Джунгли, Секс и Чипсы!
Шрифт:
Ветер гнул пальмы, растения хлестали по лицу, а я, шатаясь среди кустарников, искал путь вверх, туда, где в случае наводнения могли бы и дальше пройти бабы. Отлично, кажется нашёл!
С очередным раскатом грома в глазах появилась какая-то нестабильность, движения стали размытыми, как при опьянении. Спустя ещё несколько неуверенных шагов появилось чувство рвоты. В ладони что-то кололо. И от этих покалываний, с анемией распространяясь по руке, ощущалась едва чувствительная боль. Пытаясь понять, это сердечный приступ или внезапная слабость из-за подскочившей температуры, в сторону временного лагеря делаю с два десятка шагов. Ноги стали ватными, руками падаю в грязь, вижу, как к ладони моей прицепилась мелкая, очень яркая и на вид токсичная змейка. Вот сука… неужели я умру из-за такой хуйни…
Правой рукой рванул тварь, затем кинул на грязь и железкой рубанул ей голову. Часть с зубами опасна, а туловище… меня уже укусили, может, по нему кто-то что-то поймет, вспомнит гениальный рецепт антидота или… В башке всё завертелось с такой силой, словно я арабский «хелекоптер». Сунул туловища змеи в карман, попытался встать и тут же, подскользнувшись, лечу в сторону отказавшей левой ноги. Пизда…
Удар, болезненный о землю, ещё удар, кочка, камень, какая-то деревяшка. Я кручусь, кочусь, головой ударяясь о камень, и в конце концов оказываюсь внизу канавы, где вода продолжала прибывать. Я ещё в сознании, хочу пошевелиться, задрать голову, но тело отказало. Лужа становилась всё глубже, минута — пять, вода подбирается к губам, затем к носу, ещё немного, я захлебнусь, как свинья умру в грязи.
— По…мо-ги… помо… — мычу, ищу спасения, а его нет.
Глаза закрываются, жизнь обрывается, и в туннеле, том что должен увести меня на небеса, я вижу чьи-то когтистые, перепачканные грязью мохнатые ноги. Шанс ещё есть…
Глава 6
Возня, шум, гам: кто-то кого-то сильно лупил, кто-то кого-то тягал за волосы. Только я увидел возле своего лица эти черные, когтистые пальцы, как с криком кто-то из наших слетел с холма и повалил неизвестную, после чего началась ещё одна драка. Одна за другой с холма бежали наши бабы. «Спасем Лёшу!» — кричали они, а затем, одна за другой, отлетали в грязь, падали, поднимались, хватались за палки и вновь кидались на кошку, женщину, которая упорно продолжала разбрасывать наших девчонок.
Язык мой, как и всё тело, онемел. Я мог только дышать, мычать, двигать глазами и надеяться, что хоть одна из этих дур додумается вынуть мою голову из лужи.
— Я должна ему отсосать! — рыча по-звериному, в одиночку разбрасывая целую толпу баб, крикнула хищница.
— Другим соси, тупой вампир! — сломав о голову той палку, прокричала Мария, прежде чем, от удара задней лапой в грудь, рухнуть в грязь. Видя, как их лидера опрокинули в грязь, пуще прежнего разошлись наши бабы, а с ними подоспевшие волейболистки. Толпой из человек двадцати они рванули с холма, с криками, ревом навалились на несчастную, продолжавшую кричать о необходимости сосать…
— Змея, его укусила змея, яд! — понимая, что не справляется, взмолилась хищница, и бабы, те, что буквально топтались на неё, наконец-то вспомнили обо мне. В последний момент, когда вода уже подходила ко второй ноздре, вытянули мою голову из лужи. «Лёша, держись, Лёша, очнись!» — требовали они, когда я просто хотел, чтобы меня отдали этой кошке. Из всей этой перепуганной, слабой толпы только она знала, что делать.
Мария, первая из женщин, которая прибежала ко мне, по взгляду моему поняла, чего я хочу. Словно обладая шестым чувством, она приказывает другим привести кошку, после чего командует:
— Соси! А если умрёт, ты умрешь вместе с ним, обещаю!
Кошке плевать на угрозы стюардессы. Её лицо разбито, сама она в крови, но думает не о себе, не о том, как отомстить, а именно обо мне. Я узнал её — это та самая, грудастая, которую я смог уронить в ручей.
— Укус, укус… где он, — оглядывая моё тело, рвя на мне рубашку, майку, штаны, спрашивает кошка, — твои глаза, вижу, они движутся, где, укажи мне, куда укусили! Ради тебя самого, прошу! — я перевожу взгляд в сторону левой руки, а потом опускаю его вниз. Лишь бы сообразила…
— Нашла! — воскликнула кошка, а затем вогнала в руку свои зубы. Боли не чувствовал, совсем. Всё онемело, тело заполонил белый шум, а сам я с трудом мог заставлять себя дышать.
— Чёрт, слишком долго, яд распространился… Как мне узнать, кто… кто тебя укусил? Я буду говорить, называть цвета и рисунки, а ты двигай глазами, хорошо?! Так, это была зелёная змея? Чёрный паук, красный жук? Если да, то вверх-вниз, если нет…
Тело этой змеи лежало в моём кармане, сука… Ещё и варианты не те. Опускаю взгляд на карман, в то же время, слыша слова кошки, надо мной повисают остальные женщины.
— Ну же, не сдавайся, двигай глазами, говори! — требует кошка, то и дело вгоняя зубы мне в руку, сплевывая в сторонку высосанную кровь. — Давай, борись, ну же, мне нужно знать, кто, ещё не поздно!
— Ты что, не видишь, его глаза движутся? Лёша, ты нас слышишь? — спрашивает Мария и я дважды поднимаю глаза вверх и опускаю вниз, после чего перевожу на карман. — Тебя укусили где-то ещё? — на второй вопрос отвечаю движениями горизонтальными. — Внизу что-то есть? — задала идеальный вопрос Мария, и я кивнул глазами.
Быстрые шлепки по карманам, через пять секунд стюардесса находит ещё живое, гнущееся в её руках тело змеи.
— О нет… — простонала кошка. — Беда, времени мало, мне нужно бежать за противоядием! — подрывается зверодевочка, но женщины наши тут же её приземляют. Несколько ударов, крики, а потом громкое и истеричное «молчать» от Марии всё завершает.
— Лёша, это она с тобой это сделала, она атаковала? Она или змея? Если змея, согласие, если кошка, отрицание. Давай, если что, мы ещё можем за тебя отомстить.
Какое к чёрту отомстить?! Эта звериха единственная, кто может меня спасти! Глазами киваю, змея-змея, отпустите её, и зверушку отпускают. Хромая, та бежит в сторону кустов, обещая вернуться, в то время как я чётко ощущаю, что всё, приплыл и больше не могу даже контролировать своё дыхание. Свет меркнет в моих глазах, это определённо конец.
Пару часов назад.
Сосуд из рога Красного Бунга слетает со стола, кровавый напиток разливается по земляному полу.
— Я хочу его себе! — кричит во всеуслышание Укому, главный воин племени Кетти. — Он воплощение бога плодородия, олицетворение красоты, смелости, урожая и наслаждения в одном лице. Племя Кетти любой ценой должно заполучить такого самца!
Главная женщина племени, старая Олай Дав-Вай, мрачно смотрит на своего лучшего воина:
— Стоит ли он твоей дочери, наследницы горячей крови воинов, истинной воительницы, лучшей из молодых когтей?
— Он стоит десятка, нет, сотни таких, как она. Если бы вы там были, если бы только видели это тело, эту ярость в его глазах, осознали, насколько сильное потомство может родиться от такого самца.