Чтение онлайн

Комбинация в самом деле была очень хитроумной — к сожалению, она сорвалась из-за недовольства Рауля: он, отнюдь не желая ради дела короля, которого он в прошлом году предал, отказываться от двух крепостей, захваченных в Вермандуа, разогнал собрание силой и положил конец всяким переговорам.

Казалось, всякая надежда на соглашение утрачена. И Эд, мирные планы которого расстроились, решил тогда осадить Сен-Кантен и Перонн, захватил их, изгнал из них войска Рауля, а потом вернул Вермандуа Герберту. Но Рауль не смирился с поражением: он снова атаковал замок Сен-Кантен и 28 июня погиб в бою [865] , не сумев преодолеть сопротивление защитников крепости.

Год прошел в безуспешных попытках договориться [866] . Тем не менее дело Эда по-прежнему процветало. Герберт Вермандуаский и Эркенгер Булонский, отчаявшись вернуть свои бенефиции и владения с помощью предложенного договора и потеряв всё, перешли на сторону Эда. Карла постепенно покидали все; у него уже оставалось ничтожное количество сторонников, когда его изоляцию довершило последнее отпадение. В июне или июле «верные» Эда окружили и захватили Фулька [867] ; вопреки желанию он был вынужден направиться к королю и дать ему удовлетворение по всем пунктам, каких от него потребовал Эд; видимо, он должен был принять обязательство отказаться от всяческих враждебных действий. Карл, которому архиепископ тем не менее сохранил верность, лишившись самого надежного помощника, обложенный, так сказать, со всех сторон, видя, что почти все крепости, где он мог бы укрыться, закрывают перед ним ворота, мог принять лишь одно решение: он перешел лотарингскую границу. 25 июля он вместе с матерью Аделаидой был в Гондревиле [868] . Цвентибольд, приютивший его, очень вероятно, оказал ему некоторую поддержку и несколько раз предпринимал вместе с ним походы во «Франкию»; но эти вылазки неизменно оказывались неудачными [869] .

Реймсская епархия должна была особо пострадать от этого возобновления враждебных действий, так как граничила с Лотарингией. Поэтому Фульк в конце июня или начале июля написал Стефану VI [870] , что не может поехать в Рим, что он подвергается всевозможным гонениям и путь ему преграждают различные беспорядки; потом, после долгой апологии собственного поведения, он добавил, что, если королевство вновь обретет некоторое спокойствие и если он получит позволение Эда, он отправится к Его Святейшеству, если, конечно, дороги будут свободны, ведь в то время, когда он писал, они были перекрыты Цвентибольдом, который притеснял реймсскую церковь и делил ее угодья между своими людьми. В самом деле, можно вспомнить, что у реймсской церкви были владения в Лотарингии. Цвентибольду никогда не удавалось проникнуть очень далеко вглубь территории Западно-Франкского королевства, потому что его постоянно отбрасывали назад скорей войска Эда, чем сам государь [871] , который по неизвестной нам причине с конца мая уехал в Нейстрию-Что это было — усталость, болезнь, политический расчет? Короче говоря, 2 июня [872] в Орлеане он подтвердил привилегии монастыря Святого Мартина в Туре по просьбе брата Роберта. Судя по этому акту, в условия, какие Эд выдвинул Фульку, входил отказ последнего от аббатства Святого Мартина, которое тот заставил Карла отдать себе, как только возвел его на престол.

Эд остался на Юге, и Аббон, поэт, воспевавший его подвиги, был глубоко возмущен и заявил, что более не знает его деяний, достойных того, чтобы их воспеть. Король в самом деле покинул северные края [873] , почти целиком отвоеванные, в момент, когда над ними нависла новая угроза.

Почти четыре года великая норманнская армия разоряла Англию и сражалась со смелым англосаксонским королем Альфредом. Летом 896 г. [874] она разделилась на три корпуса, один из которых, самый бедный, меньше всех взявший добычи, раздобыл себе корабли, пересек пролив и под командованием некоего Хункдея [875] вошел в Сену на пяти барках; таким образом, этих норманнов было около трех сотен. Они немедленно начали разорять низовья Сены; должно быть, они были тем опасней, чем бедней. Эд никак не отзывался на призывы подданных и по непонятной причине оставался вдали. Число норманнов росло все больше, и, наконец, незадолго до Рождества они почувствовали себя достаточно сильными, чтобы войти в Уазу и остаться на зиму под Компьенем, на королевской вилле Шуази-о-Бак [876] , близ места слияния Эны и Уазы.

В следующем году норманны дошли уже до Мааса [877] ; У Карла тогда появилась мысль вступить с этими варварами в союз и воспользоваться их помощью, чтобы взойти на трон. Но Фульк, узнав об этом плане, немедленно написал этому королю, чтобы выразить ему все свое негодование из-за того, что Карл следует дурным советам [878] : «Кто из ваших подданных, — писал он, — верный вам, как должно, не пришел бы в ужас, узнав, что вы ищете дружбы с врагами Божьими и заключаете гнусный союз с язычниками, чтобы губить и истреблять имя христианское? Воистину, — добавлял он, — нет никакой разницы между тем, кто вступает в союз с язычниками, и тем, кто, отринув Бога, обожествляет идолов… В то самое время, когда вам следовало бы прекратить все былые злодейства, отказаться от грабежей и разорения бедняков и покаяться во всем этом, вы, не страшась вызвать еще более сильный гнев Божий, соединяетесь с теми, кто не ведает Бога и внемлет только своим жестоким побуждениям. Поверьте мне: действуя таким образом, вы никогда не достигнете трона, ибо Бог, которого вы гневите, скоро вас погубит. До сих пор я возлагал на вас лучшие надежды; теперь я вижу, что вы скоро погибнете со всеми сообщниками, если вы в самом деле намерены действовать так и осуществлять подобные замыслы. Воистину те, кто дает вам такие советы, — это не верные, а неверные во всем; если вы послушаетесь их, вы потеряете равно и свое земное королевство, и царствие небесное. Умоляю вас, во имя Бога, откажитесь от этого замысла, не устремляйтесь добровольно к вечной погибели и не причиняйте такую боль мне и всем, кто верен вам в согласии с Богом. Лучше было бы вам не родиться, чем желать царствовать под покровительством дьявола и помогать тем, с кем бы вам следовало бороться всеми средствами. Ибо знайте, что, если вы это сделаете, если вы уступите подобным советам, я никогда не буду вам верен и, более того, отвращу от верности вам всех, кого смогу, и вместе с собратьями-епископами, отлучив вас и ваших людей, подвергну вас вечной анафеме. Поскольку я остаюсь вам верным, я, стеная, пишу вам все это, и поскольку я желаю, чтобы вы были почитаемы Богом и миром и взошли на трон, каковой вам причитается, при поддержке не Сатаны, а Христа. Царствование, которое дает Бог, имеет прочные основы; но царствование, приобретенное несправедливостью и грабежом, хрупко, оно быстро рухнет, оно недолговечно».

Архиепископ не смягчал выражений: жертвы, которые он принес, страдания, которые он претерпел в борьбе за дело Карла, которому, несмотря на уступки, сделанные Эду, он оставался верен, давали ему право говорить таким языком и даже угрожать.

Этот план норманнского союза не осуществился; всё, что осталось от него, — это крещение норманнского вождя Хункдея, произведенное на Пасху, 27 марта 897 г. Его крестным отцом стал Карл. На обратном пути норманны встретили франкскую армию, которой, похоже, командовал не Эд и не Роберт [879] ; эта встреча не имела никаких непосредственных последствий, и норманны возвратились на свою стоянку в Шуази и к своим кораблям. Но, опасаясь окружения, поскольку встреченная ими армия была очень многочисленной, они сняли лагерь, вернулись на Сену и провели там все лето, занимаясь своими грабежами и не встречая никакого сопротивления. Где был Эд? Этого мы не знаем. Со 2 июня 896 г. До 21 октября 897 г. абсолютно все следы его теряются. Может быть, он болел? Возможно; только это объяснило бы его непонятную пассивность.

После Пасхи, 27 марта, сторонники Карла, видя, что их мало, и полагая, что ни одного надежного места, где бы они могли укрыться, больше нет, снова послали к Эду посольство, чтобы напомнить ему, что их сеньор — сын того, кто был его сеньором, и просить выделить ему часть отцовского королевства, откуда тот его изгнал. Иначе и ясней говоря: Карл и его сторонники хотели возобновить переговоры, прерванные в 896 г. [880] ; поскольку Рауль Камбрейский умер, к переговорам можно было вернуться; к тому же Карл потерял много земли и не мог надеяться на лучшее, чем договориться на тех же условиях, что и год назад.

Эд, посоветовавшись со своими людьми, ответил, что склонен пожалеть Карла, если предоставится возможность, то есть если сторонники последнего не окажутся слишком требовательными. Судя по этой оговорке, он, похоже, просто-напросто не собирался возвращаться к договору 896 г. После нескольких приездов и отъездов участников переговоров Карл явился к Эду лично, и тот его благожелательно принял и дал небольшую часть королевства, какую счел подходящей, пообещав дать больше. Потом, примирив Герберта с Карлом, он отослал последнего на его территорию.

О глубоком унижении Карла говорят сами формулировки «Ведастинских анналов». О договоре 897 г. мы больше ничего не знаем; однако, похоже, вывод о содержании его статей с некоторой вероятностью можно сделать на основе самих обстоятельств, при которых он был заключен.

Он был отнюдь не столь же благоприятен для Карла, каким был бы договор 896 г.: согласно последнему для Карла должны были создать королевство, но с тех пор почти во всех частях этого потенциального королевства, которые тогда были мятежными (то есть в Реймсе, в Вермандуа, в графстве Булонском), Эда уже признали; на территории, которую Карлу собирались уступить в 896 г., оставался единственный город, епископ которого продолжал сочувствовать Каролингу, — Лан; похоже, этот епископ, Рудольф, не сделал никакого шага к примирению с Эдом; поэтому Лан в 897 г. и отдали Карлу.

Прежде чем отослать последнего в выделенное ему место, Эд примирил его с Гербертом Вермандуаским [881] — и только с Гербертом; значит, это место должно было находиться поблизости от Вермандуа; Карл, приняв его во владение, оказывался между Вермандуа и еще одной или несколькими территориями, не враждебными ему, поскольку, если бы у него были другие соседи-враги, Эду пришлось бы организовать и другие примирения. А ведь таким условиям соответствовала почти одна только территория Лана, поскольку с одной стороны она граничила с Вермандуа и Лотарингией, с другой — с областью Реймса, архиепископ которого остался верен Карлу. Если бы последний получил территорию к северо-западу от Вермандуа, он оказался бы в непосредственном соседстве с землей графа Балдуина Фландрского, положиться на которого было невозможно, и невдалеке от земли графа Булонского, только что перешедшего на сторону Эда, и примирить Карла с двумя этими могущественными графами было бы столь же важно, как и с Гербертом.

Еще в 895 г. Карл хотел захватить Лан при помощи Цвентибольда. Этот город был укреплен, а Карлу нужно было иметь в распоряжении сильную крепость для обороны от норманнов или любого другого врага. С другой стороны, Эд, уступая Лан, не рисковал создать на севере своего королевства очаг, откуда бы на окружающие местности могла распространиться гражданская война ведь этот город был окружен землями Герберта Вермандуаского и архиепископа Реймсского, с которыми Эд заключил мир, а также графствами Камбре и Эно, которые зависели от королевства Лотарингии и тоже покинули сторону Карла.