Чтение онлайн

Наконец, в 860 г. при посредничестве Лотаря в Кобленце был подписан мир между Карлом и Людовиком Немецким [23] . Карл объявил о прощении сторонников брата и признании за ними всех аллодов и бенефициев, за исключением тех, которые они могли держать от него и которыми он сохранял за собой право свободно распоряжаться. На этих условиях неверные подданные Карла Лысого подписали свой мир с государем; один только Роберт не прекратил мятеж. Это объяснялось, конечно, не союзом с бретонцами — его позднейшее поведение наводит на мысль, что он тяготился этим союзом. То есть если он не воспользовался Кобленцским договором, то потому, что этот договор был для него невыгоден, поскольку его положение и интересы были иными, чем у большинства мятежников. Ведь подавляющее большинство аллодов и бенефициев, бесспорно, принадлежавших их семьям еще до царствования Карла Лысого, возвращались им безо всяких условий, то есть их положение существенно не менялось — после столь преступного поведения они не могли рассчитывать на меньшее наказание. Чтобы объяснить поведение Роберта, стоит предположить, что наследственные владения его семьи были невелики, а его власть и основное богатство зависели от тех аллодов и бенефициев, которые он держал от Карла Лысого, в силу этого принадлежавших к той категории владений, которыми полностью распоряжался западно-франкский король. Подчинившись на таких условиях, Роберт отдал бы свои владения и положение, которое себе создал, на милость государя, рассчитывать на милосердие которого у него не было никаких оснований; поэтому он остался непокорным.

Таким образом, отказ получить кобленцскую амнистию, похоже, показывает, что Роберт был «новым человеком»; что он не происходил из семьи, могущественной издавна, как некоторые пытались доказать; что аллодиальные владения его семьи были невелики; что своими бенефициями и положением он был обязан Карлу Лысому; короче говоря, его отказ как будто обличает в нем выскочку и сына сакса [24] .

В 861 г. случился резкий поворот — в июле Карл держал совет с магнатами своего королевства насчет Роберта [25] , между государем и мятежным подданным состоялась встреча и произошло примирение. Роберт получил обратно свои аллоды и бенефиции, в том числе Турень и монастырь Мармутье; немного позже (в августе или сентябре) Карл доверил ему верховное руководство всей землей между Сеной и Луарой и сделал его маркграфом с миссией держать оборону от бретонцев. Не надо пытаться уточнять полномочия, предоставленные при этом Роберту [26] , — они, конечно, были очень расплывчатыми, даже на взгляд современников; не надо говорить ни о герцогстве, ни о герцоге — титуле, который Роберт никогда не носил. Применение этих терминов привело бы к путанице, и так уже слишком частой при упоминании «должностей или званий, какие жаловали каролингские короли, и именований, какие в феодальную эпоху носили обладатели больших фьефов» [27] . Смыслом этого нового поста была защита Нейстрии от бретонцев. Власть маркграфа, которая была ограничена Нейстрией и не могла распространяться ни за Сену, ни за Луару, сводилась к верховному военному командованию и обеспечивала Роберту место советника при государе, чье мнение по делам Нейстрии было важней всех остальных [28] . В этой власти, предоставленной Роберту, содержался зародыш будущего величия его династии. Карл Лысый также пожаловал ему, вероятно, в тот же период, графства Анжу и Блуа [29] .

Отныне Роберт стал самой надежной опорой Карла Лысого; прежде всего он сразился с Соломоном Бретонским, к которому как раз в числе других недовольных примкнул Людовик, сын Карла Лысого. Чтобы бороться с ними, Роберт купил за шесть тысяч фунтов серебра союз с норманнами, которые спустились по Сене; судя по этой сумме, он располагал немалыми богатствами. В 862 г. он нанес два поражения Людовику, который во главе бретонского отряда пришел грабить Анжу и окрестные области; в том же году Людовик примирился с отцом, а в 863 г. был подписан мир между Карлом и Соломоном. С тех пор Роберт защищал Нейстрию уже от норманнов; так, в 864 г. он разгромил одну ватагу норманнов на берегах Луары, но после победы был атакован другим, более многочисленным отрядом, ранен и вынужден отступить. В 865 г. — новая победа и истребление пятисот норманнов, оружие и знамена которых Роберт отправил Карлу [30] . В том же году последний, не возвращая сыну Людовику титула короля, дал ему графство Анжу, монастырь Мармутье и еще несколько имений; очевидно, что он распоряжался бенефициями Роберта не без его согласия; в компенсацию король дал последнему графства Оксер и Невер [31] . Если к двум этим графствам добавить Отёнское, которое Роберт получил в прошлом (864) году и во владение которым он, правда, так и не смог вступить, можно заметить, что сфера его активности сместилась на восток. Карл Лысый действительно считал необходимым присутствие Роберта в Бургундии, чтобы покончить со смутами магнатов и грабежами норманнов в этом краю. Король отправлял Роберта в области, где были особо полезны сильная рука или верный меч, будь то Нейстрия или Бургундия; однако государь давал ему в той же области бенефиции — чтобы оправдать его вмешательство или чтобы дать ему материальные ресурсы для успешных действий.

Но удалять Роберта было не время, так как он стал снова нужен в Нейстрии и на Луаре: бретонцы разорвали договор, а норманны предались новым, еще более дерзким грабежам на Луаре и Сене. Поэтому, по совету самого Роберта [32] — и в этом проявился его авторитет в королевском совете, — Карл Лысый, отдав сыну Людовику графство Отёнское, отобрал у него Анжу и, вероятно, Мармутье и вернул Роберту, дав ему также аббатство Святого Мартина в Туре [33] . Это назначение было оправданным: Бретонская марка и земли на Луаре превращались в пустыню, им нужен был защитник. Норманнский флот высаживал шайки норманнов, разорявшие Мэн, Анжу, Пуату, Турень. Роберт и Рамнульф, граф Пуату, бросились навстречу этим отрядам, напавшим на Ле-Ман, и настигли их к северу от Анжера, в Бриссарте. Дальнейшее известно: после первой победы оба вождя осадили норманнов в церкви, те устроили вылазку, застав франков врасплох. Роберт был убит, а раненый Рамнульф умер через три дня (осенью 866 г.).

Роберт оставил по себе громкую память; слава, переданная им потомкам, заставила забыть, что он вполне мог быть безродным, и позволила его сыну основать Французский королевский дом. Среди сожалений и похвал по адресу Роберта диссонансом прозвучал один голос — архиепископа Реймсского Гинкмара, воспринявшего его смерть как Божью кару за то, что Роберт, мирянин, держал аббатство Святого Мартина в Туре [34] . Любопытная аналогия: сын Роберта Эд, который будет держать то же аббатство, тоже не сможет примириться с Фульком, архиепископом Реймсским, который будет постоянно ему противостоять; одним из первых актов Карла Простоватого, после того как Фульк возведет его на престол, будет передача последнему этого аббатства.

Роберт оставил двух сыновей юного возраста — Эда и Роберта. Власть, какой он пользовался на землях между Сеной и Луарой, этим детям вверить было нельзя. Карл Лысый нашел ему преемника в лице Гуго Аббата [35] .

Гуго, по прозвищу Аббат, принадлежал к могущественному роду Вельфов; уже в силу этого факта и брачных союзов своих родственников он занимал видное положение; он приходился кузеном Карлу Лысому, трем сыновьям Людовика Немецкого, в том числе Карлу III, и трем сыновьям Лотаря I; его отец был графом Парижским и Оксерским. Сам он избрал церковное поприще, но так никогда и не облачился в монашескую рясу и был поставлен только в иподиаконы. В 853 г. он стал аббатом монастыря Сен-Жермен в Оксере; в том же году его назначили государевым посланцем [36] в области Оксера, Невера и Авалона. Его род постоянно соперничал, с одной стороны, с родом могущественного графа Адалхарда, с другой — с Робертом Сильным. Когда в 858 г. по призыву Роберта Сильного и других недовольных в Западное королевство вступил Людовик Немецкий, Вельфы, Гуго Аббат и его брат Конрад, предоставили в Бургундии убежище Карлу Лысому, который с их помощью в январе 859 г. изгнал захватчика. Карл отблагодарил их, оказав милости монастырю Сен-Жермен в Оксере и отдав Гуго монастырь Сен-Бертен, принадлежавший Адалхарду, мятежному подданному. В 861 г., когда мятежники были амнистированы, Адалхард вернулся в милость, а Роберт Сильный достиг вершины могущества, Гуго оказался в опале, потеряв аббатства Сен-Жермен в Оксере и Сен-Бертен; тогда он удалился ко двору Лотаря II, который весной 864 г. назначил его архиепископом Кёльнским. К счастью для города, прискорбное пребывание Гуго в этом сане продлилось недолго, закончившись в 865 г. [37] В 866 г. события приняли новый оборот: Адалхард попал в немилость, а Гуго вернулся в Западно-Франкское королевство; вскоре при Бриссарте погиб Роберт Сильный.

С тех пор Вельфы перестали быть противниками двора; наследные владения в Бургундии им вернули. Гуго Аббат не только вновь обрел свое аббатство Сен-Жермен в Оксере, но получил и немалую часть бенефициев, ставших вакантными после смерти Роберта Сильного [38] ; так, Карл Лысый отдал ему аббатства Святого Мартина в Туре, Мармутье и ряд других [39] ; тот же государь пожаловал ему также графство Тур, графство Анжу, значение которого как оплота против бретонцев, норманнов и даже аквитанцев было известно, и, наконец, назначил его в Нейстрию на место Роберта, дав ему то же верховное военное командование в этой области и обеспечив то же влияние в своем совете, если речь заходила о землях между Сеной и Луарой. Гуго Аббат в качестве родового владения обладал также аббатством Сент-Коломб в Сансе, а также (неизвестно когда) получил в бенефиций аббатства Сен-Вааст и Сент-Эньян в Орлеане [40] .

Отныне Гуго стал главной фигурой в Нейстрии, для чего был словно создан благодаря способностям и достоинствам [41] . Этот регион нуждался в защитнике уже не от бретонцев, с которыми 1 августа 867 г. был заключен мир, а от норманнов. Осенью 869 г. Гуго разбил их на Луаре [42] ; в 871 г. он предпринял новое наступление на норманнов, в некотором количестве обосновавшихся на одном острове на Луаре, но был разбит и лишь с трудом спасся; в тот же период он укреплял город Тур. В 875 г., когда Карл Лысый короновался в Италии императорской короной, а Людовик Немецкий вторгся в королевство брата, Гуго сохранил верность Карлу; он продолжал борьбу с норманнами и по возвращении Карла привел на Понтьонский собор (в 876 г.) пленников, которых взял, чтобы они приняли крещение.

Таким образом, «до 877 г. у Гуго Аббата не было иной заботы, кроме как оказывать сопротивление норманнам» [43] ; он стал вождем «транссекванов» (transs'equaniens), новой силы, которую королевская власть Каролингов была вынуждена некоторым образом создать и во всяком случае терпеть, чтобы сдерживать набеги норманнов на долины Сены и Луары; Гуго был защитником населения Запада и представителем его интересов [44] . Поэтому он не пожелал оказать поддержку Карлу Лысому в Италии. После этого недолгого мятежа и после смерти императора Гуго вновь занял свое положение при дворе. В царствование Людовика Заики его карьера получила совсем новое развитие: теперь он боролся с норманнами не только в Нейстрии, на Луаре, но еще и на Шельде [45] ; он стал не только советником короля по делам Нейстрии, но представлял и более общие интересы королевской власти и королевства. С тех пор он разрешал именем Людовика Заики внутренние конфликты; он председательствовал на переговорах между королем, с одной стороны, папой Иоанном VIII и Бозоном — с другой, руководя ими; «фактически он был одновременно маркграфом Нейстрии и первым министром» [46] . В 879 г. Людовик Заика умер; легитимность его сыновей оспорили, и сформировалась коалиция, призвавшая на трон Западно-Франкского королевства Людовика [Младшего] Немецкого; захватчик был остановлен в Бургундии — конечно, благодаря могуществу Гуго Аббата, который организовал коронацию в Феррьере Людовика III и Карломана, своих племянников и протеже, и тем самым обеспечил им власть.

С 879 г., после измены Бозона [47] , Гуго стал «поборником легитимности, каролингского единства» [48] . Он сумел, что говорит о немалой влиятельности, добиться, чтобы между королями этой династии установилось согласие. Благодаря нему после смерти Людовика Немецкого западно-франкские короли не стали оспаривать у Карла III право владеть Лотарингией, и благодаря нему же после смерти Людовика III Карл III позволил Карломану мирно принять наследство брата. Милость, какой он пользовался у Карломана, была бесспорной; король называл его своим покровителем и величайшим защитником королевства [49] . После смерти этого государя Гуго признал власть Карла III Толстого; его положение осталось прежним, он был первым министром по политическим делам, как и по делам церкви [50] . В течение всего последнего периода жизни он был «фигурой, стоявшей выше других сеньоров» [51] . Он играл в то время роль тем более важную, что государь Западно-Франкского королевства — император Карл Толстый, в нем не живший, — обладал там лишь номинальным суверенитетом. Гуго Аббат выполнял обязанности вице-короля. Внутренние дела королевства не отвлекали его внимания от норманнов; в этой борьбе на нем зиждились все надежды западных франков [52] . В 885 г., с приближением норманнов, все взоры обратились к нему, но болезнь задержала его в Орлеане, а во время осады Парижа, 12 мая 886 г., конец его изумительной активности положила смерть [53] .

Этого беглого обзора поприща Гуго достаточно, чтобы убедительно показать: он чрезвычайно расширил пределы власти, переданной ему после смерти Роберта Сильного. Тот управлял землями между Сеной и Луарой; был маркграфом Анжу и Турени; задача, ради выполнения которой он получил эту власть, заключалась в том, чтобы обороняться от бретонцев. Когда король считал необходимым присутствие Роберта в другом месте, например в Бургундии, тогда, отобрав у него бенефиции на Луаре, он давал ему новые в том регионе, где желал бы, чтобы тот действовал. После смерти Роберта его бенефиции между Сеной и Луарой получил Гуго; он стал маркграфом этого региона [54] ради его защиты от норманнов. Однако его власть, поначалу ограниченная теми бенефициями в Нейстрии, которые были ему доверены, вскоре распространилась чрезвычайно широко без того, чтобы участие в делах других частей Западно-Франкского королевства мотивировалось новыми бенефициями, предоставленными в этих самых регионах. В то время как бретонский противник, с которым боролся Роберт Сильный, угрожал лишь очень небольшой части королевства, то есть эта язва была локальной, норманны, с которыми бороться должен был Гуго, угрожали всей империи. Тем самым, обороняя от них Нейстрию, оставаясь по преимуществу вождем «транссекванов», он оказался вынужден — уже из-за грандиозности напасти, с которой ему приходилось бороться, — распространить свою власть верховного командующего, поначалу ограниченную, на все королевство. Из вождя «транссекванов» он превратился в величайшего защитника королевства. В то же время, и это еще более поразительный феномен, его полномочия советника по делам Нейстрии преобразовались в полномочия первого министра Западно-Франкского королевства. Словом, он стал человеком, необходимым королю, поскольку поддерживал его как оружием, так и идеями; он был для королевства «опорой и советом» [55] . Короче говоря, он трансформировал «ducatum intra Ligerim et Sequanam adversus Brittones» (ducatum между Луарой и Сеной напротив бретонцев) [56] Роберта Сильного во власть, которую анналист называет «ducatus regni» [57] , то есть управление Западно-Франкским королевством. В его ведении находились все дела, его компетенция была столь же разнообразна и широка, как и компетенция самого короля; он был в королевстве первым после государя.