Чтение онлайн

– Что нашла?
– повторил свой вопрос мужчина, встал у меня за спиной и на мгновение прижался губами к макушке.

– Расшифрованную надпись на том же языке - ну, я так полагаю, на том же - что есть на амулетах. Её расшифровывали ученые на планете-Матери…

– Значит, ты знаешь, что написано на амулетах?

– Не совсем. Я знаю, что есть некий символический древний язык, который использовался и в той надписи - ее нашли на одном камне, прикрывавшем склеп - и на амулетах. Но значения символов я не определила пока.

– Зато мы нашли человека, чьи предки - предположительно - владели этими амулетами.

Я, наконец, развернулась на крутящемся стуле. И едва ли не уткнулась в его пах - Ирвин и не подумал отойти. Так что пришлось придвинуться назад к столу и откинуть назад голову.

Судя по его лицу, собственная мальчишеская выходка его повеселила.

– Ну, - поторопила я его.

– Мои люди расспросили тех, кто жил в окрестностях, где мы нашли коробку. И одна женщина рассказала про свою бабку «повернутую на всей этой древней гыжовине». Она в старости оказалась в пси-лечебнице, но и до того, как утверждают, вечно бормотала, рассказывала об особой силе, которая была у ее рода и о даре, «к смерти ведущем», который передавался от матери дочери.

– А той женщине, получается, не передали ничего?

– Нет. Но она полагает, что и правда у них было что-то ценное, но во время «последней зачистки» - если помнишь, тогда правительство упустило фанатиков - бабка спрятала эту ценность. Ну и как раз после сошла с ума.

Как не помнить.

Только вот последней та зачитска не была.

Отогнала ненужные сейчас воспоминания.

– В принципе, - протянула, - картина более менее ясная, если мы не ошибаемся - как и следы. Есть древние амулеты, интуитивно использовавшиеся в прямом их, векторном, назначение женщинами некой семьи. Может и не использовавшиеся - но уход, по меньшей мере, за ними был. Берегли. И если все эти люди и правда были икс-ориентированные, а их дар, в какой-то мере ,на амулеты завязан - у бабки могло что-то повредиться, когда тех не стало рядом. Скажи, та женщина, внучка, у нее есть искра? Дар?

– Очень слабая искра, - Мак кивнул.
– Без особой направленности. И она знать ничего не знает об амулетах.

– Ясно. И что мы делаем дальше? Ищем способ, как их использовали? Причину, почему за них убивали?

– Убивали? Точно?

– Точно, - я кивнула.
– И не один раз.

– Конечно ищем. И что значат все эти закорючки - тоже.

– Мне вот интересно… Ирвин, а зачем это тебе?

– Я же говорил - обожаю старинные вещи.

Я кивнула и снова повернулась к столу, за которым работала.

И ведь точно знала, что он соврал в ответе на последний вопрос.

– Гыж, ну что так долго?!

Наконец-то звонок от куратора!

– Два дня!
– ругнулась, фактически.

– Мы должны были все перепроверить. И понять.

Разговор проходил поздно ночью, но я готова была не только не спать ради него, да проснуться в любое время! Академию мне запретили покидать, чтобы не привлекать внимание снова, но и сами не торопились давать хоть какие-то сведения о том, что нашли в офисе.

– Перепроверить? Два дня?
– я нахмурилась. Что же они обнаружили?

– Нам быстро удалось проникнуть в помещение, - куратор говорил быстро, но спокойно. - Сигнализация пусть и была двойная, но вполне поддающаяся нашим специалистам...

– Но все-таки вы что-то задели, - я вспомнила, как быстро сорвался Мак.

– Да, в конце. Там было отдельное помещение - и защита на нем оказалась настолько хитроумной, что даже Кирч ничего не смог поделать. Охранка сработала почти сразу, хорошо, что мы это заметили.

– Тем не менее, вы провели в офисе довольно много времени…

– Потому что там оказалось довольно интересно. Та схема… она есть в реальности. Со всеми этими предметами.

– И?

– Цель создания все равно не понятна. Но могла бы быть вполне благоразумной, если бы не эти детали… Смотри. Они не вписываются.

Он прислал мне изображение, но я мало что поняла в нагромождении каких-то проводов и блестящих трубок.

– Уверен, что не вписываются?

– Да. С нами был Сойер, помнишь его? Говорит, что то, что этот прибор затрагивает, не имеет ничего общего с остальными. Он… в общем, может быть использован для создания резонансной волны.

Я похолодела.

– Это же запрещено?

– Да. И приборы не учтенные.

Гыж, Мак, что же ты творишь?

Резонансная волна была одной из самых опасных для иск-ориентированных. Частицы, которые производили такие приборы, могли вступать во взаимодействие с любыми векторами, даже защитными, и таким образом, что вредили им. И предметам, и людям, что их производили. Эксперименты продолжались, но даже военные не форсировали дальнейшую разработку. На планетах и так было не мало оружия, способного полностью уничтожить все живое, добавлять еще резонаторы? Те ведь могли не просто разрушить векторы или их источник - они затрагивали саму суть этого явления и никто не мог предугадать площадь уничтожения и его последствия.

– По хорошему, уже должно было последовать решение о запечатывании и изъятии…- пробормотала я нерешительно.

– Угу. Но ты же помнишь положение семь-пять про талантливых изобретателей.

Гыж!

– Ты хочешь сказать, это особые резонаторы?

– Узко-направленные. Без особо разрушительных последствий - вокруг. Военные уже в восторженной истерике. И сказали Мака пока не трогать.

– Пока он не доделает работу?
– спросила я со злой иронией.

– Не он. Там точно над прибором сидит кто-то другой.

И, понятно, определить кто именно и почему коммодор ничего не сообщил в Штаб, агенты не смогли.

Я потерла занывшие виски. Что за безумная мешанина каких-то данных и вопросов? Мне уже всерьез хотелось, чтобы кто-то вместо меня принял решение об аресте коммодора или его оправдании, допросил его и разобрался во всей этой истории.

Только кто, кроме меня?

Я же лучший аналитик, который к гыжу вообще уже ничего не понимает.

– И что мне делать дальше?

– Ты же понимаешь, что Маку, если он пойдет на сотрудничество, теперь многое простят?

– Еще бы понять, что именно прощать… - огрызнулась я.

Куратор вздохнул.

– Я тебе не сказал про последнюю находку. Вот её пришлось забрать. Но мы успели сделать точную копию и оставить там. Не так уж и сложно - таких вещей миллион. Готова к еще более полной заднице, в которую нас втянуло это дело?

– А что мне остается?
– сил на сопротивление или удивление уже не оставалось. Я чувствовала, что сейчас узнаю худшую новость этого дня.

Браслет пикнул.

Я развернула изображение и сглотнула.