Чтение онлайн

– Имя Хугор Полоумный подошло бы тебе больше.

– Мне нужна только половина моего ума, чтобы быть с тобой на равных.

Тирион передвинул тяжеловоза, чтобы защитить рысака.

– Может быть, ты не прочь сделать ставку на результат?

Полумейстер поднял бровь.

– Сколько?

– У меня нет денег. Мы будем играть на секреты.

– Грифф мне язык отрежет.

– Боишься, да? Я бы на твоем месте боялся.

– В день, когда ты обыграешь меня в кайвассу, у меня черепахи выползут из задницы.

Полумейстер подвинул свои копья.

– Считай, что мы заключили пари, карлик.

Тирион протянул руку к дракону.

Через три часа карлик вылез на палубу чтобы опорожнить свой мочевой пузырь. Утка помогал Яндри справиться с парусом, пока Исилла держала штурвал. Солнце висело низко над тростником на западном берегу, и поднялся порывистый ветер. Мне нужен тот мех с вином, подумал карлик. Его ноги сводило судорогой от сидения на том табурете, он чувствовал что его водит и боялся как бы не упасть в реку.

– Йолло, - окликнул Утка.
– Где Халдон?

– Его уложили в постель с некоторым недомоганием. У него черепахи выползают из задницы.

Он предоставил рыцарю самому разобраться с этим и вскарабкался по лестнице на крышу каюты. Далеко на востоке мгла собиралась за скалистым островом.

Там его нашла Септа Лемор.

– Ты чувствуешь шторм в воздухе, Хугор Хилл? Перед нами Кинжальное Озеро, где рыщут пираты. А за ним - Печали.

Не мои. Куда бы я ни шел, всюду меня сопровождают мои собственные сожаления. Он задумался о Тише и о том, куда отправляются все шлюхи. Почему не в Волантис? Может быть, я найду ее там. Человеку нужно на что-то надеяться. Он подумал о том, что бы ей сказал. Мне жаль, что я позволил им тебя изнасиловать, любимая. Я думал, ты была шлюхой. Могла бы ты простить меня? Я хочу вернуться в наш домик, когда мы были мужем и женой.

Остров остался позади. Тирион видел развалины, возвышающиеся вдоль восточного берега: кривые стены и рухнувшие башни, разрушенные своды и ряды сгнивших деревянных колонн, улицы, задохнувшиеся в грязи и заросшие багровым мхом. Еще один мертвый город, в десять раз больше, чем Гойан Дрое. Теперь здесь жили черепахи, огромные костоломы. Карлик видел, как они греются на солнце - коричневые и черные бугры с неровными гребнями, расходящимися от центра панцирей. Некоторые заметили "Робкую Деву" и скользнули в воду, оставляя за собой рябь. Не очень подходящее место для купания.

Потом, сквозь скрюченные полузатопленные деревья и широкие мокрые улицы, он заметил серебристый блеск солнца на воде. Еще одна река, сразу же понял он, спешит к Ройну. Руины становились выше, а суша - все уже, пока город не закончился на мысе, где видны были развалины грандиозного дворца из розового и зеленого мрамора, очертания его обвалившихся сводов и сломанных шпилей возвышались над рядом крытых арок. Тирион увидел еще больше черепах, спавших на стапелях там, где когда-то могли стоять в доках полсотни кораблей. Теперь он знал, где находится. Это был дворец Нимерии и все, что осталось от Ни Сара, ее города.

– Йолло, - крикнул Яндри, когда корабль прошел мимо, - расскажи ка мне опять о Вестеросских реках, которые так же велики, как Мать Ройн.

– Я не знал, - отозвался он.
– Ни одна река в Семи Королевствах не достигает и половины ширины этой.

Новый приток был столь же широк как и река по которой они плыли, и каждая из них почти не уступала Мандеру или Трезубцу.

– Это Ни Сар, где Отец встречает свою Буйную Дочь – Нойн, - сказал Яндри, - но своей самой широкой точки он достигнет, когда встретится с остальными дочерями. У Кинжального озера присоединится Койн, Мрачная Дочка, полная золота и янтаря с Секиры и сосновых шишек из лесов Квохора. Южнее этих трех Отец встретит Лорулу, Улыбчивую Дочку с Золотых Полей. Там где они сливаются, когда-то стоял Кроян, праздничный город, где улицы были из воды, а дома из золота. Затем снова на юг и восток на долгие лиги, пока, в конце концов, не подползет Селору – Застенчивая Дочь, что прячет свои воды в тростниках и заводях. Там Отец Ройн разливается так широко, что если выплыть на середину реки - не видно берегов. Вот увидишь, мой маленький друг.

Увижу, думал карлик, когда он заметил рябь на воде впереди в менее чем шести ярдах от лодки. Он уже собирался сообщить об этом Лемор, когда поверхность забурлила и "Робкая Дева" закачалась на волнах.

Это была черепаха, рогатая черепаха огромных размеров с темно-зеленым панцирем, испещренным коричневыми крапинками, покрытым водяным мхом и застарелыми черными речными моллюсками. Черепаха подняла голову и издала низкий монотонный рев, громче любого военного горна, который Тириону когда-либо доводилось слышать. "Мы благословлены", - в голос зарыдала Ясилла, из ее глаз рекой текли слезы.
– "Мы благословлены, благословлены!"

Утка и Молодой Грифф улюлюкали. Чтобы узнать о причине всеобщего волнения, на палубу поднялся Халдон... но слишком поздно. Гигантская черепаха исчезла под толщей воды. "Из-за чего весь этот шум?" - спросил он.

– Черепаха, - сказал Тирион.
– Черепаха больше, чем наш корабль.

– Это был он, - воскликнул Яндри.
– Речной Старик.

Почему бы и нет, ухмыльнулся Тирион. При рождении королей всегда происходят чудеса и явления богов.

ДАВОС

"Веселая повитуха" проскользнула в Белую Гавань с вечерней волной, ее залатанный парус колыхался от каждого порыва ветра.

Она была старой рыбацкой лодкой, и даже в молодости никто не назвал ее хорошенькой. Ее носовая фигура изображала смеющеюся женщину, держащую за а одну ногу младенца, но лицо женщины и задница младенца рябили червоточинами. Бесчисленные слои коричневой краски покрывали корпус, паруса были серыми и изодранными. Она не была кораблем, на который бросишь второй взгляд, разве только для того, чтобы удивиться, как он остается на плаву. "Веселая повитуха" была известна в Белой Гавани. Много лет она вела скромную торговлю между ней и Сестрицами.

Отправляясь с Саллой и его флотом, Давос не рассчитывал на такое прибытие. Тогда все казалось проще. Вороны не принесли Королю Станнису покорности Белой Гавани, значит его милость шлет посланника, чтобы снестись с лордом Мандерли лично. Демонстрируя силу, Давос прибудет на галлее "Валирия" с остальным лиссинийским флотом за спиной. Каждый корпус был полосатым: черным и желтым, розовым и синим, зеленым и белым, фиолетовым и золотым. Лиссенийцы любят яркие цвета, а Салладор Саан - самые яркие. Салладор Блестящий, подумал Давос, но шторма положили конец всему.

Вместо этого он тайно проник в город, как может быть сделал бы это двадцать лет назад. Пока он не знал как обстоят здесь дела, было бы благоразумнее предсталяться простым моряком, а не лордом.

Белокаменные стены стены Белой Гавани выросли перед ним на восточном берегу, где Белый Нож впадал в залив. За шесть лет, что Давос здесь не был, многие городские укрепления усилились. Мол, разделявший внутреннюю и внешнюю гавани, был укреплен длинной каменной стеной высотой в тридцать футов и длиной почти в милю, с башнями через каждые сто ярдов.