Чтение онлайн

 — Ну и чё мы делать будем, Степановна? — раздалось сразу несколько голосов.

 — Есть у меня такой москвич! — Степановна торжествующе затрясла мобильником.— Но он, падла, денег требует за приглашение. Сто баксов с рыла.

 Толпа озадаченно притихла. Женщины задумались, что-то мысленно подсчитывая. Некоторые, впрочем, не мысленно, а вполне публично — на карманных калькуляторах.

 — Дорого выходит! Без прибыли вернемся! — озвучил кто-то всеобщее резюме.

— Проще взятку на посту сунуть!

 — Бесплатно пройдем! А нет — так на вилы козлов подымем! — вдруг жестко сказала крепкая тетка в спортивной куртке и подняла над головой сжатый кулак.

 — Я подошел поближе, разглядывая этих отважных и деятельных женщин, даже в такое безумное время готовых к осуществлению своей грошовой коммерции, Придется ехать,— расстроился Палыч, засунув первую трубу в карман и с сомнением разглядывая уже набранный телефон на второй. Потом махнул рукой и убрал в карман вторую трубку тоже.

 — А чего говорят-то? — вяло полюбопытствовал я, примерно догадываясь, что могут говорить клерки, не желающие брать на себя лишнюю ответственность.

 — Да хамят они, а не разговаривают! — возмутился Игорь.— Сидит там такой эффективный менеджер, жаба беспредметная, и нотацию мне читает. Дескать, если вам через вшивую столичную пробку к нам не пробиться, как, мол, вы до Элисты ответственный груз довезете... Какое твое дело, как я груз довезу, жаба?! Я тебя об одном прошу — не усложняй мне задачу!.. Нет, им еще какие-то документы туда пихнуть надо, груз осмотреть, пломбы поставить... Зачем, спрашивается?!

— Похоже, добавить чего хотят, с оказией, так сказать,— предположил я.

— Хрен им! Только за отдельные деньги.— Палыч снова выскочил из кабины микроавтобуса, не в силах сдерживать бушевавшую в нем ярость.

 Я даже подумал, что он пойдет грубить народу вокруг, чтобы подраться от души, но, погуляв по шоссе среди машин, Игорь успокоился и вернулся почти благостный.

 — Полей мне на руки, Тошка,— на удивление вежливо попросил он, и я взял канистру с водой, помог ему умыться и даже ни разу не подколол за очередную публичную демонстрацию дурацкого невроза.

 Снаружи, на шоссе, воздух был чистым и свежим — все давно выключили движки в целях экономии горючего, а бескрайнее поле, где покоился хвост огромной очереди, продувалось со всех сторон подмосковными ветрами.

 Вокруг нас бегали дети, хлопотали взрослые, звучала из динамиков музыка, бормотали что-то успокоительное ведущие радиостанций, иногда даже доносился в общем, царило совершенно забытое в Питере

тушение праздника, и я легко поддался ему, глазея по оронам под бодрящим осенним солнышком и рассе-[но улыбаясь всем сразу.

 За нами в хвост пристроилось уже больше десятка щшн, а перед нами стоял большой пассажирский автобус «мерседес», полный горластых упитанных тете-зк, судя по одежде и манерам — челноков из провинции.

 Одна из этих тетенек собрала на обочине с пяток таких же дородных щекастых женщин в ярких китайских уртках и плащах, чтобы сообщить последние новости арафанного радио:

 В Москву пускают только по приглашениям. Если нет приглашения, разворачивают, на хрен, хоть ты триоды родственник губернатора. Приглашение может написать только коренной москвич, имеющий прописку и проживающий там не менее десяти лет.

 Ну и чё мы делать будем, Степановна? — раздаюсь сразу несколько голосов.

 Есть у меня такой москвич! — Степановна торжествующе затрясла мобильником.— Но он, падла, денег гребует за приглашение. Сто баксов с рыла.

 Толпа озадаченно притихла. Женщины задумались, что-то мысленно подсчитывая. Некоторые, впрочем, не мысленно, а вполне публично — на карманных калькуляторах.

 Дорого выходит! Без прибыли вернемся! — озвучил кто-то всеобщее резюме.

— Проще взятку на посту сунуть!

 Бесплатно пройдем! А нет — так на вилы козлов подымем! — вдруг жестко сказала крепкая тетка в спортивной куртке и подняла над головой сжатый кулак.

 Я подошел поближе, разглядывая этих отважных и деятельных женщин, даже в такое безумное время готовых к осуществлению своей грошовой коммерции,

лишь бы иметь возможность кормить детей и себя, не унижаясь подачками от государства или давно спившихся супругов. Сто долларов в неделю — вот их потолок, но также надежда и спасение, и потому за эти деньги они действительно поднимут на вилы любого, кто посмеет на них покуситься.

 Потом я неспешно обошел всю компанию по обочине шоссе и задумчиво побрел в поле, осторожно ступая чистыми кроссовками по дорожкам среди грядок.

 — Эй, мужик! Мальчики направо! — крикнули мне в спину

.— Ты отлить пошел? Так тебе в правые кусты!

Левыми женщины и дети пользуются,— укоризненно сообщила тетка спортивной наружности.

 Надо же, как у них тут все уже организовано! Я в немом восхищении кивнул ей и послушно повернул направо — мне, кстати, и впрямь понадобилось отлить.

 Возвращаясь, я едва не потерялся — очередь удлинилась еще на несколько десятков машин и теперь уходила за горизонт в обе стороны живым, но бурлящим на месте потоком. Оглядывая машины и людей, я брел вдоль обочины, когда мой телефон вдруг заерзал в кармане и, включив его, я услышал Ленку:

— Привет, дорогой! Как ты?.. Тут по телику про вас совсем ужасные ужасы рассказывают! Что там у вас происходит?

— У нас порядок, Ленкин! Работаем. Возможно, к концу месяца у меня будут неплохие деньги! — гордо проорал я в трубку, продвигаясь вдоль очереди из машин.

— У нас тоже все нормально. Пока... — осторожно сказала Ленка, и я, разумеется, напрягся.

— Что значит «пока»?

— Да трудно это объяснить... Все вроде тихо, везде полиция, народ вокруг нормальный, отдыхает-веселится... Но что-то такое витает в воздухе,— путано объяснила Ленка, но я ее понял.

— Цветные, что ли, куролесят?

 — И это тоже,— согласилась она.— По телику показали — вчера поезд Марсель—Париж разгромила банда арабов. Никого, правда, не убили, зато всех ограбили, а пару девушек изнасиловали...