Чтение онлайн

Дейенерис устала до смерти от Зхака и Меррека, от всех этих мееринцев, великих и простых смертных.

– Разреши им уйти, но проследи, чтобы они не унесли с собой ничего кроме одежды на своих плечах. Убедись, что все их золото останется здесь, у нас. И склады еды тоже.

– Великолепная, – пробормотал Резнак мо Резнак – мы не можем знать точно, что эти знатные люди задумали присоединиться к нашим врагам. Скорее всего, они просто решили переселиться в свои поместья на холмах.

– Тогда они не будут против, что мы присмотрим за их золотом. Все равно на холмах ничего не купишь.

— Они беспокоятся о детях, — произнёс Резнак.

"Да", подумала Дейенерис, "и я за своих тоже."

– И мы должны о них позаботиться. Возьми у каждого из них двух детей. И столько же из других пирамид. Мальчика и девочку.

– Заложники, – произнес Скахаз со счастливым видом.

– Пажи и виночерпии. А если Великие Хозяева будут возражать, объясни им, что в Вестеросе это большая честь для ребенка быть выбранным служить при дворе. – Остальное она оставила недосказанным. – Ступай и исполни мой приказ. А я буду оплакивать своих умерших.

Вернувшись в свои покои на вершине пирамиды, она нашла Миссандею, которая тихо плакала на своем тюфяке, изо всех сил стараясь приглушить звук рыданий.

– Пойдем спать ко мне. – сказала она маленькой переписчице. – Рассвет еще не скоро наступит.

– Ваша Светлость очень добра ко мне. – Миссандея скользнула под простыни. – Он был хорошим братом.

Дени обняла ее. – Расскажи мне о нем.

– Он учил меня лазить по деревьям когда мы были маленькими. Он умел поймать рыбу голыми руками. Однажды я обнаружила его спящим в нашем саду и сотни бабочек порхали над ним. Он был таким прекрасным в то утро, в то... я любила его.

– И он любил тебя. – Дени погладила девочку по волосам. – Скажи только слово, моя милая, и я отправлю тебя прочь из этого ужасного места. Я как-нибудь найду корабль и отправлю тебя домой. В Наатх.

– Я бы лучше осталась с вами. В Наатхе я буду бояться. Что, если работорговцы снова придут? Я чувствую себя защищенной, когда я с вами.

Защищенной. При этом слове глаза Дени наполнились слезами. – Я буду тебя защищать. – Миссандея всего лишь ребенок. Рядом с ней она тоже почувствовала себя ребенком.

– Никто не мог защитить меня, когда я была маленькой. Ну, сир Уиллем мог, но потом он умер, и Визерис... Я хочу защитить тебя, но... это так тяжело. Быть сильной. Я не всегда знаю что мне делать. Однако, я должна знать. Я – это все, что у них есть. Я – королева... и... и...

– ... и Мать. – прошептала Миссандея. – Матерь Драконов. – Дени вздрогнула. – Нет, Матерь всех нас. – Миссандея обняла ее еще крепче. – Вашей Светлости нужно поспать. Скоро рассвет и суд.

– Мы обе поспим, и нам приснятся лучшие дни. Закрой глаза. – Когда она сделала это, Дени поцеловала ее веки и девочка хихикнула.

Но поцеловать легче, чем уснуть. Дени закрыла глаза и постаралась думать о доме, Драконьем Камне и Королевской Гавани и о всех других местах, про которые ей рассказывал Визерис, находящихся в более доброй стране чем эта. Но ее мысли снова вернулись к Заливу Работорговцев подобно кораблям, гонимым злыми ветрами. Когда Миссандея уснула, Дени выскользнула из ее объятий и вышла на предрассветный воздух. Она облокотилась на прохладные каменные перила и пристально посмотрела на город. Тысячи крыш раскинулись под ней, расскрашенные луной в цвета слоновой кости и серебра.

Где-то внизу, под этими крышами, собирались Сыны Гарпии, придумывая способы убить ее и всех, кто ее любит и снова одеть цепи на ее детей. Где-то внизу голодный младенец плакал и просил молока. Где-то умирала пожилая женщина. Где-то обнимались юноша и девушка, неловко раздевая друг друга нетерпеливыми руками. Но здесь, наверху, были только сияющие в лунном свете пирамиды и ямы, без единого намека на то, что лежало под ними. Здесь, наверху, была только она, в одиночестве.

В ней текла драконья кровь. Она могла убить Сыновей Гарпии, и их сыновей, и сыновей их сыновей. Но разве дракон может накормить голодного младенца, разве может он унять боль умирающей старухи? И разве кто-нибудь когда-нибудь осмелится полюбить дракона?

Она поймала себя на том, что вновь думает о Даарио Наарисе, о Даарио с золотым зубом и бородой в форме трезубца, о его сильных руках, покоящихся на рукоятях аракха и стилета, сработанных одним мастером, выкованных из золота в форме нагих женщин. В день их прощания она говорила ему о том, что он должен уехать, а он поглаживал их подушечками больших пальцев, едва касаясь. Я ревную его к рукояти меча, — подумала она тогда, — к женщинам из золота. Отправить его к овечьему народу было мудрым решением. Она была королевой, а путаться с таким, как Даарио Наарис, было недостойно королевы.

– Его так долго нет, – только вчера она говорила сиру Барристану. – Что если Даарио предал меня и перешел на сторону моих врагов? – "Три измены должна ты испытать..." – Что если он встретил другую женщину, какую-нибудь принцессу в Лхазарине.

Она знала, старому рыцарю не нравится Даарио, и он ему не доверяет. Тем не менее, ответ его был галантным: "Нет на свете женщины прекраснее Вашей светлости. Только слепой может думать иначе, а Даарио Наарис вовсе не слеп".

"Нет, не был," подумала она. "У него темно-синие, почти фиолетовые глаза, а его золотые зубы мерцают когда он мне улыбается."

Впрочем, сир Барристан не сомневался в том, что Даарио вернётся. И Дени оставалось только молиться, чтобы он не ошибался.

Надо принять ванну и успокоиться. Она прошла к открытому бассейну, мягко ступая босыми ногами по траве. От прохладной воды по коже у неё побежали мурашки. Крошечные рыбки покусывали её ладони и ступни. Она раскинулась на воде и закрыла глаза.

Легкий шелест заставил ее открыть их вновь. Она села в воде с тихим плеском. – Миссандея? – позвала она. – Ирри? Чхику?

— Они спят, — раздался ответ.

Под финиковым деревом стояла женщина, на ней была мантия с капюшоном, полы которой касались земли. Лицо под капюшоном казалось неживым и отражало свет. Это маска — поняла Дени, — деревянная маска, покрытая бордовым лаком.

— Куэйта? Я что, сплю? — она ущипнула себя за ухо и вздрогнула от боли. — Ты снилась мне на "Балерионе", когда мы приплыли в Астапор в первый раз.

— Это был не сон, как и сейчас.

— Что ты здесь делаешь? Как ты прошла мимо стражи?