Чтение онлайн

Ох. Похоже у нас был совсем особенный.

Ирвин развернул меня и прижал к себе спиной. Одна его рука оказалась под грудью, вторая мягко заскользила по моему запястью, локтю, ключицам. Я, не выдерживая, прогнулась в пояснице, повинуясь его движениям, откинула голову на его плечо, сделала круговое движение бедрами…

Да, я провоцировала. И, гыж, я знала, что он может сорваться! Но что же было делать, если я уже сорвалась сама?

Он был мне нужен. Прямо сейчас. И плевать... вот просто на несколько мгновений плевать на все!

Я резко отпрянула, и, сделав два оборота, замерла, едва касаясь кончиками пальцев его вытянутой руки. Взглядом давая обещание, которое я была намерена выполнить.

Коммодор дрогнул. Снова сделал шаг вперед, пронзая потемневшими глазами, в которых читалось сильнейшее желание - он его и не скрывал - и повел меня дальше. А потом - и вовсе прочь и зала.

Я не задавала вопросов.

Слишком остро, слишком сладко и ярко я ощущала его тело, его эмоции, желания. Настолько ярко, что они перебивали все цели, с которыми я пришла.

Я все еще не боялась его, несмотря на новые данные. Не потому, что позволила собственным чувствам доминировать. Скорее, это было осознанное решение из области разума: если бы он хотел что-то сделать со мной плохое, то давно уже сделал. А так игра продолжалась.

Он, практически, тащил меня. Пока не обогнул какую-то лестницу и не впихнул в тупиковый коридор, скрытый от глаз.

Распластал по стене.

И посмотрел серьезно и оценивающе. Будто и сам не веря, что решился на это уединение.

Он даже не шевелился, но ему и не надо было - одного ощущение его горячего тела, твердой груди, длинных ног было достаточно, чтобы я загорелась.

Его лицо было спокойным, но глаза лихорадочно блестели, будто приглашая меня отправиться в неизвестность. И тогда я поцеловала его. Нежно, мягко, легко. А потом языком проникла в его рот и тут же застонала от ощущения сладкого огня, что полыхнул в моей крови.

Больше проявлять инициативу мне не дали. Мужчина впился в мои губы сумасшедшим, властным поцелуем, уничтожая даже мысли о сопротивлении.

Будто я сопротивлялась.

Мы отстранились друг от друга, только чтобы глотнуть воздуха. А потом снова сцепились всеми конечностями, сплелись языками, эмоциями и пламенем, которое не могли заглушить ни таблетки, ни частые встречи.

Ирвин резко развернул меня спиной к себе и надавил на поясницу так, чтобы я изогнулась.

Я чуть не взорвалась от этого наглого, властного жеста; а потом - от его медлительности. Он поднимал мое платье мучительно долго. Не дотрагиваясь даже до кожи, не говоря ничего - но мне казалось, что я наслаждаюсь самыми изощренными ласками.

Наконец, он полностью обнажил мне бедра, и все так же молча сдвинул в сторону трусики и вошел. Нагибая еще сильнее, прижимая ладонью живот, притягивая к себе так плотно, как это возможно.

Мы оба замерли.

На мгновение - а может и на целую вечность - показалось, что это единственно правильное положение в этом мире. Единственно верное состояние.

Вместе. Наедине. Слепленные как две шестеренки, ни одна из которых не может двигаться без другой.

– Что ты делаешь со мной, Джой?
– от его хриплого шепота на ухо меня тряхнуло.
– Там за стенкой полно важных людей... Великий Гон, мы в общественном месте, где толпа журналистов и знакомых! А я весь вечер только и думаю, как мы доберемся до кровати…

– Мы и не добрались, - моя усмешка переросла в стон.

– Вот я и спрашиваю…что ты делаешь со мной, Джой?

Он медленно отстранился, а потом качнулся вперед. Резко. Почти жестоко.

Я прикусила губу, чтобы не заорать от удовольствия.

На кончиках пальцев родились искры и мне показалось, что я просто прорвала с их помощью плотную обшивку стен - мне надо же было за что-то держаться. Потому что Ирвин поймал ритм - наш ритм - и вколачивался теперь в мое тело отчаянно и жарко, отдавая всего себя и требуя меня полностью. Без сомнений. Без объяснений.

Так же, как я ему отдавалась.

Без права на будущее.

Как в последний раз.

Мы кончили одновременно. Быстро. Не пытаясь оттянуть острое наслаждение. Застонали в унисон.

– М-мм…- только и могла сказать я. А Ирвин так и вовсе не пытался говорить. Уткнулся мне в затылок и шумно дышал. Потом осторожно вышел из меня, поправил белье, платье, пытаясь привести в порядок. Правда, вряд ли это помогло бы. Я была уверена - если кто увидит нас, сразу поймет, чем мы тут занимались.

– Оставь... Я схожу… в комнату для девочек.

Он хмыкнул.

Развернул к себе.

Осторожно притянул, прижал голову и буркнул.

– Только проверю, нет ли там окон.

Теперь уже хмыкнула я.

– А мне нужно на прием, - вздохнул коммодор.
– А потом работать в Академию. Хотя единственное, что я хочу - это поехать с тобой домой и не выходить оттуда несколько суток. Ничего… В другой раз.

– Конечно, - сказала я уверенно.

Вот только мы оба ошибались.,19

…мое тело корчится в огне.

Внушенном. Придуманном. Вот только ожоги от него - настоящие.

Заставляющие время от времени терять сознание от боли.

Мой разум корчится в ненависти. Чужой. Выматывающей. Черной, как ядовитый шлак, который я однажды видела на месте падения корабля - он растекался все дальше от обломков, не просто поглощая все живое, но пробивая даже землю, образуя на ней уродливые воронки.

Я чувствую их, тех людей, кто пришел за нами. Каждую их мысль. Эмоцию.

И ненавижу не меньше.

В этом какая-то жестокая ирония - не просто погибнуть от рук фанатиков, ненавидевших икс-ориентированных, а от векторного веера, разработки этих самых икс-ориентированных. Которые были украдены для того, чтобы их уничтожить.

Но я не думаю об этом. В тот момент.

Мне всего десять лет.

И мне очень больно и страшно.

Особенно от понимания того, что спустя всего несколько минут всё закончится. И все закончатся тоже.

Я не вижу своих родителей и брата, но я чувствую их смерть. Когда это случилось? Пять, десять минут назад или час? Я не сумела их защитить. Не сумела спасти. Не сумела закрыть, пока мы ждали помощи…