Чтение онлайн

Гуго Аббат «получил отныне место, какое после него займут в X в. герцоги из рода Робертинов, и, как и они, занимал его» [58] . То есть он, собственно говоря, основал ту формально не определенную власть, обладатель которой в его лице еще не носил никакого титула, но позже этот титул будет звучать как «dux Francorum» (герцог франков).

Кому следовало передать эту власть после него? Ведь она не могла исчезнуть, она уже стала институтом. Франки Западно-Франкского королевства привыкли видеть рядом с государем человека столь же могущественного, но более доступного. Такой человек был особенно необходим, пока главой Западно-Франкского королевства оставался император Карл III, который по-прежнему не появлялся в своем новом королевстве и чьи неспособность и вялость были общеизвестны.

Преемником Гуго стал Эд, сын Роберта Сильного, который во время осады Парижа, как мы увидим, получил все права носить титул «regni maximus defensor» (величайший защитник королевства). Вскоре он сам был возведен на престол, но эта власть сохранилась — он доверил ее своему брату Роберту, который был облечен титулом «dux Francorum». Известна судьба этого титула, который потомки Роберта Сильного веком позже обменяют на королевскую корону.

Последствия карьеры Гуго Аббата были исключительными и уникальными! Соперник Роберта Сильного и поборник каролингской легитимности, он унаследовал власть Роберта лишь затем, чтобы передать ее потомкам последнего усиленной и расширенной настолько, что они могли воспользоваться ею как опорой, чтобы подняться по ступеням каролингского трона и посадить на него собственную династию.

Детство и юность обоих сыновей Роберта Сильного по-прежнему покрыты глубоким мраком, который выглядит непроницаемым. Каким интересным оказалось начало этого рода! Дед первого короля неизвестен; карьера отца известна лишь в течение четырнадцати лет, после чего династия снова на шестнадцать лет пропадает из виду, и ее отчетливых следов найти невозможно.

Роберт Сильный, умерев, оставил двух совсем маленьких детей [59] : старшим был Эд, рождение которого можно отнести приблизительно к 860 г., вторым — Роберт. Кто взял на себя заботу о них, мы не знаем [60] . После смерти их отца Карл Лысый большую часть его бенефициев передал Гуго Аббату, но кое-какие оставил им, отобрав через два года [61] . Что могло после этого у них остаться? Единственные два бенефиция, которые держал Роберт Сильный и держатели которых после него нам неизвестны, — это Блуа и Невер. У его детей были владения в первом из этих графств и, возможно, также в Невере, но ничто не позволяет утверждать, что они держали эти бенефиции целиком [62] .

Едва ли можно рассчитывать найти у них много аллодиальных владений. Состояние Роберта, как мы сказали, образовали не столько аллоды, сколько бенефиции, полученные при Карле Лысом. Маловероятно, что вотчина его сыновей в их малолетство выросла. Эд получил, возможно, благодаря браку, еще несколько владений. Вот всё, что можно знать о владениях его и брата; прежде чем их перечислять, есть смысл отметить, что восшествие Эда на престол обычно объясняют, не нуждаясь в предположениях, что у него были очень большие аллоды.

Роберт Сильный владел, кроме нескольких поместий в Отёнском графстве [63] , имениями в Сен-Любен-ан-Вергонуа в Блуаской области [64] ; у Эда, его сына, в той же Блуаской области были Сен-Любен-де-Сюэвр и Сен-Дени-сюр-Луар [65] ; в Пуату, но на границах Турени, целиком входившей в состав Нейстрии [66] , — Нюэй-су-Фей и Фей-ла-Винёз [67] ; наконец, под Шартром — деревня Жуй [68] . Роберт, брат Эда, владел местностью под названием Nantolium [69] в Турени; Гуго Великий, его сын, получил в наследство Энгре [70] под Орлеаном с многочисленными владениями, зависевшими от него, и Мартиньи [71] в Турени. Неизвестно, унаследовал ли Роберт эти владения от отца или от брата; нам важно знать, что они принадлежали роду Роберта Сильного; судя по списку, который составил г-н де Бартелеми и который нам удлинить не удалось [72] , все эти владения располагались в Блуаской и Орлеанской областях или в Турени, одним словом, в Нейстрии; в этом самом регионе и зародилось могущество Робертинов, там находились их вотчинные владения. Эд был нейстрийцем [73] ; в течение пятнадцати лет после смерти отца он, похоже, почти не заставлял говорить о себе. После этих лет забвения уже не слишком важно, не был ли он внуком чужеземца, — он был собственником в Нейстрии и сыном того Роберта, чье героическое поприще сделало его нейстрийцем.

У Эда были и другие владения, кроме вотчинных, — он обладал, например, Тильне [74] , который Роберт Сильный захватил у капитула Сен-Назер в Отёне, Карл Лысый в 860 г. вернул отёнской церкви [75] , а после 879 г. снова захватил Эд. Взойдя на трон, он вернул это владение, признав его дурно приобретенным [76] .

Вероятно, в конце 882 или в начале 883 г. [77] Эд наследовал титул графа Парижского после Конрада — Вельфа, кузена Гуго Аббата. Этой должности предстояло оказать решающее влияние на карьеру самого Эда и на судьбы его рода. До этого он был всего лишь более или менее могущественным нейстрийцем; в качестве графа Парижского он вступал во «Франкию», он больше не будет чужеземцем для северных франков, когда им понадобится избрать короля; он прославится именно в Париже; наконец, этот город, стратегическая и торговая важность которого неизменно усиливались, отныне станет средоточием власти Робертинов — все они будут графами Парижскими.

Должно быть, в тот же период Эд женился на некой Теодераде [78] , предположительно принадлежавшей к роду Одранов, графов Труаских, которая принесла ему в приданое имение Лаши в земле Кёд, в графстве Mo.

Возможно, у него был сын по имени Гвидо [79] , судьба которого абсолютно неизвестна и который больше в этом рассказе не появится.

Первым актом Эда, известным нам, стало произведенное им в качестве графа Парижского возвращение церкви Парижской Богоматери владений, отобранных у нее его предшественниками на этом графском посту [80] . Среди составителей этого акта (он был создан, возможно, еще до осады Парижа норманнами, хотя в формулировках преамбулы и можно усмотреть предвестие этой скорой беды) Эд находится в обществе своего брата Роберта, названного графом, и некоего графа Альтмара, вероятно, сеньора в Артуа и аббата монастыря Сен-Медар в Суассоне [81] . В течение всего своего царствования Эд поддерживал наилучшие отношения с этим аббатством [82] .

Если мы добавим, что Эд был красив [83] , высок, силен, энергичен, что он превосходно стрелял из лука и метал дротик [84] , наконец, что он был смел, как покажет продолжение рассказа, и даже честен [85] , мы скажем всё, что можно было знать о нем накануне осады Парижа.

В 884 г. король Карломан купил мир у Великой норманнской армии, стоявшей в Амьене; после этого норманны разделились, и, в то время как одни стали на зимние квартиры в Лувене, другие переправились в Англию. 12 декабря умер западно-франкский король Карломан. Норманны тем меньше сочли себя связанными Амьенским договором [86] , что преемник Карломана, император Карл III, нарушил мир, неосмотрительно послав против них в Лувен войско, по большей части состоявшее из франков Западного королевства. «Для чего вы к нам пришли? — сказали норманны западным франкам, позорно отброшенным назад. — В этом не было необходимости. Мы знаем, кто вы; вы хотите, чтобы мы снова к вам вернулись — мы это обязательно сделаем» [87] . И 25 июля 885 г. [88] они вступили в Руан. Их отряд вырос за счет соратников, вернувшихся из Англии после неудачного похода [89] . Впрочем, они не появились перед городом все вместе: первые подошли туда по суше, [90] а за ними франкская армия, очевидно, та, которая напала на них в Лувене и с приближением которой они по своему обычаю рассредоточились — одни отплыли на Шельду, другие направились по суше на юг. Не желая давать сражения без поддержки флота, последнего прибежища в случае поражения, последние переправились через Сену на найденных ими лодках; таким образом между ними и противником оказалась река; когда же норманны добрались до левого берега, их первоочередной задачей стало укрепиться. Потом они дождались своих кораблей, которые не замедлили подойти. Такое сосредоточение на Нижней Сене норманнов, прибывших из Лувена по суше, с Шельды по морю [91] , из Англии и, может быть, также из Дуйсбурга [92] , где в 884 г. граф Генрих разгромил одну их ватагу, было равносильно объединению заново Великой норманнской армии, на время разделившейся после подписания Амьенского договора.

После подхода своего флота они покинули Руан [93] , проследовали по левому берегу Сены и встали приблизительно в километре к западу от Пон-де-л'Арша, в местности под названием Ле-Дам. Их остановили там укрепления, которые Карл Лысый возвел в Питре, чтобы закрыть путь по Сене, и состоявшая из нейстрийцев и бургундцев франкская армия, которая собралась при вести о взятии Руана, прошла левым берегом Сены и остановилась у места впадения в нее реки Эр, на правом берегу последней. Норманны серьезно укрепили свою позицию. Между обеими армиями начались переговоры, но закончились безрезультатно. Однажды на заре отряд франков под командованием Рагнольда [94] герцога Мэнского, возможно, командовавшего франкской армией, во всяком случае, человека влиятельного, пересек Эр и отправился слушать мессу в Сен-Жермен [95] . Оттуда они доскакали до норманнского лагеря. Вход в него был широко открыт; норманны вытащили свои корабли на берег и, казалось, спали; они лежали на земле, накрывшись щитами. Некий Роланд, знаменосец Рагнольда, первым ворвался в лагерь; норманны, сон которых был всего лишь притворством, тотчас вскочили и перебили всех, кого смогли настигнуть, остальные же бежали. Рагнольд в этой стычке погиб [96] , и франкская армия отступила, не добившись никаких результатов и сильно пав духом.

Ободренные этим легким успехом, норманны разрушили свои укрепления, покинули Пон-де-л'Арш и пошли вверх по Сене; ничто на этой реке их уже не остановило [97] до самого Парижа, который епископ Гозлен в крайней спешке укрепил. Работали и на Уазе. Чтобы не оставить путь по этой реке открытым для захватчиков, укрепленный лагерь построили в Понтуазе, на холме Бельен [98] . Командовать им поручили некоему Отрану, вероятно, выходцу из Бове [99] . Норманны, захватив Мёлан, двинулись на Понтуаз; река, похоже, не охранялась; они обосновались на острове Потюи, блокировали укрепленный лагерь, отсекли его от водного потока и взяли защитников измором, оставив без воды. Те капитулировали и добились сохранения себе жизни на условиях, что выдадут заложников и возьмут с собой только коней и оружие. Отран и его люди отступили в Бове. Норманны сожгли вражеский лагерь, взяв добычу, а потом, исполненные смелости и воодушевления [100] , пошли на Париж, куда, возможно, на соединение с ними подошли норманны с Луары [101] дополнительно усилив их плотные и грозные ряды.

Сведения о плане Парижа в IX в. немногочисленны и неясны; однако бесспорно, что в те времена основную часть города составлял остров Сите [102] . Там и находился город как таковой [103] , убежище при опасности. Он был окружен римской или галло-римской стеной, вероятно, зубчатой, фланкированной башнями [104] и отделенной от реки песчаным берегом, ширина которого менялась в зависимости от уровня воды и который служил дозорным путем. На Сите в те времена, помимо второстепенных церквей, таких как церковь Святого Германа Старого (Сен-Жермен-ле-Вьё) [105] , Сен-Марсиаль, тогда называвшейся Сент-Элуа [106] , и т. д., располагались дворец, остатки которого найдены на дворе Сент-Шапель [107] , и собор Парижской Богоматери, к имени которой в то время еще иногда добавляли имя святого мученика Стефана; он занимал большую часть площади современной паперти и был ориентирован так же, как и позже; с точки зрения архитектуры и украшений ничего особо примечательного в нем не было [108] . Недалеко, южней, напротив галло-римской окружной стены, возвышался епископский дворец, одним из главных элементов которого был большой зал, aula, «характерный символ епископской власти» [109] .