Чтение онлайн

Но смотрелась их пара тем не менее вполне… искренне.

Оба умели играть.

– Глава рассказал мне, как ты попала в Комитет.

Легкий взмах ресниц и впившиеся в его руку пальцы - вот и все, что она себе позволила. А вот голос сочился ядом:

– А то я и смотрю, ты успокоился. Проникся жалостью к маленькой девочке? Не стоит. Мое прошлое не имеет отношения к этому расследованию. И ничего не значит.

– Значит для меня.

– Да? С чего бы?

– С того, что мне ужасно захотелось оказаться рядом с той маленькой девочкой и… помочь ей, - искренне, от души. Сказал, пытаясь передать свою внутреннее смятение, страх за нее и гордость.

Она замолчала надолго - почти до конца танца.

– А что тебе хочется сделать… с большой девочкой?
– спросила, наконец, хрипло.

Он не сразу нашелся, что ответить. Но потом все-таки выдал:

– Пока… просто быть поблизости. На случай, если ей вдруг понадобится моя помощь.

– Все-таки жалость?
– она горько усмехнулась.

– Нет, - сказал он резко. А потом добавил то, что и не планировал.
– Но ни про что другое я не готов признаться сейчас даже себе.

23

– Есть новые данные?

– Не настолько новые, чтобы как-то прояснить ситуацию до конца. Но, быть может, совместными усилиями мы все-таки разгребем эти завалы информации… - Александр внимательно на меня посмотрел и спросил без всякого перехода.
– Как ты?

Хмыкнула.

Поправила вечернее платье, которое мне больше всего хотелось сжечь - просто потому что оно было свидетелем всех предыдущих сцен и моих эмоций - и налила себе кофе из допотопного аппарата, который Вернер тащил чуть ли не с планеты - Матери, утверждая, что современные синтетики и рядом не стояли.

Мне было как-то все равно, я спокойно относилась к еде.

– Я бы хотела быть пьяной, влюбленной и молодой, - неожиданно для себя самой сказала правду.

Мой бывший мужчина - и настоящий друг - замер, а потом подошел и крепко обнял.

– Я бы хотел придумать тогда в прошлом совершенно другую причину, чтобы оставить тебя в живых, - вздохнул он.
– Ты взвалила на себя слишком много. И, надеюсь, уйдешь из оперативных агентов в центральный офис после окончания этого задания.

– Я бы хотела никогда с тобой не знакомиться, - вздохнула я. Знала, что он не обидится - ведь если бы не жестокая смерть моей семьи, мы бы никогда не пересеклись.
– Но даже наша искра не в силах повернуть время вспять. И в офис я не уйду.

Мы оба замерли, наслаждаясь мгновениями простого человеческого тепла и поддержки. И вздрогнули от грубого:

– Не помешаю?

Кровь вскипела в очередной раз за вечер. Но я не стала отпрыгивать прочь - спокойно отодвинулась и пожала плечами. И удивленно посмотрела на Вернера, который вдруг сделался вальяжно-расслабленным и лениво произнес:

– Мы бы закрыли дверь, если что.

Коммодор вздрогнул, а я мысленно закатила глаза. Ага, всегда мечтала побыть игрушкой, которую два великовозрастных ребенка тянут каждый к себе. Впрочем, Алекса понять можно - он зол на Мака. Из-за меня. Но тот же уже больше ни на что не претендует, не так ли?

Я не стала добавлять интриги и напряжения:

– Кофе будешь?
– спросила примирительно.
– Какой-то особый сорт. Мы все равно ждем еще двоих и без них не начнем.

В Комитете на этом этаже уже никого не было. Поздно. Да и мы на всякий случай добирались сюда разными путями - меня якобы отвезли в Академию после приема, потому я до сих пор и не переоделась. Коммодор выбрался из дома и доехал сюда по защищенной специальной линии. Александр отправился напрямую - все знали, какой он трудоголик и не удивились его появлению в костюме. Оставался еще мой куратор и человек из Штаба.

– Кто будет от военных?
– справился с эмоциями Ирвин.

– Ян Гарни, - ответил глава.

– Почему именно он?

– Не доверяешь?
– напрягся Алекс.

Мак задумался.

– Пожалуй, доверяю. Слишком высокая должность и доступ, чтобы лезть в мою ничем не примечательную работу.

Я снова хмыкнула, оценив иронию коммодора, допила все еще горячий напиток и поставила еще одну чашку перед Ирвином. А потом ушла переодеваться.

Спустя еще пятнадцать минут все были в сборе за круглым столом - и каждый с чашкой свежего горячего кофе. Вернер такими темпами лишится всех своих запасов.

Я посмотрела со стороны на нашу команду.

Сильный следопыт, эмпат и аналитик, хорошо чувствующий причины и видящий последствия. Да еще и историк - я была весьма ценным приобретением для Комитета, и не собиралась скромничать.

Ирвин. Чтец с абсолютной памятью и военным прошлым. Экспериментатор, склонный к озарениям. Импульсивен, но не сгибаем.

Алекс. Опыт, дар убеждения и манипуляций. Сильнейший менталист, который в состоянии сплотить или даже раздавить психически огромную людскую массу. Идеальный глава Комитета…Идеальный мужчина. Только не для меня.

Сивил Кром. Ведущий куратор - и человек который стал ей, в какой-то мере, родителем. Который несмотря на свою жесткость в основе своей личности был защитником, ценившим жизнь превыше чего либо другого. Может потому что сам был трижды отцом.

И Ян Гарни из Штаба. Я не знала его - видела первый раз - но оценила, что он даже не пытался прикрыться. Быстрый на решения, резкий, пытливый - он был искренне заинтересован не только в этом деле, но и в нас. Видимо, Ян был из тех, кого люди привлекали как предмет исследования.

Хороший набор.

Вернер растянул между нами голограмму, со всех сторон демонстрирующую аспекты этого дела. И Терминал - а информация шла именно с него - наглядно продемонстрировал методы группировки и связи, которые возникли между событиями и вещами.

И лицо коммодора посередине - его голографическое изображение - к которому тянулись самые жирно-красные линии.

Мак только хмыкнул - но не начал отрицать, что все было завязано на нем, и, скорее всего, он изначально и мог стать предпосылкой.

****И не стал дожидаться интересующего многих вопроса.

– Я не замечал, - он поморщился, будто от боли - хотя это так и было, болезненно осознавать себя слепцом.
– Было какое-то предчувствие - но никак не связывал это с собой. Или с Академией. Фактически, я начал что-то подозревать - в том числе слежку - именно с того момента, когда за дело взялся Штаб и Комитет.

Мужчина коротко глянул на меня и тут же отвернулся.

– И мне это кажется странным, - Вернер покачал головой.
– Я несколько дней ломаю голову - почему так. Ведь именно отсутствие обращения со стороны главы Академии дало нам дополнительный повод для подозрений.