Чтение онлайн

–  Пусть Чиркен будет ханом, - он увидел, как где-то в толпе всплеснул руками Белгудэй, - Он - наследник Темрика.

–  Мне твои подачки не нужны!
– яростно завопил Чиркен со своего места.

–  Хан может назначить наследника и отказаться в его пользу, - многозначительно произнес Онхотой, - Воля хана освящена предками. Назначить наследника разумно, так как поединок, по обычаю, может свершиться только в том случае, если хан не назначил наследника.

Даже в этом состоянии Илуге сообразил, что Онхотой указывает ему на ошибку, из-за которой погиб Джэгэ, не захотев назначить своим наследником Чиркена.

–  Тогда пусть будет так!
– не обращая внимания на Чиркена, Илуге возвысил голос, чтобы слышали все, - Я назначаю своим наследником нашего военного вождя Чиркена и отказываюсь от ханства в пользу него. В обмен на его обещание не препятствовать мне в спасении моей матери и дать мне с собой тридцать воинов, - тех, что пойдут со мной добровольно и безо всякой надежды на добычу. А также позаботиться о моей… сестре Янире в случае моей смерти. Я сказал.

Людское море взорвалось разноголосыми выкриками, в которых слышались и сожаление, и возмущение, и радость. Онхотой подошел к нему совсем близко, положил руки на плечи.

–  Стать ханом и удержать ханский бунчук - вещи очень разные. Марух не понял этого. А ты принял лучшее решение из всех возможных, вновь восстановив справедливость и равновесие, нарушенные после смерти Темрика. Я преклоняюсь перед твоей мудростью.

–  Я не мудр, - сказал Илуге, с мучительной гримасой отирая кровь с меча, - Просто у меня нет времени.

Когда Илуге, Баргузен и Элира, полностью собранные в дорогу, подъехали к месту, где Илуге приказал собраться тем, кто будет готов с ним идти, Баргузен только изумленно присвистнул. Вместо тридцати воинов, которых он просил у Маруха, на равнине за кольцом юрт собралось не меньше трехсот. Завидев его, всадники вскочили в седла, всем своим видом выражая готовность. Многие держали под уздцы запасных лошадей.

–  Я всегда знал, что ты большой скромник, брат, - хмыкнул Баргузен, - Зря ты отказался от ханства.

–  Уж ты бы точно не отказался, - съязвил Илуге, подъезжая.

Им пришлось потратить какое-то время на уговоры, чтобы отобрать с помощью Элиры тех, кто мог хотя бы отдаленно сойти за шерпа - коренной народ Ургаха, живший в этих горах еще до того, как туда явились белоголовые пришельцы с запада. Набралось около семидесяти человек, - молодые, хорошо показавшие себя в походе на тэрэитов воины. Слишком много, но пришлось бы потратить больше времени на препирания, - каждый был настроен решительно.

Когда воины уже выстроились, готовясь выступить, появился Чиркен с двумя рослыми челядинцами, ведя на поводу вороного жеребца. Илуге издалека узнал Аргола.

Лицо новоявленного хана было хмурым.

–  Держи. Мой дед обещал его тебе. Он твой, - резковато сказал он.
– Мне чужого не надо.

–  Благодарю тебя, хан, - спокойно и почтительно ответил Илуге, хотя внутри у него стало горячо-горячо, - Это лучший подарок. И ко времени.

–  Возьми это, - Чиркен протянул ему Дорожную Тамгу, - знак мирных намерений для прохода по чужим землям.

–  И за это спасибо, хан. Я не подумал, - Илуге серьезно кивнул, глядя Чиркену в глаза.

Он и так видел, что Чиркен злится на него. Однако хан ограничился только мрачным взглядом исподлобья, гикнул и галопом пустил коня назад к становищу - знал, что у Илуге нет времени на разговоры. Следовало выезжать немедленно.

Они ехали так быстро, как могли и как позволяли им запасные лошади. В любой момент снегопады могут сделать перевалы опасными, объяснила Элира. После некоторых колебаний было принято решений проникнуть в Ургах через перевал Косэчу, - плоскогорье Танг, через которое лежал путь на перевал Тэмчиут, слишком хорошо просматривалось, и кроме того, не исключено, что князь после недавних событий выставил дозорных.

Перевал Косэчу был единственным, которым пользовались редко, - из-за его почти полной непроходимости. Однако в землях горных охоритов, владениях Кухулена-отэгэ, побратима Темрика, Илуге надеялся найти проводника. Надо молить всех небесных тэнгэринов, чтобы снега не перевале легли еще не слишком высоко. Иначе…иначе они опоздают бесповоротно.

Их путь сейчас лежал на юго-запад, по южному побережью озера Итаган. Они вышли к озеру на третий день нелегкого пути у устья реки Лханны, - широкой, но мелкой каменистой речки. Кое-где река уже начинала замерзать, но за счет быстрого течения ее еще можно было перейти. За Лханной начинались земли ичелугов.

Илуге против воли ужаснулся тому, что сделал этот злополучный поход с теми, кто поверил обещаниям принцев. Попадались целые брошенные становища, - неприютно хлопали пустые пологи юрт да выли одичавшие собаки… Тяжелое зрелище. Завидев их, ичелуги, - в-основном, одни женщины!
– в своих обезлюдевших становищах были мрачны и неприветливы. В их глазах Илуге без труда читал грызущую тоску безысходности: теперь, после этого злополучного похода, племя было обречено окончательно. И вместо былой слепой ненависти в его сердце родилась мучительная жалость, и остатки былых сомнений понемногу растворились в ней.

Много ли чести мстить тем, кто и так стоит на коленях?

Теперь Илуге знал что старый хан был прав. Как бы он ни пришел к этому, предсказанному ему выбору - он его сделал. Он не будет больше ночами мечтать о мести этим женщинам и старикам с застывшим в глазах испугом. Он отомстит за женщину по имени Лосса, - ту, что вырастила его по приказу матери, за мать Яниры, - но отомстит тем, кто стоял за ослепленными жаждой наживы глупцами. Отомстит куаньлинам. Если, конечно, останется жив.

Еще через два дня равнина сменилась предгорьями, поросшими густым лесом, и сквозь стволы деревьев завиднелась река Шикодан. Они пересекли границу владений охоритов, и здесь людей бстало попадаться больше. Все они, узнав, что они едут к Кухулену -отэгэ, становились дружелюбными, показывали дорогу. По их подсказкам они в сумерках выехали на тропу, которую охориты проложили вдоль русла реки, и начали подниматься вверх, в предгорья, к зимнему становищу горных охоритов. Подъем становился все тяжелей, солнце село в розовую морозную дымку и темнота окутала сумрачный лес. Илуге осмотрел измученных дорогой людей и приказал пораньше остановиться на ночлег. По крайней мере, топлива здесь вдоволь, - в степи зачастую приходилось проводить ночь безо всякого обогрева.

Воины, обрадованные передышкой, разожгли несколько костров, с наслаждением греясь. Кто-то затеял варку мяса в кожаных мешках по джунгарскому обычаю, и над привалом поплыли упоительные запахи. В ранних зимних сумерках, под навесом ветвей стройного кедрача было тепло и тихо. Илуге как вожаку похода принесли несколько кусков мяса, захваченных с собой, - зимой можно было возить мясо в сумах, так как, замерзшее, оно не портилось долгое время. Илуге с наслаждением жевал, слушал, как пересмеиваются его люди, как Баргузен, быстро освоившись с обстановкой, уже травит им какие-то свои байки. Баргузену - ему что? Илуге даже где-то завидовал его острому языку и способности дать мгновенный словесный отпор: самому ему при случае все как-то ничего на ум не приходит, а задним умом, как известно, каждый крепок. Невеселый он, должно быть, не бойкий. Что ж, на то Старик и сотворил людей не одинаковыми, а разными, чтобы жить им вместе веселей было.