Чтение онлайн

— Мы и есть люди, — возразил Карим, но в его голосе прозвучала неуверенность.

— Часть времени, — парировал незнакомец. — Но суть наша — зверь. А зверь мыслит иначе. Вы говорите: «украсть, освободить, вывести». Зверь говорит: «заявить право».

Ратон прищурился, а потом и решительно повернулся к говорившему.

— Говори яснее. Что ты имеешь в виду?

Советник медленно поднял голову. В глубине капюшона на мгновение мелькнули две точки холодного, голубого света, как у зверя в ночи, который уже выбрал себе жертву и теперь лишь ждёт, когда та подойдёт ближе.

— Девушка — не вещь. Она — искра. Она разбудила в короле не правителя, а самца. Он заявил на неё право силой и положением. Но право самца в нашей природе оспаривается. В бою. В испытании. Мы прежде всего медведи. Самые сильные звери из живущих сейчас.

— Дуэль? — скептически фыркнул Саль. — Ты предлагаешь Ратону вызвать короля на дуэль? Это самоубийство.

— Если не готов жертвовать всем, тогда не затевай бунт, — проскрипел ответ. В комнате воцарилась гробовая тишина, и только тихий смешок в самом углу подсказывал опытность советника. Простая мысль о том, что можно выйти мертвецом из боя, явно никому не нравилась.

— Есть ритуал старого права. Его забыли, но законы льда помнят. Если чужак, не принадлежащий роду, становится причиной раздора между двумя сильными самцами, они могут оспорить право в Храме Застывших Сердец, — продолжил человек, перебирая костлявыми пальцами на коленях.

В комнате повисло тягостное молчание; кажется, никто не знал о такой традиции.

И они были правы в своём незнании.

— Много лет назад, когда переселение народов только начиналось, не все ринулись строевым шагом именно сюда. Притоки были партиями. Сколотив костяк, чтобы не было споров о новоприбывших, ввели такую традицию. Если я брал на попечение юнца, то противник этого мог оспорить моё решение, победив в бою. В конечном итоге либо кто-то умирал, либо, напугавшись, всё оставалось как есть. Вскоре поединки вовсе сошли на нет, но этот закон до сих пор не упразднён. Победив короля, вы сможете забрать женщину и его титул, — сделал экскурс в историю мудрец. Все присутствующие задумались.

Что насчёт Храма Застывших Сердец — это место тоже существовало. Древнее, запретное место в самой старой части ледяных пещер под городом. Туда веками свозили тела великих воинов и вождей, чтобы лёд сохранил их силу, навсегда заморозил пыл их сердца. Старики, которые посещали это место, чтобы проведать умершего правителя, говорили, что там до сих пор витают духи предков, и лёд там говорит.

— Ритуал, — медленно повторил Ратон. — Каковы условия?

— Честный бой один на один под наблюдением предков.

— А если я проиграю?

— Тогда ты, Ратон, будешь изгнан умирать во льдах или умрёшь прямо там, — голубые глаза в капюшоне вспыхнули ярче. — Риск большой. Но и награда высока. Полная власть над городом и девушка в придачу. Никаких тайных похищений, никаких восстаний. Один чистый акт воли. Или победа. Или гибель. Вопрос только: готов ли ты сразиться?

Вопрос повис в воздухе, холодный и неотвратимый, как лезвие гильотины. Он был честным. Слишком честным. И потому пугающим.

— Почему мы должны тебе верить? Кто ты? — в голосе Карима зазвенела сталь. С одной стороны, ему нравилась идея биться один на один, с другой — он не помнил такого закона.

Советник медленно встал. Его плащ упал на стул, открыв высокую, сухую фигуру в простых льняных светлых одеждах. На груди мужчины висел единственный артефакт — клык белого медведя, оправленный в серебро.

— Меня зовут Лордак. Я был Хранителем Ритуалов, пока отец Эдриана не объявил старые пути «пережитком дикости». Он вычеркнул меня из совета, а ритуалы — из памяти города. Я ждал. Ждал, когда гордыня династии приведёт к разлому. И вот он, — отвечал сухой, как корка хлеба старик.

Он сделал шаг вперёд, и теперь все разглядели его лицо — измождённое, испещрённое морщинами, но с пронзительным голубым взглядом. Больше восьмидесяти лет уже билось сердце в груди у этого человека.

— Камиль, найди копию законов, посмотрим, что там написано, — отослал своего сторонника Ратон, а на его место усадил Лордака, оказывая тем самым почесть.

Ратон смотрел на Лордака с задумчивым видом. Это был не план мятежа. Это была ставка на закон, бой один на один. Если король проявит трусость, слова в горло уже не вернёшь, в глотку не засунешь. Эдриан будет знать про желание свергнуть его с пьедестала. Но в этом был и шанс не просто захватить власть, а легитимизировать её так, как не смог бы оспорить ни один житель города, прикрывшись девчонкой как весомым поводом.

Ратон уже обдумывал, кого может выставить на бой вместо себя, чтобы сразиться с королём, и его осенила мысль.

— Можно ли вызывать на бой короля каждому? Истрепать его и на третий или пятый раз добить окончательно? — задал вопрос хозяин покоев своему советнику.

— Ты начал думать, это хорошо. Каждый имеет право вызвать его на бой, пока у него под защитой чужеземец, не принадлежащий ни одному из кланов, — ответил, вытянувшись в улыбке, седовласый старец.

Родство кланов признавалось очень просто. Собрав десять и более свидетелей, мужчину клеймили, ставя оттиск сзади, на шее, там, где его после закроют волосы. Свидетели должны оставить свою подпись на бумаге, зафиксировав, что клеймо действительно есть и его рисунок соответствует клану.

У каждого из присутствующих в комнате была такая метка, а вот клеймо на девушке до сих пор никто не поставил. Адская боль равна принадлежности к клану. Захочет ли гостья терпеть пытку ради того, чтобы Эдриана не вызвали на поединок? Заживает кожа почти полгода, а рисунок впечатывается навсегда в тело того, кто определился со своей принадлежностью.

В объятиях Эдриана было тепло и уютно. Король так и не разрешил мне покинуть его покои, оправдываясь моим уязвимым состоянием. Он принёс мне завтрак, а потом и вовсе оставил меня до вечера наедине со своими мыслями.

Я думала о побеге. Невозможно о нём не думать, когда ты знаешь перспективу этого места. Здесь нет ничего, что мне нравилось. Нет личного фитнес-тренера, отдыха на море с сладковатым коктейлем, нет связи, интернета и моего отца.

Я бы могла забрать Эдриана с собой, показать ему другой мир: современный и технологичный. Закончить для него эту бесконечную зиму и процесс выживания. Интуиция подсказывала, что он не зря прячет меня от остальных.

Монополизация ресурсов никогда не приводила ни к чему хорошему. Сегодня ты король в прямом и переносном смысле, а завтра твоя алмазная империя может рассыпаться и предаст тебя как раз таки самый близкий человек. Что-то мне подсказывало, что на данный момент эксклюзивным ресурсом являюсь именно я.

Настороженность просыпается именно в тот момент, когда внешне мы ещё не понимаем проблему, но интуитивно её чувствуем. Прошло больше трёх дней, как я попала в обитель оборотней, а значит, ледокол уже отплыл обратно. Не думаю, что они вышли из графика, чтобы искать меня ещё дольше. Отрезвляющая истина ударила в голову, как шампанское. Целый день, проведённый без стимулирования точек удовольствия, на удивление, прочистил мне мозги. Дофамин улёгся в крови, позволяя хоть немного подумать. Есть ли возможность, что отец, узнав о моей пропаже, заплатил и задержал корабль среди льда, чтобы меня искали? Да, такая возможность очень высока, но не гарантирована на сто процентов.