Чтение онлайн

Оказалось, что верно второе, но, к счастью, при воспоминании о визите к старьевщику Уинстон явно вырос в собственных глазах, словно это был редкий подвиг, на какой способны не многие мужчины. Он тут же взялся читать ей лекцию о том, что магазин, строго говоря, называется вовсе не «Уикс».

— Фамилия хозяина — Чаррингтон. Я, между прочим, с ним разговорился, и мы довольно долго беседовали. Он давно хочет сменить вывеску, но, по-моему, нынче слишком подавлен. Такой ассортимент мало кого привлекает, да и выказать интерес решится не каждый.

Уинстон Смит, конечно же, был редким исключением из общего правила. В этом магазине он ранее приобрел блокнот для записей, а в этот раз купил пресс-папье. Далее последовали дифирамбы этому предмету, который, насколько поняла Джулия, представлял собой всего лишь стеклянный шар с запаянным внутри осколком какого-то камня. Смит обещал при случае показать ей это приобретение, и она с серьезным видом заверила, что будет с нетерпением ждать.

Кроме того, он похвастал, что в магазине поднимался в мансарду. Джулия с завистью понадеялась хотя бы услышать рассказ про замеченную там опиумную трубку, но узнала лишь то, что наверху располагается убогая спальня — настоящий, судя по всему, клоповник. Впрочем, для Уинстона этот чердак таил особую притягательность.

— Как будто я попал в обстановку полувековой, а то и вековой давности. Без телекрана. Подумать только!

— Ого! — сказала она. — Хоть свидания там устраивай.

— Вот-вот. Мне даже захотелось арендовать эту комнатенку. Будет возможность посидеть в одиночестве, вдали от посторонних глаз.

До сих пор Джулию раз за разом постигало разочарование. Пресловутый «Уикс» — всего лишь лавка старьевщика, где хозяин только нагоняет на людей тоску; Уинстон Смит никакой не террорист: для него верх мужской доблести — покупка пресс-папье. Но стоило ему мечтательно заговорить об уединении, о недоступности для посторонних глаз, как в ней забрезжило участие.

— Да, — кивнула она. — Понимаю тебя. В таком месте… Будь моя воля, я бы и сюда приходила только для того, чтобы целый день глазеть по сторонам. И убеждаться, что их здесь нет.

— Именно так. — Он с улыбкой заглянул ей в глаза. — Мыслить без помех.

— И чувствовать. Да просто существовать. Такие моменты нас преображают.

Он опять взял ее за руку:

— Да, возможно, я так и поступлю. Ты придала мне храбрости.

Теперь он встал и предложил ей пройтись. Она с теплотой согласилась, надеясь, что это возврат на прежние позиции. Более того, на ходу Смит обнял ее за талию, а когда из-за сужения тропинки перед стеной кустарника им пришлось разъединиться, он коснулся ее щеки и без улыбки прошептал:

— Ты прелестна, сама свежесть. Как же ты мне нравишься!

Его тело было восхитительно твердым, рука чутко покоилась у нее на бедре. Все шло как положено. От предательской материнской заботливости не осталось и следа.

На опушке леса он остановился, пораженный красотой этого места. Джулия тоже остановилась, довольная таким эффектом, и позволила себе прочувствовать его вместе с Уинстоном. Под прикрытием неровной лиственной завесы они стояли бок о бок, словно в одном гнезде. Перед ними тянулся вытоптанный стадами, размытый недавними ливнями луг, кое-где исполосованный шрамами серо-бурой земли. Его пересекала едва заметная тропинка, почти блестящая под лучами майского солнца. Когда-то Джулия, впервые оказавшись в здешних местах, проходила по ней во время загородной прогулки. За пастбищем открывалась опушка другого леса — сейчас его ветви покачивались от легкого ветерка. Свет играл в густой листве, как изящные блики на водной поверхности. Если вглядеться, в этом простом пейзаже открывалось невыразимое очарование. Здесь все дышало жизнью.

Уинстон полушепотом спросил:

— Тут поблизости нет ручейка?

— Правильно, есть, — ответила она как во сне. — На краю следующего поля. Там рыбы, крупные. Их видно — они стоят под ветлами, шевелят хвостами.

— Золотая страна… почти что, — пробормотал он.

— Золотая страна?

— Это просто так. Это место я вижу иногда во сне.

Она насторожилась. Сон! Быть может, когда-то он видел такой уголок в походе, а впоследствии почти забыл. Но все же как трогательно, что он обратил тот опыт в сновидение, да еще и назвал его таким причудливым именем. Стоило им прислониться друг к другу, как в паре метров от них села какая-то птица. Она цепко ухватилась за ветку и чопорно поджала крылья. Джулии был незнаком этот вид. Светло-коричневое оперение, нарядная пятнистая грудка. В этом чудилось нечто сверхъестественное. Как подступиться к созданию такой птахи? Это невозможно. Никто на это не способен.

— Смотри! — шепнула она.

От восхищения Смит еще крепче обнял ее за талию. У них на глазах птица склонила голову набок, словно призадумалась, потом расправила и снова сложила крылья — и запела.

Вначале их обоих поразила громкость этих звуков, а следом нежность и разнообразие мелодий. Стоя совсем близко, они видели, как трепещет пушистое горлышко и как на громких нотах подрагивает от напряжения птичий хвостик. Время от времени птица умолкала, опускала голову, точно прикидывая что-то в уме, и как бы невзначай заводила новую вариацию. Дважды она покрутилась на месте, будто воодушевилась от собственного пения. Джулия с Уинстоном прильнули друг к другу как зачарованные. Уинстон, похоже, боялся дышать, на лице у него застыло мужское упоение. В конце концов он развернул Джулию к себе и поцеловал в губы.

Она сразу почувствовала перемену. Их губы слились, проникли глубже, смягчились, обозначили путь к близости. Теперь перед ней был ее мужчина! Он ласкал ее груди, ягодицы, и все это получалось естественно, желание крепло, изобретало само себя, придумывало новые вариации, подобные напевам лесной птицы. В его объятиях Джулия стала податливой. Он нетерпеливо прижал ее к себе. Когда их губы разъединились, каждый ловил ртом воздух.

А дальше все было просто. Она повела его назад в укрытие, торопливо сбросила ботинки, одним непрерывным движением избавилась от комбинезона. Смит опустился перед ней на колени, как перед богиней. Возникла лишь одна заминка, когда он вдруг отстранился и стал вызнавать подробности о ее любовниках. Сколько их было? Все ли состояли в партии? Нравится ли ей секс как таковой?

В ПАЗ у них была корова, которая молока давала больше остальных, но повадилась опрокидывать полный подойник. Смит повел себя как та вредная корова. Но теперь Джулия знала его как облупленного и на шаг опережала. Она призналась, что любовников у нее было немало, но по статусу ни один не превосходил Смита; что секс она обожает и старается своего не упускать. На этом допрос завершился. Потом он прижал ее к себе, и на этот раз она почувствовала, как ей в живот уперлось кое-что твердое. Молоко — все до капли — уцелело.

Они вместе опустились за землю и без смущения разлеглись среди россыпи гиацинтов. Уинстон целовал ее шею, груди, бедра. Все препоны исчезли. Он даже ухитрился так стянуть с себя комбинезон, чтобы не выглядеть при этом смехотворно. От первого толчка ее охватило обычное изумление: надо же, в нее проник пенис! Неужели оно свершилось, это возвышенно-непристойное действо? И только теперь пришло наслаждение: еще, еще, глубже туда, потом обратно, едва не выскальзывая, но тут же нанося очередной удар. О, это запретное, потаенное наслаждение, не сравнимое ни с чем другим! Она не сдерживалась, и у нее вырвался тихий, протяжный стон, такой же естественный, как птичья трель. Вот она, магия широких мужских плеч, саднящее чувство его щетины у нее на щеке. Он показал себя далеко не новичком, и ему отвечало все ее пронзенное тело. Оно звенело под ним, словно колокол.

Но слишком уж быстро он застонал и напрягся. Ей хотелось закричать: «Еще!», но его туловище содрогнулось и ослабело. В следующий миг он скатился с нее на землю, и пенис предательски ускользнул. Она лежала и мучилась от уходящего блаженства — оно уподобилось сюжету, так и не достигшему кульминации. Одна властная мужская рука осталась у нее на груди, но теперь вызывала только досаду. Джулия с запозданием вспомнила, что рискует забеременеть. А Уинстон тем временем отдыхал в полной безмятежности, как наевшийся сметаны кот.