Чтение онлайн

Более молодые дозорные собрались за другим столом, где Пип крошил репу своим ножом.

– Ночь темна и полна репами, - объявил он торжественным голосом.
– Давайте помолимся за оленину, дети мои, с луком и вкусным соусом.

Его друзья засмеялись: Грен, Жаба, Атлас, все они.

Джон Сноу не присоединился к смеху.

– Насмехаться над молитвами другого человека - глупое занятие, Пип. И опасное.

– Если Красный бог обиделся, пусть поразит меня.

Все улыбки умерли.

– Мы смеялись над жрицей, - сказал Атлас, проворный и приятный юноша, когда-то занимавшийся проституцией в Староместе.
– Мы только лишь шутили, мой лорд.

– У вас свои Боги, у неё свои. Оставьте её в покое.

– Она не оставит наших богов в покое,- возразил Жаба.
– Она называет Семерых ложными Богами, милорд. И Старых Богов тоже. Она заставила одичалых сжечь чардрева. Вы сами видели.

– Леди Меллисандра мне не подчиняется. Вы мои люди. Мне не нужна вражда между людьми короля и моими собственными.

Пип положил руку на плечо Жабы.

– Ни одного кваканья больше, храбрый Жаба, как наш Великий Лорд Сноу приказал.

Пип вскочил на ноги и раскланялся в шутку перед Джоном.

– Прошу прощения. Отныне я не буду даже шевелить своими ушами, пока Ваше Светлейшее Лордшество не разрешит.

Он думает, что это всё какая-то игра.Джон хотел вразумить его хоть немного.

– Шевели своими ушами как тебе нравится. А вот шевеление твоего языка вызывает неприятности.

– Я прослежу, чтобы он был более осторожным, - пообещал Гренн.
– И стукну его если не будет.

Он не решался:

– Мой Лорд, поужинаете с нами? Оуэн распихал сидящих и освободил место для Джона.

Джону хотелось этого больше всего. Но, он должен был напомнить себе, те дни прошли. Осознание этого пронзило его живот как нож. Они выбрали его чтобы править. Стена была в его распоряжении и их жизни также. "Лорд может любить людей которыми командует, Джон услышал как-будто говорил его лорд-отец, но он не может быть им другом. Однажды настанет день, когда ему придется вершить правосудие над ними или посылать их на верную смерть.

– В другой день, - соврал Лорд Коммандующий.
– Эдд лучше следи за своим супом. Мне нужно закончить дела.

Воздух снаружи казался еще более холодным чем до этого. По другую сторону замка, он увидел огонь свечей горящий в окнах Королевской Башни. Вэль стояла на крыше башни, пристально уставившись на Стену. Станнис держал её подле себя, заточив в комнатах над собой, но позволил ей прогуливаться по зубчатой стенке для разминки. Она выглядит одинокой, подумал Джон. Одинокой и прекрасной. Игритт была милой по-своему со своими огненными рыжими волосами, но требовалась улыбка, чтобы её лицо ожило. Вэль не нужно было улыбаться, на неё оборачивались бы все мужчины при любом дворе мира.

В то же время Принцесса одичалых не была любимицей её надзирателей. Она презирала их как "коленопреклоненных", и трижды пыталась сбежать. Когда воин невнимательно замешкался в её присутствии, она выхватила его кинжал и вонзила ему в шею. Дюймом левее и он бы умер.

"Одинокая, прекрасная и смертоносная", - размышлял Джон Сноу.
– "И она могла бы быть моей. Она, и Винтерфелл, и имя моего отца". Вместо этого он выбрал черный плащ и стену изо льда. Вместо этого он выбрал честь. Честь бастарда.

Стена виднелась вдали справа от него, когда он пересек двор. Вверху лед бледно мерцал, но внизу все было во мраке. У ворот тусклый оранжевый свет просачивался через балки, где охранники укрылись от ветра. Джон слышал скрип цепей, когда кабинка лебедки раскачивалась и царапалась по льду. Наверху часовые должно быть столпились в укрывающем навесе вокруг жаровни, крича, чтобы быть услышанными сквозь ветер. Или же они отказались от попыток перекричать ветер, и каждый погрузился в свои собственные мысли.

Я должен пройти лед. Стена моя.

Он шел под остовом башни Лорда Коммандующего, мимо места, где Игритт умерла у него на руках, когда Призрак появился рядом с ним, его теплое дыхание парило на морозе. В лунном свете его красные глаза светились как огонь. Вкус горячей крови заполнил рот Джона; он знал, что Призрак убил этой ночью. Нет, подумал он. Я человек, а не волк. Он вытер рот тыльной стороной руки в перчатке и сплюнул.

Клидас размещался в комнатах под птичником. На стук Джона он вышел, шаркая, со свечой в руке и открыл со скрипом дверь.

– Могу я войти, - спросил Джон

– Пожалуйста, - Клидас открыл дверь шире.
– Я нагрел вина. Милорд будет бокальчик?

– С удовольствием.

Его руки застыли от холода. Он снял перчатки и размял свои пальцы.

Клидас вернулся к очагу перемешать вино. Ему около шестидесяти, если у него вообще есть возраст. Старик. Он только казался молодым в сравнении с Эйемоном. Низкий и угловатый, с неясными розовыми глазами, как у некоторых ночных существ. Немного седых волос зализаны на лысине. Когда Клидас налил, Джон взял кубок обеими руками, вдохнул пряности и отпил. Тепло разлилось по его груди. Он отпил снова, долго и глубоко, чтобы вымыть привкус крови со своего рта.

– Люди королевы говорят, что Король из-за Стены умер как трус. Что он молил о пощаде и отрицал что был королем.

– Да. Светозарный был ярче, чем я когда либо видел. Таким же ярким как солнце.
– Джон поднял кубок.
– За Станниса Баратеона и его волшебный меч.

Вино горчило во рту.

Его Светлость не назовёшь лёгким человеком. Как и других, носящих корону. Многие хорошие люди были плохими королями, - любил повторять мейстер Эймон, - а некоторые плохие люди были хорошими королями.

– Кому знать как не ему.

Эйемон Таргариен повидал девятерых королей на Железном Троне. Он был сыном короля, братом короля и дядей короля.

– Я просмотрел книгу, которую мейстер Эйемон оставил мне. "Нефритовый компендиум". Страницы, которые рассказывают об Азор Ахае. Светозарный был его мечем. Закаленный в крови его жены, если верить Вотару. Никогда после этого меч не был холодным на ощупь, но жарким как была сама Нисса. В бою клинок пылал огненным жаром. Однажды Азор Ахай дрался с чудовищем. Когда он вонзил меч в брюхо твари, ее кровь закипела. Дым и пар валил из ее пасти, ее глаза расплавились и потекли по щекам, а тело вспыхнуло".