Чтение онлайн

— Да, Ваша Светлость, — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим.

— Встань во весь рост.

Я выпрямилась, стараясь не горбиться, чувствуя каждое движение моего жалкого тела под этим оценивающим взглядом. Позор. Я была грязной тряпкой на фоне его безупречности.

Он отвел глаза от меня, снова к Грегори. Но теперь в его взгляде появилась решимость, словно родившаяся из отчаяния.

— Вот, как мы поступим. Никто не должен узнать о случившемся. И не узнает. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Утром мы с невестой решили отправиться в небольшое предсвадебное путешествие. В компании двух стражников. И официально об этом объявлю я матушке тоже на рассвете.

Грегори, опытный солдат, не смог сдержать удивления. Его брови поползли вверх.

— Но, ваша светлость! А как же леди Элеонор? Её пропажу обнаружат уже ночью! Её горничная, её семья…

— Не обнаружат! — Отрезал принц, и в его голосе зазвенела сталь. — Потому что леди Элеонор эту ночь провела в покоях принца.

Он снова повернулся ко мне. Теперь его серые глаза смотрели на меня уже не просто как на инструмент. Они смотрели как на решение. Как на грязный, нелепый, но единственный выход из тупика.

— Как тебя зовут, создание? — Спросил он, и его голос вдруг стал мягче. Не добрым. Нет. Но обволакивающим, как масло. Опасно мягким.

Я сглотнула.

— Эллис.

— Эллис, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. Оно звучало странно в его устах, простое, уличное имя, произнесенное с придворной интонацией. — Ты когда-нибудь мечтала о путешествии?

Вопрос повис в воздухе, нелепый, невозможный. Я уставилась на него, не в силах понять. Мечтала ли я? Я мечтала о теплой постели. О свежем хлебе. Путешествие было из другой вселенной, из сказок, которые нам иногда по ночам шепотом рассказывала старая кухарка.

Я не знала, что ответить. Мой испуг, мое замешательство, казалось, были тем ответом, который он и ожидал.

— Поздравляю, Эллис, — уголок его рта дрогнул. — Твоя мечта сбывается.

* Прах *

Если подумать, в моей жизни было мало хороших событий. Настолько мало, что я могла пересчитать их по пальцам одной руки, не отрываясь от мытья полов.

Первое - Лора. Её дыхание рядом в темноте нашей конуры, её тихий смех, когда мы делили кусочек сахара, украденный дня нас Бэтти. Второе – сама Бэтти.

Бэтти была древней, как замковые подвалы. Её спина сгорбилась от годов у печи, руки покрылись сетью ожогов и шрамов, но глаза… глаза оставались живыми, как угольки в золе. Она работала ночной кухаркой, готовила простую еду для стражников, служанок и таких же, как мы, ночных теней. И она была добра. Не снисходительно-жалостливой, как некоторые, а по-настоящему, по-матерински доброй. У неё был сын. Лука.

Лука был младшим стражником, высоким и тихим, с серьезным лицом, унаследовавшим мамину доброту, но спрятанной под слоем солдатской выправки. Бэтти говорила о нём со светящейся гордостью, которая разгоняла морщины вокруг её глаз. Иногда, глубокой ночью, Лука спускался на кухню. Тогда Бэтти запирала дверь, заваривала чай из сушеных ягод, терпкий, кисловатый, самый вкусный напиток в моей жизни. И мы все вчетвером садились за грубый кухонный стол.

Мы с Лорой ненадолго забывали о ведрах и тряпках. Мы просто сидели. Пили чай, согревая ладони о глиняные кружки, а Бэтти рассказывала истории о мире. О торговых путях, уходящих за горизонт. О лесах, где деревья встают стеной, а в ветвях поют невиданные птицы. О морях, чей вкус соли она однажды попробовала в молодости и запомнила навсегда.

Именно Бэтти, шёпотом, оглядываясь на дверь, поведала нам главную тайну Королевства Лоска. О том, что все мужчины правящей династии владеют магией. Не яркой, взрывной, а тихой, глубокой, как корни древних дубов. Магией стихий. Благодаря ей поля давали троекратный урожай, реки не высыхали, и в рудниках всегда находилась жила. «Потому-то весь Лоск и процветает, девоньки, — говорила она, прихлебывая чай. — И нам, грешным, очень повезло жить под сенью дворца. Холодно и голодно бывает, а за стенами…ещё холоднее и голоднее».

Эти ночи на кухне, запах чая, теплый свет масляной лампы и голос Бэтти, вот оно, третье и последнее светлое пятно. Вся моя вселенная умещалась в этих трех точках: сестра, старая кухарка и её сын. Всё остальное было серым, холодным, отмеренным взмахами тряпки.

И сейчас, стоя напротив принца в его ослепительных покоях, я с ужасом понимала: мой хрупкий, убогий мир вот-вот разобьется вдребезги. Я ввязалась во что-то чудовищно большое, темное и непонятное. Это не могло закончиться хорошо. Скорее всего, я умру. Меня утопят в том же ушате, или сбросят с башни, или просто закопают в дальнем углу сада. Кому какое дело до поломойки? Я была расходным материалом. Одноразовой тряпочкой, которую используют для самой грязной работы, а потом выбрасывают.

Принц, после вопроса о путешествии, просто развернулся и ушел, велев оставаться на месте. Грегори бросил на меня последний каменный взгляд и последовал за ним. Дверь закрылась.

И я осталась одна.

В центре этой невероятной роскоши, в круге света от камина и свечей. Я стояла на том же месте, куда он указал, боясь пошевелиться. Казалось, если я сдвинусь хоть на палец, весь этот сон рассыплется, и меня настигнет расплата. Мысли метались. Что он задумал? Зачем я ему? Он сказал «с невестой». Он посмотрел на меня. Ледяная догадка начала прорастать в мозгу, такая чудовищная, что я тут же отогнала её. Нет, не может быть. Это безумие.

А впрочем, кто я такая, чтобы гадать? Я пыль.

В голове вертелась Лора. Она сейчас наверняка закончила одна, вернулась в нашу конуру и не находит меня. Сидит на моей койке, обхватив колени, и с ужасом ждет. Может, плачет. Моя бедная младшая сестренка. Хозяйка говорила, что мы обе уродились бракованными, мелкие, тщедушные, бледные. «Толку от вас, как от дохлых котят, только рты лишние кормить», — шипела она, и плеть свистела в воздухе. Лора была ещё меньше меня, хрупкой, как зимний ледок на луже. Я всегда старалась подставить спину под удары, когда они доставались ей.

Я стояла в своих рваных, вечно мокрых от половой воды лохмотьях. Они пахли довольно не приятно, как пахнет промокшая тряпка после неоднократного использования. Другого у меня не было. Ну, как не было… Было одно. Платье. Простое, серое, из грубого, но целого и добротного хлопка. Его мне подарила Бэтти на восемнадцатилетие. Она месяц откладывала медяки, чтобы купить ткань, и шила по ночам. «Ты становишься девушкой, Эллис, — сказала она тогда, суя сверток мне в руки. — Пусть будет хоть одна сменка, в которой не стыдно. Хоть раз».

Я ни разу его не надела. Боялась испачкать, порвать. Боялась, что хозяйка увидит и отберет. Оно лежало под моей соломенной подстилкой, завернутое в тряпицу, как самая большая драгоценность. Я и драить полы в нём никогда бы не стала. Оно было для другого, не наступившего ещё дня.

Время тянулось, как раскаленная смола. Я слышала, как где-то далеко бьют часы. Прошел час? Или всего полчаса? Ноги затекли и горели, но я не смела пошевелиться. Я смотрела на прожилки в мраморе, пока они не начали расплываться перед глазами от усталости и страха.