Чтение онлайн

— Что с тобой, Лиза? — услышала она и быстро обернулась.

Юра стоял на пороге комнаты и смотрел на нее встревоженно. Лицо у него было какое-то осунувшееся, под глазами — темные тени. Но как он мог понять, что с нею что-то происходит? Ведь она сидела спиной к двери, да и вообще — его не было в комнате, и они не виделись весь сегодняшний день, да и вчера — что было вчера? — да, вчера они тоже виделись минут пять в информационном центре.

Но — он стоял в дверях, и в глазах его была тревога.

— Ничего, — тут же ответила она, стараясь повернуть голову так, чтобы свет от лампы не падал на лицо.

— Мне показалось… Мне показалось, ты плачешь, — тихо сказал он.

— Это из-за компьютера. Никак не могу привыкнуть. Болят глаза, когда подолгу смотрю на экран.

Она говорила отрывисто и одновременно пыталась смахнуть слезы, делая вид, что поправляет прическу. Сейчас, в эту самую минуту, она только радовалась, что видит его — и перед этой радостью отступили все остальные чувства.

— Лиза… Я хотел попросить тебя… — Голос у него был неуверенный. — Ты не могла бы съездить со мной сегодня в ресторан?

Это прозвучало так неожиданно! Юра говорил тем самым голосом, каким ребенок просит оставить на ночь открытой дверь в детскую, потому что ему страшно одному, или разрешить посмотреть поздно заканчивающийся фильм. Она и представить не могла, что так можно приглашать в ресторан, — и невольно улыбнулась.

— Просто удивительно, Юрий Владимирович! Вы говорите таким тоном, точно просите о чем-то тягостном и невыполнимом!

— Правда, Лиза? — Лицо его просияло. — А мне казалось…

— Что?

— Мне казалось, я обидел тебя, и ты никуда не захочешь пойти со мной, — твердо договорил он.

А она-то думала, что выглядит невозмутимой и даже веселой!

— Юра, — укоризненно сказала Лиза, забыв собственное правило не называть его в офисе по имени. — Зачем ты это говоришь? Я вовсе не думаю, что мы с тобой должны видеться часто, и вообще — что ты должен уделять мне внимание. Мало ли у тебя дел!..

— Не в этом дело, — он даже поморщился слегка, точно от навязчивой, ноющей боли. — При чем здесь дела!

Он смотрел ей в глаза таким неотрывным взглядом, словно они встретились после долгой разлуки и он не может наглядеться на нее. Губы его слегка дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и сказал совсем другое.

— Как хорошо, что ты согласилась! Сегодня «Максим» открывается, ты не слышала? Это ресторан такой парижский, карденовский — теперь в Москве тоже будет. Но сегодня скучновато может быть, — произнес он извиняющимся тоном. — Тебе бы завтра интереснее было пойти — завтра актеры будут, музыканты. А сегодня — официоз: из правительства кто-нибудь, из мэрии, Дума. Но меня приглашают сегодня…

— Дума? — спросила Лиза. — Это Подколзев твой?

Юра расхохотался.

— Выходит, Дума — это только Подколзев, да еще мой? Там и другие тоже есть, поприличнее. Хотя — знаешь, как их называют? Думаки!

Лиза тоже рассмеялась. Настроение у нее изменилось мгновенно. Да и могло ли быть иначе, когда предстоял вечер с Юрой, все равно где — в «Максиме» или у черта на рогах! Но Берсенев — просто удивительно, словно чувствовал он с этим новым платьем!..

На мгновение, правда, у Лизы мелькнула мысль, что Юра должен был идти туда с женой — и по каким-то причинам ее нет, вот он и… Но она тут же отогнала от себя эту печальную тень — какая разница, как должно было быть? Этот вечер принадлежит им двоим, и она будет радоваться каждой минуте, думая только о том, что вот сейчас он рядом, а не о том мгновении, когда между ними хлопнет дверь ее подъезда.

— Мне надо переодеться, — сказала она.

— Мне тоже, — согласился Юра. — Я буду тебя ждать ровно в семь у твоего подъезда. Ты почему улыбаешься?

— Да просто так. Так дети договариваются на улицу выйти: я буду у твоего подъезда… Помнишь, мы к Виссенбергам ездили?

— Конечно! Я все помню, Лиз, каждую минуту. Так я тебя жду в семь, да?

Октябрьские вечера давно уже не напоминали о лете, и, выходя из лифта, Лиза почувствовала, как тянет холодом из-под двери подъезда. Она не надела даже плащ — ведь, наверное, это не принято, приезжать на такие вечера в плаще, как в кинотеатр?

Платье трепетало от сквозняка, переливаясь матовой зеленью, холодный ветерок шевельнул лепестки прозрачного цветка, причудливо приколотого Берсеневым у глубокого выреза, взметнулись легкие оборки-рукава, едва прикрывающие плечи.

Она спустилась вниз ровно к семи, но из окна было видно, что темно-серый «мерседес» уже стоит внизу. Юра курил, стоя у машины; увидев, что он поднял голову вверх, Лиза отпрянула от окна и выбежала к лифту.

Он быстро пошел ей навстречу, отбросив недокуренную сигарету, и Лиза даже приостановилась: он шел стремительно, словно преодолевая невидимую преграду, и на миг ей показалось, что мощная волна несется перед ним. Может быть, волна его воли?..

— Расплеснется в шумном беге… — сказала она, останавливаясь в двух шагах от него.

— А я кто — дядька Черномор или тридцать третий богатырь? — Он охотно подхватил ее шутку.

Он стоял перед нею, глядя на нее блестящими, счастливыми глазами, и ей показалось, что он не находит слов.

— Невозможно делать дурацкие комплименты! — выдохнул он наконец. — Ты моя красавица ненаглядная…

Голова у нее закружилась, она невольно схватила его за руку, чтобы не споткнуться на ровном месте. Он слегка привлек ее к себе и накрыл ее руку своей ладонью.

— Поедем, — шепнул он, давним своим, мгновенным движением прикасаясь щекой к ее волосам. — Спасибо тебе, моя хорошая!..

Он всю дорогу не отпускал ее руки, то и дело поднося ее к губам, и вся дорога слилась для нее в линию огней, мелькающих в его глазах. Ей не хотелось сейчас ни в какой «Максим» — ей никуда не хотелось, только бы не кончалась эта дорога, только бы сияли его глаза и вздрагивали губы, прикасаясь к ее руке…

Она словно ото сна очнулась, когда «мерседес» мягко притормозил у входа в «Националь». Юра осторожно выпустил ее руку; охранник открыл перед ними дверцу.

Небольшая толпа клубилась у входа, подъезжали все новые машины. У подъезда остановился даже «роллс-ройс» — огромный, как-то нарочито выглядящий на московской улице; в Германии такую машину Лиза видела только однажды — когда на кёльнской Рудольфплатц снимали фильм. Из машины был почтительно выпущен мужичок неприметной внешности, в отлично сшитом черном костюме.

Впрочем, сейчас все эти «роллс-ройсы», женщины в вечерних платьях и их владельцы казались Лизе призраками — она видела только Юру, и ей стоило больших усилий не смотреть на него неотрывно.