Чтение онлайн

— Он редкий человек, — сказала Рита.

— Я знаю, это сразу понятно.

— И он любит свою жену, учтите. Может быть, вам показалось, что это не так: они подолгу живут порознь, она очень независимая деловая женщина. Но это какой-то особый роман, я с самого их детства наблюдала за его развитием. Видите ли, Лиза, — Рита неожиданно назвала ее по имени, — они оба мало значения придают постороннему мнению, для них обоих важнее то, что думают они сами, а не окружающие, потому они и живут так, как считают для себя возможным. Он дорожит Юлей, гордится ею, это всегда так было, с самого детства, можете мне поверить.

— Но… Зачем вы говорите мне об этом, Маргарита Семеновна? Разве я претендую на…

— Может быть, и не претендуете, — остановила ее Рита. — Я только хочу вас предупредить, что и не надо претендовать — для вашей же пользы. Вы стали мне очень симпатичны — мне было бы жаль, если бы вас постигло разочарование. А еще больше мне не хотелось бы, чтобы Юрина жизнь осложнялась — у него и так забот достаточно, даже к старой тетке не мог вырваться!

Она легко поднялась с кресла, Лиза тоже встала.

— Вы зашли бы к Берсеневу, — сказала Рита. — Он рад вам будет, зря вы стесняетесь. Ваше платьице ведь он делал? Оно очаровательно, но это слишком характерный фасон, он был моден в прошлом году. Никита с удовольствием придумает для вас что-то новое — ведь вам, наверное, неплохо платят в Юриной фирме? А теперь извините — я должна идти к гостям.

Лицо Риты снова стало непроницаемым для любых чувств, кроме ни к чему не обязывающей любезности.

«Может быть, никакого «света» и нет на самом деле, — подумала Лиза, — и эти пищеславцы, конечно, смешны, но в Рите есть что-то заставляющее брать себя в руки…»

Она вошла в гостиную одновременно с Юрой.

— Я очень советую вам подумать, Юрий Владимирович! — громко сказал ему вслед лысеющий собеседник. — Мое предложение может оказаться для вас решающим!

Не отвечая Петру Григорьевичу и даже не оглядываясь в его сторону, Ратников подошел к Лизе.

— Извини, я задержался.

— Ну что ты, Юра! Мы с Маргаритой Семеновной пока поговорили…

— Да? — удивился он. — Не напугала она тебя? Ритуля любит холода напускать!..

— Нет, вовсе нет. У нас с ней были общие знакомые.

— Лиз, а тебе не надоело здесь? — спросил Ратников. — Я бы, честно говоря, поболтал еще с Ритулей пару минут — и ушел. Скучно здесь, ей-Богу! Как ты на это смотришь?

— Как хочешь, Юра.

Видно было, что настроение у него испортилось — похоже, что после разговора с Петром Григорьевичем. Он быстро подошел к Рите, и Лиза увидела, что они скрылись в той самой «комнате бесед».

Пока Юра беседовал с хозяйкой, Лиза рассматривала его недавнего собеседника, который успел вернуться к своим дамам. Она еще раз убедилась, что первое впечатление не обмануло ее: как ни старался этот Петр Григорьевич принять вид добродушного любезника, в каждом его взгляде чувствовалась внимательная жесткость и даже — как ей показалось — готовность к мгновенному удару.

Она заметила, что и его внешняя мешковатость на самом деле больше похожа на пружинную мощь, словно он был не посетителем светской гостиной, а сотрудником псковитинской службы…

Впрочем, ей не пришлось долго разглядывать этого человека: вскоре вернулся Юра.

— Пойдем? — спросил он. — Можешь не прощаться с хозяйкой, здесь не принято. Она, кстати, очень хорошо о тебе отзывается, просто удивительно для Ритули! Говорит, ты одушевляешь любой разговор. Она, правда, считает, что это необязательно, хотя и привлекательно.

Они незаметно прошли к выходу. Стоя у лифта, Юра сказал:

— Извини, Лиза, я отнял у тебя вечер. Было скучно, смешно — даже мне, а уж тебе-то точно. Мы с тобой потом куда-нибудь еще пойдем, да? Куда-нибудь, где шумно, весело, много молодых и веселых людей — тебе ведь это нравится?

— Почему ты так решил? — удивилась Лиза. — Особенно про молодых и веселых…

— А почему бы и нет? Ты сама молодая, веселая и красивая, тебе должно быть скучно киснуть в гостиной с пищеславцами. Да мне и самому скучно, я же говорил. Спасибо тебе — без тебя мне вовсе тошно было бы. Я ведь не хожу теперь по таким местам.

Они вышли на улицу, остановились у подъезда.

— А раньше ходил? — спросила Лиза.

— Раньше… Давно, лет пятнадцать назад. Был один человек, который водил меня по разным этим… пищеславцам, вещетворцам. Их же много тогда было — ковчежники еще, да всех не упомнишь!

— И тебе это нравилось? — удивилась Лиза.

— А чему ты удивляешься? Мне же восемнадцать тогда было, я ко всему присматривался, во всем искал что-то… относящееся ко мне. А они ведь не только похлебку едят, там много слов было таких… завораживающих — про невольный храм и веселую мудрость… Что ты, Лиза! — Он снова повеселел, улыбнулся. — Чуть не свихнулся, голова шла кругом! Ты представить себе не можешь, как меня начало это угнетать — вот то, что ничего нельзя с этим сделать, понимаешь? Все эти мысли, эти образы жизни, связанные с людьми и втягивающие меня — они есть, но непонятно, что мне с ними делать — такому, какой я есть! Сейчас кажется смешно, а тогда… Чуть не дошел до депрессии. Но что об этом вспоминать!

— Не знаю… — медленно произнесла Лиза. — А мне не верится, чтобы меня могли любые слова заворожить, если их станет произносить тот, в мятом пиджаке…

— Ты — другое дело, — Ратников коснулся ее руки легким своим, неуловимым движением. — Ты вообще не поддаешься неживым идеям, да?

— Не знаю, Юра… Я не думала об этом.

— Вот и хорошо, что не думала. Послушай, — предложил он. — Давай пешком пройдемся немного — смотри, вечер какой чудесный!

Действительно, наступившая темнота овеяла все вокруг таинственным очарованием. Гладь Патриаршьего пруда переливалась в свете полной луны и фонарей; загадочно темнели аллеи…

— А Сергей что скажет? — лукаво спросила Лиза.

— А ты ему не рассказывай, он и не узнает. Мы машину отпустим, погуляем немного, и я тебя домой провожу, да?

Она кивнула, и Ратников подошел к «мерседесу», стал что-то говорить шоферу.

Сердце у Лизы билось быстро и словно бы испуганно. Она сказала Рите, что не может ответить — но все меньше оставалось у нее сомнений, хотя она упорно гнала от себя эти мысли…

Машина отъехала от подъезда, Ратников вернулся к Лизе.

— Все, отпустили нас! — сообщил он. — Можем гулять без конвоя.

Он стоял прямо перед нею, и Лиза впервые опустила глаза под его взглядом. По Юриному лицу тоже мелькнула та тень мгновенной растерянности, которую она заметила после их «кадрили» в ресторане. Они медленно пошли к пруду, остановились у темной ограды над водой.

— Здесь каток был, — сказал Юра. — Давно, не только теперь, ты знаешь? Барышни катались прелестные вроде тебя, кавалеры ухаживали за ними. Я вот думаю: правда, была идилличнее тогдашняя жизнь, или это только теперь кажется?

— Правда, — ответила Лиза, точно сама она пришла из той жизни и могла рассказать Юре, каким там все было.