Чтение онлайн

В некоторых вариантах песни ее призрак все еще гуляет по Твердыне ночи.

– Я отправлю девочек в Длинный Пригорок.

Единственными мужчинами там были Железный Эммет и Скорбный Эдд, обоим из которых он доверял. Не о всех его братьях он мог сказать то же.

Одичалый понял.

– Противные птицы, вы вороны,- он плюнул, - Тогда еще два мальчика, ты их получишь.

Когда мимо них прошли девяносто девять заложников, Тормунд Великанья Смерть представил последнего.

– Мой сын Дрин. Лучше присматривай за ним, не то я зажарю твою печень и сожру.

Джон внимательно посмотрел на мальчика. Возраста Брана, или, точнее, возраста, каким был бы Бран, если бы Теон не убил его. Хотя Дрин не был милым, каким был Бран. Он был маленького роста, с короткими ногами, толстыми руками и широким красным лицом - маленькой копией своего отца с копной темно-каштановых волос.

– Он будет моим личным оруженосцем, - пообещал Джон.

– Слышал, Дрин? Смотри не задирай нос.
– Он обратился к Джону.
– Ему не помешает хорошая выволочка время от времени. И осторожнее с зубами, он кусается.
– Он потянулся за своим рогом, поднял его и протрубил еще раз.

И в этот раз вперед двинулись воины. Больше чем просто сотня. Джон насчитал не меньше пяти сотен воинов, выступивших из леса, а может и целую тысячу. Верхом ехал только каждый десятый, но все были вооружены. За спинами у них висели круглые сплетенные из прутьев щиты, обтянутые шкурами и вареной кожей. На щитах были изображены змеи, пауки, отрубленные головы, кровавые молоты, разбитые черепа и демоны. Некоторые были одеты в помятые стальные доспехи,

в те, что были украдены у погибших разведчиков. Другие нацепили броню из костей, как Гремучая Рубашка. Все были в мехах и коже.

С ними были и копьеносицы длинными струящимися по плечам волосами. Смотря на них, Джон не мог не вспомнить Игритт: поцелуй солнца в ее волосах, ее взгляд, когда она раздевала его в гроте, звук ее голоса. "Ты ничего не знаешь, Джон Сноу", говорила она ему тысячу раз.

И правда, что тогда, что сейчас.

– Ты мог бы сначала послать женщин, - сказал он Тормунду.
– Матерей и девушек.

Одичалый пристально на него посмотрел.

– Мог бы. А вы, вороны, могли бы взять и закрыть ворота. А так, с мужчинами по ту сторону, ворота останутся открытыми, не так ли?
– он ухмыльнулся.
– То, что я купил твоего чертова коня, Джон Сноу, не значит, что я не могу пересчитать его зубы. И только не думай теперь, что я не доверяю тебе. Мы доверяем вам настолько, насколько вы доверяете нам, - он фыркнул.
– Ты хотел бойцов, не так ли? Что ж, вот они. Каждый из них стоит шестерых твоих ворон.

Джон не мог не улыбнуться.

– Пока они берегут свое оружие для нашего общего врага, я удовлетворен.

– Я дал тебе слово, так? Слово Тормунда Великаньей Смерти. Твердое как железо, - он отвернулся и сплюнул.

Среди вереницы воинов были отцы многих из заложников Джона. Некоторые вглядывались холодными мертвыми глазами, когда проходили мимо, прикасаясь к рукояткам мечей. Другие улыбались ему как давно пропавшему родственнику, несколько таких улыбок даже ослепили Джона Сноу сильнее яркого света. Никто не становился на колени, но многие дали ему свои клятвы.

– Раз Тормунд поклялся, и я поклянусь,- объявил черноволосый Брогг, человек немногословный. Сорен Щитолом склонил свою голову на дюйм и прорычал, - топор Сорена ваш, Джон Сноу, если такой когда-нибудь вам понадобится. Рыжебородый Геррик Королевская Кровь привел трех дочерей.
– Из них выйдут прекрасные жены, и они дадут своим мужьям сильных сыновей королевской крови, - похвастался он.
– Как и их отец, они происходят от Раймуна Рыжебородого, который был Королем-За-Стеной.

Джону было известно, как мало значит кровное родство среди вольного народа. Игритт рассказала ему об этом. У дочерей Джеррика были такие же огненно-рыжие волосы, только волосы у Игритт вились непослушными кудрями, а у этих - свисали длинными прямыми прядями. Поцелованные огнем.

– Три принцессы, одна прекраснее другой, - сказал он отцу девушек.
– Я прослежу, чтоб их представили королеве.

Он подозревал, что Селис Баратеон будет проще с этими тремя девицами, чем с Вель. Они моложе и их легче подчинить, очень милы с виду, хоть и отец у них, кажется, полный болван.

Хоуд Странник дал клятву на своем мече, таком изъеденном и покрытом зарубками куске железа, какого Джон еще никогда не видел. Девин Тюленья Шкура представился ему в шляпе из тюленьей шкуры, Харл Охотник в ожерелье из медвежьих когтей. Воин-ведьма Морна убрала свою маску из чардрева ровно на то время, чтобы поцеловать его руку в перчатке, и поклялась быть его человеком, или его женщиной, смотря что он предпочитает. И еще, и еще, и еще.

По мере того как они проходили, каждый воин снимал с себя драгоценности и бросал их в одну из повозок, которые стюарды поместили перед воротами. Янтарные кулоны, золотые ожерелья, кинжалы с отделкой из камней, серебряные броши, усыпанные самоцветами, браслеты, кольца, чаши из черненого серебра и золотые кубки, боевые рога и рога для питья,

зеленый нефритовый гребень, ожерелье из пресноводного жемчуга... все сдавалось и описывалось Боуэном Маршем. Один человек отдал рубашку из серебряных чешуек, сделанную, несомненно, для какого-то знатного лорда. Другой принес сломанный меч с тремя сапфирами в рукоятке.

Были и более странные вещи: игрушечный мамонт, сделанный из натуральной мамонтовой шерсти, фаллос из слоновой кости, шлем из головы единорога, целой, вместе с рогом. Сколько еды дадут за такие вещи в Свободных Городах, Джон Сноу не мог сказать.

После всадников прошли люди со Стылого Берега. Джон наблюдал как дюжина их больших костяных повозок проехали мимо него одна за другой, громыхая как Гремучая Рубашка. Половина все еще катились, как раньше, на колесах, у остальных колеса заменили полозьями. Они гладко скользили через сугробы, там где колесные повозки проваливались и тонули.

Их собаки, тянущие повозки, были жуткими тварями, большими как лютоволки. Их женщины были одеты в тюленью кожу, некоторые были с младенцами у груди. Дети постарше тащились позади матерей и смотрели на Джона глазами, темными и твердыми, как камни, которые они сжимали. Некоторые из мужчин носили оленьи рога на шлемах, а некоторые - моржовые клыки. Эти две группы не любили друг друга, вскоре сообразил он. Замыкали шествие несколько тощих оленей и сопровождающие их огромные собаки, хватающие за пятки отстающих.

– Остерегайся этих, Джон Сноу, - предупредил Тормунд.
– Дикий народ. Мужчины плохие, женщины еще хуже.
– Он снял с седла винный мех и предложил Джону.
– Держи. Так они покажутся не такими страшными. Заодно и подготовишься в вечеру. Нет, это тебе. Пей большими глотками.

Это была медовуха такой крепости, что у Джона, едва он сделал большой глоток, заслезились глаза и в груди разлилось тепло.

– Ты хороший человек, Тормунд Великанья Смерть. Для одичалого.

– Получше многих, но не такой хороший, как некоторые.