеной из желтого шелка. Это место им придется делить с другими сокровищами Еззана: мальчиком с искривленными волосатыми "козлиными" ногами, двухголовой девочкой из Мантариса, бородатой женщиной и грациозным созданием, одетым в мирийское кружево и украшенным лунными камнями (?), которое звали Конфеткой.

– Ты стараешься понять кто я, женщина или мужчина, - сказала Конфетка, когда ее привели к карликам. Она подняла свои юбки и показала то, что было под ними.

– Я и то и другое, а хозяин любит меня больше всех.

"Что за нелепость," - подумал Тирион. "Где-то там какой-то бог наверняка смеется."

– Мило, - сказал он Конфетке, у которой были пурпурного цвета волосы и фиолетовые глаза.

– А мы надеялись быть красивее всех хотя бы один раз.

Конфетка хихикнула, но Кормилице было не смешно:

– Прибереги свои шуточки к вечеру, когда ты будешь давать представление нашему благородному хозяину. Если вы доставите ему удовольствие, то будете вознаграждены. А если нет..

Он ударил Тириона по лицу.

– Тебе надо быть осторожным с Кормилицей, - сказала Конфетка, когда надсмотрщик удалился.

– Он здесь единственное настоящее чудовище.

Бородатая женщина говорила на непонятном диалекте гисхарского, козлиный мальчик - на каком-то гортанном смешанном моряцком жаргоне, называемом торговым языком. Двухголовая девочка была слабоумна, одна голова была не больше апельсина и вообще не разговаривала, у другой были зубы и