Чтение онлайн

– Ты был в Далеких землях? – спросил я Кеокотаа.

– Да. И другие люди из моего племени были. Мы, кикапу, – великие путешественники.

Он говорил правду. Я слышал об этом в вигвамах чероки.

– Там не жили люди, – сказал он. – Потом пришли – немного, но даже сейчас их очень мало.

– Откуда они пришли?

– С севера. Люди всегда приходят с севера. Только некоторые с востока.

Есть похожие на тебя. Они продают индейцам оружие. Индейцы, имеющие оружие, начинают войну против тех, у которых его нет, и те, у которых нет оружия, уходят. Одни индейцы вытесняют других, и так происходит до тех пор, пока в конце концов кому-то не приходится уходить в Далекие земли.

Все верно. Мы тоже слышали, что голландцы на реке Хадсона продавали индейцам ружья. И еще одно до меня дошло: из-за своей склонности к кочевой жизни кикапу знали о других племенах больше, чем кто-либо.

Индейцы не обрабатывали землю. Племя могло претендовать на угодья, где охотилось и собирало дары природы, однако подчинялось более сильному и уступало свои владения или же уходило само, когда дичи становилось мало.

Из случайных разговоров с Кеокотаа я узнал, что только те индейцы, которые присутствовали при заключении какого-то договора, обязаны выполнять его условия, а при выборе вождя критерием служил авторитет воина, руководителя, мудрого советчика.

Той ночью мы разбили лагерь у леса на поросшем травой берегу речки, впадающей в Хиваси, выбрав удобный для поддержания костра пригорок. Мы много беседовали, и Кеокотаа все свободнее говорил на моем языке, забытые слова всплывали у него в памяти. Видимо, англичанин, пораженный его способностями, успел дать ему очень много.

Среди ночи я проснулся, уловив слабый звук, донесшийся из леса: не шум ветра в кронах деревьев и не возня зверья. Он исходил от чего-то или кого-то еще. Я лежал с широко открытыми глазами и прислушивался. Кеокотаа, казалось, спал, но о нем никогда ничего нельзя было сказать наверняка.

В нашем костре осталось всего несколько угольков, каноэ лежало вверх дном на берегу, оружие каждый держал при себе.

Больше я не уловил никаких посторонних звуков, однако что-то меня разбудило!

Настало утро. Кеокотаа ничего на сказал. Слышал ли он ночью этот звук? Посчитал ли важным? Или он его ожидал? А что, если поблизости другие кикапу? И я промолчал о том, что слышал.

Утро выдалось спокойное, ясное. До Хиваси оставалось уже недалеко. Здесь могло быть много индейцев. И прежде чем спустить каноэ, мы внимательно оглядели реку.

– Какая дичь водится дальше к западу? – спросил я у Кеокотаа.

Он пожал плечами:

– Такая же, как и тут. Олени. Много бизонов. Больше, чем здесь. Медведи, очень большие медведи. Есть медведь с серебряной шерстью, почти такой же огромный, как маленький бизон.

– Медведь? Большой, как бизон?

– Не такой большой. Почти. У него на спине горб, и его трудно убить. Увидишь такого медведя – уходи, пока он не заметил тебя. Он очень злобный. – Индеец опустил свое весло в воду, каноэ обогнуло камень, и Кеокотаа добавил: – Есть зверь большой, как медведь, может, даже огромнее. Он желтый, шерсть длинная, очень мощные когти. Он роет все кругом. Еще есть зверь – великан, много мяса. У него длинный нос и два копья.

– Два копья? Зверь с копьями?

Кеокотаа изобразил руками длинный хобот и два изогнутых бивня. Слон? Здесь?! Я никогда не видел слонов, но Саким рисовал его, а моему отцу, кажется, одного слона показывали в Англии.

– Нет, – покачал я головой. – Здесь не может быть.

– Я тебе говорю! – Кеокотаа вдруг сделался очень важным. – Я видел только один раз. Давно. Я знаю старика, который много раз охотился на него. Он большой, очень большой зверь. Много шерсти.

Он мне лгал.

Я знал о слонах. У них нет шерсти. Только кое-где короткая жесткая щетина.

– Такое животное есть, но оно здесь не живет.

Сделать столь безапелляционное заявление оказалось ошибкой с моей стороны.

– Оно живет! – Голос Кеокотаа звучал жестко. – Я видел его!

После этого он молчал несколько часов подряд, и я понял, что очень обидел его.

Идея о слоне выглядела абсурдной, однако откуда Кеокотаа мог знать о таком животном? От английского друга? Но зачем тогда ему врать?

Дважды мы видели индейцев на берегу, а один раз нас попыталось догнать каноэ, но оно оказалось не чета нашему, и мы оставили его далеко позади.

Вдруг Кеокотаа указал рукой вперед.

Огромная масса земли будто перегородила реку.

– Хиваси! – объявил он.

И сразу же как по команде в широкую реку вылетели два каноэ, в каждом – по четыре гребца. Сделав несколько взмахов веслами, они догнали нас и поплыли с двух сторон.

– Чероки, – сказал я Кеокотаа. – Спокойно!

Лицо индейца стало похожим на застывшую маску.

Они шли рядом с оружием наготове. Попытка уйти означала бы для нас смерть. Сражаться? Силы слишком неравны. Но у меня были друзья среди чероки, живших в горах. Я мог найти друзей и здесь.

Мы торговали с чероки на Стреляющем ручье, а также привозили товары в их поселения к югу и востоку от нас. Они наверняка знали о Барнабасе. Его имя стало легендой. Кин и Янс часто посещали деревни и имели там много друзей. Они охотились вместе с чероки и выходили с ними на тропу войны. Особенно индейцы любили Янса, моего неукротимого, шумного, отчаянного брата, обладавшего необычайной силой и неувядающим чувством юмора. О чероки, живущих среди холмов, до нас доходили только слухи.

Откуда же им знать обо мне, Тихом? Обо мне, который, пробираясь сквозь заросли лавров, стоял на опушке один, любуясь рассветом?

– Спокойно! – предупредил я кикапу.

– Они враги! Я их не боюсь!

– Я верю, что ты их не боишься, и они тебя тоже, но если хочешь остаться в живых, успокойся и доверься мне. Я им не враг, и они должны понять это.

– Ты боишься?

– Если ты пойдешь со мной, то увидишь, боюсь ли я, но, если позволит их поведение, я буду человеком мира. Между мной и чероки нет наследственной вражды.

– Дело не во вражде. Скальп есть скальп.

Мой друг кикапу был не глуп, но выбора у нас не осталось. Дружба краснокожего основывается на несколько иных принципах, чем наша, хотя есть точка, где отдельные пути и верования совпадают. Находясь среди незнакомых людей, следует быть осторожным и не слишком доверчивым.

До берега нас довели под конвоем, а когда все каноэ стояли на берегу, один из тех, кто захватил нас в плен, протянул руку к моему луку. Их деревня находилась рядом.

Отведя лук назад, я пристально посмотрел индейцу в глаза и сказал: