Чтение онлайн

Меня слегка штормило, качало из стороны в сторону. Пока я толком успел продрать глаза, голову посетила дурная мысль: я не слышал стонов. Да и… что-то вокруг изменилось. Когда мы вчера пили, когда я отходил к морю поссать или пропердеться, мне казалось оно ближе. А сейчас… море словно ушло, словно остров стал выше или больше. История о суше, которая расположилась на спине черепахи, теперь казалась не такой уж и глупой. Уровни, амазонки, авиакатастрофа, похмелье… Всё в голове перемешалось.

Испугавшись, что ночью кто-то мог прийти и всех перебить, с ковыляния перешёл на бег, кинулся к нашим. Опасения не подтвердились, дежурившая пухляшка, в прошлом работница кол-центра, указала на нескольких несчастных, самых шумных раненых, что этой ночью отошли в мир иной. Тельняшка и тройка женщин скончались, прискорбно и печально. С пухленькой дамой оттягиваем покойников к подготовленным заранее могилам. Те самые ямы, которые так предусмотрительно рыла Мария. Не было молитв, я и «Отче наш» толком не знал, потому под печальное «покойтесь с миром», мы скинули тела в одну братскую могилу, присыпали песком, а после, под болезненное завывание кого-то из проснувшихся страдальцев отправились обратно в лагерь.

День обещал быть долгим, и к тому же, предстояло разобраться: а куда же это убежало наше море…

— Значит, отлив или надвигающееся наводнение? — Сидя на чемодане в окружении множества женщин, мне объяснили, что значит отход воды от берега. Вместе с дамами всех возрастов мы принялись обдумывать, обсасывать и обсуждать план дальнейших действий. Судя по небу — чистому, безоблачному — дождь со штормовыми волнами нам не грозил. То же самое хотелось думать и о возможности цунами. Ведь, по факту, никаких землетрясений не было, никто ничего не слышал. Из сверхъестественного — лишь наше внезапное здесь появление.

Все выглядели напуганными, опасность с моря и опасность с суши зажали нас в тиски. В джунглях нас ждали насекомые, змеи, хищные животные и амазонки. С моря вода, очень большая береговая линия, с огромным расстоянием, усыпанным песком, говорила о возможности выхода воды из берегов аж до самых джунглей и вглубь их. Вода опасна, вода могла как смыть, похоронив под обломками, так и с отливом утащить за собой в море. Нам не оставалось другого выбора, кроме как искать возвышенность, холм, текать отсюда побыстрее. Вот только никто из девок не хотел делать подобные предложения, они вообще обсуждали только опасность положения и даже не пытались найти из него выход.

— Предлагаю найти ближайший холм и на нём разместиться, — под гул окружавших меня женщин говорю я, и все стихают.

— Решено, значит, ищем холм! — тут же внезапно утвердительно заявил кто-то сзади.

— Да-да, решение здравое, — поддержал его ещё один голос.

— Ну раз Алексей так считает, — пропищала кто-то из волейболисток…

Сука, да они всё это и собирались сделать, просто ждали, пока кто-то возьмет на себя ответственность огласив, а в случае неудачи… Эй, сильные и независимые феминистки, где вы? Или наш народ, наши бабы, это не о феминизме? Или они исчезают из мира, когда происходит что-то из ряда вон выходящее, как это крушение… Блять. У меня ещё и ноги болят: колени, ступни, да даже задница. Меня реально словно выебали, а теперь ещё и пиздавать хер пойми куда.

После озвученного предложения бабы заквакали, стали в темпе собираться, о чём-то спорить, говорить каждая о своём. Тут вмешалась, успокоила всех и навела порядок поднявшаяся с места Мария:

— Тише, дамы, нам ещё нужно решить, как нести раненых, получше разведать местность. Лёш, есть идеи, как и куда нам лучше идти? Вы в джунглях видели холмы?

— Там всё в оврагах, ямах, подъёмах и спусках. Но парочку небольших, резких, на метров пять-шесть выше уровня пляжа холмов видели. — Взгляд перевожу на тётушку толстушку, после возвращения она просила звать её Тётей Верой. Само имя Вера очень подходило этой улыбчивой, ищущей во всём плюсы женщине. Когда мы воссоединились и стало окончательно понятно, что мы здесь надолго, все вокруг ныли о доме, семье, и лишь она, улыбнувшись, сказала: «Зато на работу теперь ходить не надо». Такая вот интересная особа. — Тёть Вера, вы по своим меткам сможете нас провести? Вроде, тут треть пути буквально.

Женщина кивнула:

— Да, первый холмик, я помню его, тут недалеко.

— Хорошо, тогда собираем самое необходимое! — Хлопнув в ладоши, говорит Мария. — Обязательно соберите все бутылки, они пригодятся для сбора питьевой воды. Возьмите лишь необходимую одежду, сменную, на несколько дней. Ещё еда, пилочки для ногтей, ножницы, ножи, всё острое, что можно использовать как оружие или для защиты.

— Вы думаете, нам придётся драться? — Обратилась одна из женщин.

— Хоть и неверующая, молюсь, чтобы не пришлось, — переведя взгляд на меня, словно я единственный, кто хоть как-то мог их защитить, говорит Мария.

Дальше начался движ-Париж, бабы, готовящиеся куда-то идти, тем более далеко, тем более надолго, буквально озверели. Неопасная ругань, споры о шмотках, чемоданах, ручной клади. По глазам я видел, как они боятся, как некоторые плачут, истерично спрашивая у подруг «что им делать». Большая часть этих девушек ехала отдыхать, развлекаться, а тут, внезапно, вместо каникул получила хоррор-выживач с элементами неописуемо меняющихся вокруг климатических условий.

Подойдя к берегу, той части, что лишилась моря, через боль, через страдания начинаю вместе с Максом собирать чемоданы, разбросанные шмотки. В чём-то вчера он был прав. Это сейчас, когда они есть, вещей много, их можно просто палить, жечь для получения тепла в вечернее время. А чё будет через неделю, месяц или, не дай бог, через год? Бегать голышом как Робинзон мне не хочется. Да и на протяжении этого года может потребоваться всё что угодно. Например, из железных обломков можно сделать ножи, топоры, молотки. Из вещей, той же резины, смастерить какую-нибудь рогатку, кстати, их делать я умел, часть детства всё же провёл на улице. Ещё можно было использовать ткань одежды для создания крыши, стен, или веревок, из которых потом можно будет смастерить много чего полезного. Вещи, вчера мы беззаботно палили их, а сейчас, мне стало их жалко.

— Ай, блять, сука ты такая! — Внезапно заверещал бродивший рядом Макс. — Умри, умри, умри! — палкой с куском железа на конце начал тыкать в землю.

— Что случилось!

— Рак! Ой, бля, то есть краб, сукин сын, он мне чуть палец не хуйнул!

— Краб? — В желудке заурчало, а на лице всплыла улыбка. — Макс, тащи две сумки!

Пока бабы копошились, мы с худобой рыли песок, доставая из него рыб, что прятались в грязи. Собирали всякие ракушки, моллюсков, выброшенных на берег, водоросли, крабов. В общем, всё, что только оставило после себя море, мы собирали, складировали, планируя в дальнейшем выяснить, съедобно это или нет.

— Алексей, может, вам нужна помощь? — Представ передо мной с большим рюкзаком, сумкой в руке, спрашивает Оксана. Смотря той в глаза, создавалось впечатление, что вчерашнего дня и не было. Спокойная, уверенная, даже обращалась ко мне уважительно, на «вы». Приятно, бля.

— Запасаемся жирностью, честно говоря не знаю, чем ты можешь помочь, мы вроде весь пляж прочесали. Как там ваши, уже собрались?

— Да, тётя Вера ждёт вас, они боятся идти вперёд без мужчины, без вас, Алексей.

Очкарик недовольно хмыкнул.

— Хорошо. Значит, пора выдвигаться, — говорю я.

— Ой, а давайте я вам с сумкой помогу, — предлагает свои услуги Оксана. Оглядев её здоровый рюкзак и сумку, предложение отклоняю.

— У тебя и так полно вещей, справлюсь.

— Тогда давайте я! — К Оксане подходит Катя. Руки её пусты, но на берегу вижу чемодан на колёсиках с боковой ручкой. — Не стесняйтесь, Алексей, вы и так много для нас всех сделали.

— Ладно, — передаю ей сумку с будущей едой, — только предупреждаю, там ещё могут шевелиться морские гады. — Катя бледнеет, косится на мокрую сумку, громко сглотнув, кивает. От её реакции меня чуть на смех не пробрало. — Кстати, если хотите, можете и Максу помочь, у него…