Чтение онлайн

На минуту замираю, осознавая свои слова и понимая, что это правда. Боже, помоги мне — помоги нам обоим! — но это сущая правда.

Он напрягается, пытаясь справиться с ураганом эмоций, охватывающих его.

Но он ничего не говорит, поэтому я продолжаю.

— Это все, чего я хочу, — слова с трудом продираются через горло. — А когда ты жаждешь чего-то столь сильно, то всегда есть возможность достичь этого, не так ли?

Он вырывается из моих полуобъятий и отходит на несколько шагов, выглядя при этом, как загнанный зверь.

— Ты просишь о том, чего я даже при всем желании не могу тебе дать! — кричит он. — Ты всегда хотела того, чего я дать не могу! Сначала моей жалости, затем — защиты, потом — заботы. И ты всегда добивалась своего… но теперь ты хочешь, чтобы я отказался от всего, ради чего живу?

— Я не прошу тебя жертвовать жизнью! — мне больно. — Я просто прошу оставить все в прошлом и начать заново, Люциус!

— Заново? — скептически переспрашивает он, а затем смеется — громко, раскатисто и… с невыносимой горечью. — И как ты себе это представляешь? В течение нескольких недель после побега по нашему следу будут идти мои сподвижники, и они убьют нас в конечном счете. Я не смогу защитить тебя от гнева Темного Лорда.

Резко сглатываю.

— Орден защитит нас…

— Орден! — рычит он. — О да, твои всемогущие друзья. Скажи мне, грязнокровка, где был Орден, когда умирал Дамблдор? Где был Орден, когда я похитил тебя?

— У них столько же сил, сколько и у Пожирателей смерти! — горячо бросаю я. — Они смогли бы помочь нам, я уверена.

Он улыбается так, словно мои слова забавляют его.

— Слабо верится, что они станут помогать мне после того, как я положил жизнь на то, чтобы уничтожить их. И особенно, когда они узнают, что между нами происходит.

Мне нечем крыть. Он всецело прав. Если даже нам удастся сбежать, и мы подадимся в Орден, они скажут, что мой разум был поврежден в результате месяцев заключения, и поэтому я так привязана к Люциусу; и тогда его арестуют за изнасилование, если не что-то похлеще…

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, пока я, наконец, не озвучиваю мысль, за которую все еще продолжаю цепляться.

— Надежда еще есть, — шепчу я.

Он качает головой, и на его лице появляется странное, обиженное выражение.

— Да пошла ты вместе со своими проклятыми идеалами, — бормочет он, отворачиваясь от меня. — Я думал, что вытравил из тебя эту дрянь еще давным-давно.

Он опирается на стену, лишая меня возможности видеть его лицо, читать его выражения… о, почему он не может открыться мне?

— Все кончено, грязнокровка.

Что?

Я…

Мы оба молчим, и тишина такая, что ее, кажется, можно пощупать.

Ледяная волна поднимается откуда-то изнутри.

— Ч-что? — запинаясь, переспрашиваю я.

Он глубоко вздыхает и вновь поворачивается ко мне, черты его лица напряжены — оно словно высечено из камня, — он не может позволить своим эмоциям выйти наружу.

Я слишком хорошо его знаю.

— Если Эйвери действительно прислали шпионить за нами, то это всего лишь вопрос времени, когда нас раскроют, — и, несмотря на его попытку скрыть этот факт, я все же вижу в его глазах вспышку подлинных эмоций. — Мы должны закончить все прежде, чем это произойдет — в таком случае ему просто нечего будет раскрывать.

.

Мир рушится вокруг меня, но я не могу вымолвить ни слова.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь не выйти из себя.

— Я… я не понимаю, — никогда еще мне не было так трудно говорить.

Он стискивает челюсти. Он всегда так делает, когда хочет взять себя в руки. Но что бы он ни делал, его глаза всегда скажут мне, что на самом деле творится у него в душе.

— Понимаешь, — я едва слышу это в его выдохе. — Ты поняла это гораздо раньше меня. Мы должны закончить это, грязнокровка. Это единственный выход.

Закрываю глаза, захлебываясь болью. Разве это не то, чего я так хотела все это время?

Да как я вообще могла хотеть этого?

С трудом открываю глаза, заставляя себя посмотреть в лицо мужчине, который в одночасье разорвал наши сердца в клочья.

Он настроен решительно.

Между нами слишком большое расстояние… слишком… нужно подойти ближе…

Шаг вперед, и еще один, но Люциус все еще стоит на прежнем месте, хотя и выглядит так, словно изо всех сил заставляет себя не шевелиться.

— Собираешься бросить меня, после всего, что было? — дрожащим шепотом спрашиваю его. — После всего, через что мы прошли друг ради друга? После того, как ты рисковал всем, чтобы поймать меня вновь в Норе, и после того, как убил Долохова из-за меня… все это было напрасно?

Протягиваю к нему руку, но что-то останавливает меня, и я так и не решаюсь дотронуться до него.

— Из-за тебя я потеряла все! — едва слышу свой собственный голос. — Ты не имеешь права говорить мне это. Ты разрушил мою жизнь из-за своего эгоизма и слабости, а теперь собираешься сдаться без борьбы!

Он отрицательно качает головой, и в его глазах я вижу боль.

— Ты должна понять, — шепчет он. — Если Эйвери узнает о нас, он незамедлительно скажет Темному Лорду, и тогда… — он умолкает на мгновение, собираясь с духом. — Мы оба тотчас же будем покойниками, и скорее всего сам Темный Лорд окажет нам такую честь.

— Но я не понимаю! Ты столько раз говорил мне, что не боишься смерти. Если это все еще так, тогда в чем дело, чего ты боишься?

Внезапно он хватает меня за волосы и рывком притягивает к себе; я вскрикиваю от боли, но чувствую сквозь слои одежды его тело так близко, и у меня перехватывает дыхание. Ничто больше не имеет значения… я чувствую его…

Его дыхание опаляет мое лицо.

Взяв себя в руки, он ослабляет хватку, но все еще прижимает меня к себе, с отчаянием глядя мне в глаза.

— Это единственный выход, как ты не понимаешь?

Он не отвечает на мой вопрос, но ему и не нужно. Теперь я знаю, что он боится потерять. Не стоило и спрашивать.

На несколько секунд он приближает свое лицо к моему — достаточно близко, чтобы поцеловать, — и я надеюсь, что именно это он сейчас и сделает, потому что, возможно, это заставит его остаться…